Говорят, что Бретления стоит на костях великанов, а под королевством Галаброк лежит огромный череп. Под тамошней крепостью и впрямь есть гулкие костяные туннели, где бродят темные духи, грезящие лишь об ушедших ледяных веках. Так что яркий и шумный Галаброк со своим крепким и прямолинейным народом на самом деле место печали, которой пропитаны там даже земля и камни. А его духи настолько стары, что даже в мое время никто не знал их имен. Я не люблю бывать в Галаброке.

– Сколько еще до Галаброка?

Киллиан взглянул на Левен. После их бегства из Мерсии герольд сильно побледнела, но ее подбородок был по-прежнему решительно вздернут, а глаза блестели.

– Скоро уже, – ответил он. – Следующая Тропа приведет нас прямо туда.

Левен стремительно кивнула и ускорила шаг. Эпона шла, понурив голову; последние несколько часов она молчала, и у Киллиана мелькнула странная мысль, что ей не особенно хочется встречаться со старшей сестрой, королевой Сени. Но выбора у них не было. Дважды с тех пор, как они покинули Логово нежити, они слышали или видели атхорнов и стражу королевы Гвенит, которые шли за ними по пятам даже в Диком лесу, с каждым разом подходя все ближе… Киллиан вздрогнул. Лес напоминал ему раненое животное, которое слишком ослабло, чтобы нападать первым, но, если подойти к нему близко, оно все же бросится, превозмогая боль. В лесу были гнев, печаль и глубоко укоренившийся ужас, причины которого Киллиан не понимал. Деревья, земля, туман – все было пропитано им, словно пыльцой, и чем дальше на север, тем сильнее. Киллиану самому уже хотелось поскорее очутиться в крепости Галаброка. Эта мысль причиняла ему боль, но там они оказались бы в меньшей опасности, чем здесь.

Он открыл новую Тропу, и его спутницы шагнули туда следом за ним. Деревья здесь были крепкие, старые, в основном вечнозеленые, стойко выдерживающие круговорот года: сосна, ель, горный болиголов. Тропа становилась все круче и каменистее с каждым шагом, а далеко на севере виднелись покрытые снегом вершины: горы титанов, за которыми жили грифоны. День выдался солнечным и ярким, и горы окрасились в мягкие оттенки фиолетового и коричневого. Вокруг цвел утесник, усыпанный густыми желтыми соцветиями. Орешек взлетела на дерево и исчезла в листве. Киллиан чувствовал, что птица радуется этому дню.

– Расскажи мне что-нибудь о своей сестре, королеве, – попросила Левен, немного сбавив шаг, чтобы шагать рядом с Эпоной. Принцесса ответила не сразу, и герольд нерешительно тронула ее за руку. – Что-нибудь не так?

– Да нет, – беспечно ответила Эпона, поднимая голову. – Просто собираюсь с мыслями. Я могу многое рассказать о Сени.

Она улыбнулась, совсем по-прежнему.

– Сени – старшая дочь нашей матери. Ее отец был северным военачальником, который умер задолго до моего рождения. Во всех историях, которые мама рассказывала о нем, он оказывался негодяем, и все же она почему-то восхищалась им. Сени родилась, когда моя мама была еще совсем молоденькой, так что, пока девочка росла, они стали близки, как сестры. Сени была храброй и умной. А еще верной. С обостренным чувством справедливости. Когда мы, младшие, ссорились, Сени всегда вмешивалась и разнимала нас, а потом заставляла просить друг у друга прощения, чтобы мы легли спать без ненависти друг к другу.

– Похоже, она хорошая сестра, – сказала Левен.

– Лучшая, – твердо заявила Эпона. – Когда мама задумала прибрать к рукам Лондус, ей помогала именно Сени. Они вместе обсуждали стратегию, разрабатывали планы. Сени командовала армией вторжения, следила за тем, чтобы у солдат имелось все необходимое, разговаривала с командирами каждого легиона. Она сама правила боевой колесницей, хотя на тот момент едва стала совершеннолетней.

Эпона улыбнулась с явной гордостью.

– Она ехала впереди армии, прямо как мама. Они вместе разграбили Лондус. Мы с Тоги и Бронвикой знали, что Сени станет королевой.

– Королевой Галаброка, – задумчиво произнесла Левен.

– Нашего родового королевства, – сказала Эпона. И добавила: – Но я уже давно не была там. И много лет не видела сестру.

Киллиан опять с тревогой поглядел на Эпону. Может быть, странно-враждебная атмосфера Дикого леса в этих местах туманила ему разум, но, несмотря на жизнерадостность принцессы, ему вдруг почудилось, что ей не по себе и она всеми силами замедляет шаг, чтобы отдалить момент встречи с сестрой.

– Скоро ты увидишь их – и сестру, и королевство, – сказал он. – Вон там, за деревьями, погляди – цитадель Галаброка.

Действительно, прямо там, куда вела их Тропа, из-за деревьев уже вставали стены из сероватого гранита, поросшие ядовито-зеленым мхом. На стенах стояла стража, мужчины и женщины в красных кожаных доспехах. За их спинами можно было разглядеть длинные луки, хотя с такого расстояния и люди казались не больше воробьев. Чем ближе они подходили к крепости, тем шире становилась Тропа и реже деревья вокруг. Скоро начали попадаться скопления домов, добротных, выстроенных из желтого камня и окруженных низкими стенами.

Наконец Дикий лес кончился, и они вошли в шумный, людный город, где все спешили по своим делам, а по мостовым грохотали повозки, груженные ящиками с яблоками и тюками сена. Был базарный день, и воздух звенел от криков торговцев, нахваливающих свой товар. Киллиан заметил, как несколько человек обернулись, глядя им вслед, и ему сразу стало неуютно, как всегда, когда его связь с лесом ослаблялась расстоянием.

Эпона озиралась, осматривая все широко раскрытыми глазами.

– Вон ворота, – без всякой надобности сказала она, показывая на стены цитадели, которая грозовой тучей нависала над городом. – Идемте внутрь. Что-то мне здесь не по себе. Так и кажется, что вот-вот откуда-нибудь выскочит кто-то из атхорнов.

Массивные деревянные ворота, местами поросшие желтым и зеленым мхом, как и стены, были окованы железом для пущей надежности и выглядели бы совсем неприступными, если бы не дверца в их правой створке. Она была открыта, и Эпона сразу устремилась к ней. Киллиан и Левен остановились на некотором расстоянии, ожидая, чем закончатся переговоры принцессы с охранником.

– Тебе не кажется, что она нервничает? – спросила Левен.

– Может быть, – ответил Киллиан. – Последние дни выдались тяжелыми. Думаю, теперь мы все рады оказаться под защитой крепких стен.

Герольд повернулась и посмотрела на него своим пугающе прямым взглядом.

– Правда? Даже ты рад, что не придется ночевать в Диком лесу? Я думала, тебе неприятно находиться от него вдали.

Ему вдруг захотелось рассказать ей все без утайки, но друин заставил себя глядеть на блестящие линии, прочертившие ее лицо и шею, чтобы не забывать, кто перед ним. И все же лицо герольда – серые глаза, крошечный шрам в уголке рта – совсем не вызывало у него отвращения.

– В лесу нас могут найти другие друины, – сказал он. – Пока мы не разберемся, что происходит, никто из нас не может чувствовать себя там в безопасности. Даже я.

Тут Эпона махнула им рукой и негромко сказала:

– Сестру сейчас позовут. Она на охоте – это ее любимое занятие, – поэтому к ней послали гонцов. А мы будем ждать ее в цитадели.

Через внешние и внутренние ворота они вошли в огромный, вымощенный булыжником двор. Киллиан никогда не бывал в крепости Галаброка, но успокоился, увидев внутри животных: лошади ждали, когда их поставят в стойло, в загоне доили коз, и повсюду ходили куры. Совсем не как в Мерсии с ее элегантными белыми башнями и прозрачным цветным стеклом, а скорее как в Корнвуллисе, где их сначала поймали в сеть, зато потом до отвала накормили рыбой и напоили на пиру в перевернутом корабле. Правда, здесь не было моря, но все равно это было место труда, а не парада. Донжон цитадели был сложен из простого коричневого кирпича – видимо, прочный дорогой гранит использовали только для наружных стен, – из его окон свисали вымпелы из красной и желтой ткани с вышитым на них огромным черепом, эмблемой Галаброка. Стражники провели путников внутрь через боковую дверь, где им навстречу попались слуги с ведрами молока и воды. Наконец гости оказались в просторной комнате с низким потолком и окнами в свинцовых переплетах вдоль одной стены. Деревянные полы в помещении были потертыми, гобелены на стенах выцвели, зато здесь царила чистота, а для посетителей имелись кресла. Там солдаты оставили их одних. Эпона с глубоким вздохом опустилась в одно из кресел.

– Не скрою, приятно снова оказаться на дружественной территории. – Она взяла из вазы на столе одно из яблок, покрутила и положила обратно. – Если бы королева Гвенит схватила нас… из ее владений нелегко было выбраться и в лучшие времена, а уж теперь… Не уверена, что даже моя мать смогла бы нас оттуда вытащить. Логово нежити – страшное место, но Двиффед…

– Мы все равно в беде, – тихо возразил Киллиан.

Левен подошла к окну и стала разглядывать двор сквозь толстое стекло. Где-то за дверью раздался нетерпеливый окрик, а затем такой же громкий ответ.

– Нам надо отправить сообщение королеве Броудике и объяснить ей, в чем дело, – сказал Киллиан.

– Ага, если бы мы еще сами это знали. – Левен повернулась к окну спиной, скрестив руки на груди.

Киллиан заметил за ее плечом какое-то трепетание: это была Орешек. Галка раздраженно стукнула клювом в стекло и тут же исчезла.

– Эпона, а может быть, твоя мама… Она ведь не знала, что ты окажешься с нами. Конечно, я не думаю, что она стала бы подвергать опасности свою дочь, но презираемый представитель империи и друин?

Принцесса рассмеялась и тоже сложила руки на груди, словно хотела ими прикрыться.

– Ты серьезно? Моя мать честолюбива, но она не дура. Послать герольда убить другую бретленскую королеву – не самый умный поступок. После такого другие королевы гарантированно сплотятся и выступят против нее одной.

– Возможно, в этом как раз все дело, – сказал Киллиан. Он тоже взял со стола яблоко и повертел его в руках. Плод был старым и побитым, его зелено-красная кожица слегка сморщилась. Почему-то друину вдруг стало страшно. – Эпона, мне кажется, что нам лучше убраться отсюда, пока не пришла твоя сестра.

Эпона удивленно подняла брови:

– Что? О чем ты? Здесь самое безопасное место для нас.

Киллиан поднял глаза и встретил взгляд Левен. Он сразу понял, что она испытывает ту же смутную тревогу, что и он.

– Слушайте, – сказала она, снова взглянув в окно. – По-моему…

Тут дверь открылась, и в комнату вошла высокая женщина в сопровождении охраны. Киллиан в жизни не видел королеву Сени, но сразу понял, что это она и есть. Она была вылитая Броудика, только моложе и выше ростом; а так те же темные волосы, заплетенные в сотни тонких косичек, та же смуглая кожа и синие глаза. Сени была в охотничьем костюме, а на ее сапогах виднелась земля, и Киллиан испытал прилив облегчения. По крайней мере, им не солгали, и королевы действительно не было в замке. Она окинула всех троих неторопливым взором, словно оценивая каждого, а потом кивнула, в лад своим мыслям.

– Ну что ж, дорогая сестра, – сказала она, когда ее взгляд наконец остановился на Эпоне. – Добро пожаловать в Галаброк.