Пока Тайли и Белиза работали, чтобы открыть дверь в Подземелье, Каэто выслеживал Феллдира по всему городу. Вокруг царила такая тишина, что любой звук, даже совсем негромкий, разносился по улицам гулким эхо, так что посланник быстро научился отличать шелестящую пробежку жуков от гудения крыльев титана. Но он не стремился сразу войти с титаном в контакт; Каэто держался в тени, наблюдая за Феллдиром издали, исследовал места, где тот появлялся. Часто посланник находил укромные уголки и тайники на верхних этажах заброшенных зданий и башни, которые он невольно принял за гнезда. Там были старые кострища и кости животных, как правило дочиста обглоданные; а в одном «гнезде» – та находка надолго запала ему в память – он обнаружил кучу скелетов, явно человеческих. Некоторые из них выглядели совсем древними, их покрывали странные резные символы, изогнутые геометрические фигуры и маленькие силуэты то ли животных, то ли птиц, а то ли жуков. Каэто взял несколько костей поменьше и положил себе в мешок, чтобы показать потом Тайли и спросить, знакомы ли ей эти знаки.

Та находка открыла Каэто глаза – он понял, что если Феллдир не убил их до сих пор, то это не случайность, а его прямая воля. Титан знал, что Каэто следит за ним. И никак ему не препятствовал.

На четвертый день этой необычной охоты Каэто пришел следом за Феллдиром в новую для него часть города. Это была возвышенность с плоской вершиной, вымощенной гладкими плитами черного камня. В щелях меж ними торчали пучки жесткой травы. Над этим пространством царили семь высоких зданий, похожих на огромные невероятные цветы. Казалось, что строители задумали их как своего рода скульптуры. Они опирались на длинные тонкие ножки из черного камня высотой в тридцать футов, а на них были надеты огромные полые шары, тоже из камня; камень покрывали отверстия, которые складывались в замысловатые узоры, похожие на кружево, так что сквозь них было видно все нутро каждого шара. Каэто сразу увидел Феллдира, сидящего внутри одного из шаров. Их черные стебли были совсем гладкими, а значит, попасть наверх без крыльев не представлялось возможным. Однако к шару, где сидел Феллдир, была привязана веревочная лестница. Каэто подошел ближе и осмотрел ее. Прочные веревки, деревянные перекладины – похоже на приглашение. Каэто решил его принять, несмотря на всю его странность.

Он быстро вскарабкался наверх – хороший посланник должен уметь все, в том числе лазать по веревочной лестнице, – и, протиснувшись в фигурное отверстие, осторожно ступил на пол шара. Там оказалось светло и просторно; прямо над головой Каэто увидел другое отверстие, идеально круглое и такое большое, что в него мог пройти крылатый отаним. Феллдир сидел напротив, расправив плечи и выпрямив спину; длинные белые волосы двумя волнами обрамляли его красивое лицо. Рядом с ним лежал искусно сделанный крылатый шлем, почти такой же, как у статуи на площади, только из серебра и стали, а не из золота. Каэто поймал себя на том, что не сводит со шлема глаз, как будто тот обладал собственным тихим, настороженным разумом.

– Что это за место? – спросил Каэто.

– Много лет назад, до того как мой народ впал в немилость, мы больше всего на свете любили музыку. Ты можешь в это поверить?

Каэто медленно шагнул вперед. Пол мраморного шара был чистым и гладким.

– Я практически ничего не знаю о вашем народе, Феллдир, поэтому поверю всему, что ты скажешь.

Феллдир положил руки на колени. Каэто сразу заметил, что пальцы его левой руки туго перевязаны тряпкой. Из-под его ветхого одеяния выглядывала огромная ступня. Таких совершенных ступней Каэто не видел ни у одного живого существа, только у статуй, и он сразу понял, что напоминает ему Феллдир, – ожившую статую, вот что.

– Здесь мы устраивали концерты. – Феллдир коротко кивнул на кружевные каменные шары. – Наши музыканты сидели здесь, играли на инструментах и пели, а когда в эти отверстия задувал ветер, его голос как будто вторил нашим голосам.

– Сегодня здесь ни ветерка, – заметил Каэто. – Жарко, как в джунглях.

– И музыкантов нет, – добавил Феллдир. – Жаль, что вы не знаете, каким это место было когда-то. Наш город не всегда был проклят. Не всегда был местом смерти. Когда-то, давным-давно, ваш народ, легкокостные, посещал нас и торговал с нами. Некоторые из вас бывали и здесь, на наших концертах. Стояли вон там, где теперь трава растет, плечом к плечу с титанами.

Легкокостные. Каэто никогда раньше не слышал этого слова, но сразу понял его смысл. Титанам кости людей кажутся такими же легкими, как нам – невесомые птичьи косточки.

– Наверное, это было необыкновенно, – сказал Каэто. Он подошел к Феллдиру на расстояние десяти футов и присел на корточки, стараясь выглядеть непринужденно. – Когда ты говоришь, что мы стояли плечом к плечу с титанами, ты имеешь в виду только свой народ? Или титаны были разные?

Феллдир поднял голову. Взгляд его янтарных волчьих глаз был тверд и спокоен. Казалось, ничего нельзя скрыть от такого взгляда, напоминавшего луч звездного света, чистого и холодного. Каэто, чья жизнь состояла из тайн и секретов, почувствовал себя неуютно.

– Да, – отозвался титан, – были и другие. До нее… В то время здесь бывали все титаны. Отанимы единственные из всех установили самые тесные отношения с легкокостными, потому что мы очень похожи внешне. Наверное, остальным было любопытно. Виверны, грифоны, боги-вепри, жар-птицы, огромные медведи… все когда-то ходили по этим улицам.

– Ты сказал «до нее»… Кого ты имел в виду?

Титан прищурился:

– А ты ничего не пропускаешь, легкая кость.

– Такая у меня работа – обращать внимание на детали. О ком ты говорил? Или о чем? Эта «она» – из твоего народа?

– Хм. Ее звали Икарайн Светоносная, и ты уже видел ее, человек.

Кроме Феллдира, Каэто видел в Черном городе лишь одного титана.

– Статуя над Подземельем. Кто она?

Крошечный жук, ярко-зеленый, как драгоценный камень, размером с ноготь большого пальца на руке Каэто, влетел в отверстие и сел на сложенное крыло Феллдира. Каэто наблюдал, как насекомое ползет по пепельным перьям титана.

– Она была вождем и жрицей. Безумной жрицей, – ответил наконец Феллдир. – Черный город находился в зените своей славы, когда Икарайн возглавила тайное движение, которое в конце концов вышло из подполья и захватило весь наш народ.

– Ты жил тогда здесь, Феллдир? Сколько же тебе лет?

Титан молчал. Ветер снаружи погнал пыль по черному камню и чуть слышно загудел в каменных шарах.

Каэто снял заплечный мешок и положил его на пол. Развязал, вынул из него небольшой сверток и положил перед Феллдиром.

– Это чай. У вас был чай? И немного сыра. Я подумал, что тебя, наверное, уже тошнит от… мяса. Это не лучший сыр в империи, конечно, но зато он не портится в пути.

Феллдир протянул руку, взял длинными пальцами сверток, повертел его. Потом развернул, понюхал сыр, но есть не стал. Каэто снова посмотрел на его забинтованные пальцы.

– Что это? – спросил он, показывая на поврежденную руку. – Жук укусил?

Феллдир долго молчал, а когда заговорил, то совсем не о том, о чем Каэто спросил его только что.

– Да. Я жил здесь, – сказал он. – Жил, когда Черный город еще славился великолепием. Я здесь так давно, что мне кажется, будто время остановилось.

– А почему ты не уехал, когда здесь все кончилось? Что связывает тебя с этим местом? Даже если ты последний из своего народа, ты все равно мог куда-нибудь поехать. На Бретлении еще живут другие титаны.

– Другие титаны не примут меня, – сказал Феллдир и криво улыбнулся. По спине Каэто пробежал холодок – эта улыбка придала титану почти человеческий вид. – Икарайн Светоносная убедила мой народ, что нам предначертано править Эноной, потому что отанимы явно превосходили людей, населявших все уголки мира, превосходили даже других титанов – ведь мы строили города, сочиняли музыку, торговали, творили… и нам было свойственно честолюбие. Многие слушали ее и верили ей. Ее полюбили в народе, и ее призывы к войне и крови тоже нашли поддержку, хотя, как оказалось, зря. Многим стало казаться, что мы – прирожденные господа, и наше право – повелевать другими. Те, кто поверил ей, построили ту статую, а других титанов прогнали. Так началась война.

Война между титанами. У Каэто даже в голове такое не укладывалось.

– А люди? Те, что приходили в Черный город? Их тоже прогнали?

– Нет. Люди приносили пользу. Мы держали их в цепях, выкованных из наших костей. Цепи из титановой руды никогда не ржавеют и не рвутся.

Каэто тер пальцем нижнюю губу, пытаясь представить себе Черный город, населенный людьми и титанами. Говорить расхотелось, но он все же спросил:

– Вы поработили нас?

– Икарайн создала машину, – продолжал Феллдир, как будто не услышал вопроса. – Эта машина должна была стать ее главным оружием, с помощью которого жрица планировала уничтожить все расы титанов, кроме нашей, а на людей Эноны надеть титановые цепи.

– А что потом?

Феллдир покачал головой:

– Она не успела запустить свою машину. Пришли другие титаны. Мы проиграли им войну, а Светоносная с остатками моего народа покоится с тех пор в Подземелье.

Настала новая пауза. Каэто уже начал привыкать к таким перерывам в беседе. Он догадывался, что после долгих веков молчания Феллдир просто не мог говорить долго.

– У нас было вино, – заговорил наконец титан совсем другим тоном. – У тебя есть вино?

– Здесь – нет, – признался Каэто. – Но я знаю, где оно есть, и принесу тебе немного, а если ты согласишься уйти с нами из Черного города, то я достану тебе столько вина, сколько ты пожелаешь.

Каэто вдруг почувствовал, что Феллдира надо во что бы то ни стало увести подальше от города. Он тут же выстроил план, просчитав все детали. Каким торжеством станет для империи обзавестись собственным домашним титаном! Феллдир мог бы жить в одном из дворцов императрицы, быть почетным гостем и пленником. Тайли смогла бы изучать живого титана, говорить с ним, к тому же наверняка узнала бы от него больше, чем просто ковыряясь в мертвых костях. Но впервые в жизни он вдруг устыдился своих мыслей и прогнал их прочь.

Феллдир покачал головой:

– Я буду рад любому вину, которое ты сможешь предложить мне, человек, но я не могу покинуть Черный город. Магия, скрепленная кровью, держит меня здесь. Моя судьба – вечно ждать, охраняя Черный город от воров и нарушителей границ. Это мой долг и мое наказание.

– Да, я видел, что делают здесь с нарушителями.

Каэто снова сел на пол и скрестил ноги. Не потому, что чувствовал себя в безопасности, отнюдь; просто понял, что Феллдир настроен на разговор.

– А мы разве не воры и не нарушители в твоих глазах? Сколько ты уже терпишь нас здесь, а мы все еще не понесли заслуженную кару. – Он улыбнулся, давая Титану понять, что шутит. – Что в нас такого особенного?

Феллдир снова устремил на него свой зловещий янтарный взгляд.

– Может быть, я просто устал убивать. Возможно, мой желудок пресытился человеческим мясом. – Он улыбнулся одними губами. – И может быть, я еще передумаю.

Он пошевелился, и его огромные крылья, аккуратно сложенные на спине, слегка раскрылись. Каэто невольно похолодел.

– Ты чего-то недоговариваешь?

И тут Феллдир захохотал, впервые за все время.

– Много всего, легкокостный. Всей твоей короткой человеческой жизни не хватит, чтобы выслушать все, что я могу тебе рассказать. Твоя женщина еще хочет проникнуть в Подземелье? И ты тоже?

Каэто поморщился:

– Она не моя женщина. Не думаю, что на Тайли вообще найдется охотник… в таком смысле. Да, она ищет проход в тайное место под городом.

– Ну что ж, если вас не отговорить, то вот, держи. Пригодится.

Феллдир сунул руку куда-то в свои лохмотья и протянул Каэто кусочек кости титана, серебристо-голубой и зеленой. В пятнистом свете, падающем сквозь отверстия в стенах, Каэто безошибочно определил форму кости и тут же перевел взгляд на забинтованную руку титана. Его замутило.

– Это… твое? Ты отрезал себе палец? Зачем?

Феллдир встал, развернул крылья так, что они заполнили пространство внутри каменного шара от стенки до стенки, и бросил кость на пол.

– Возьми. Это понадобится твоей ведьме.

Каэто поднял кость. Ему пришлось напрячь всю силу воли, чтобы продолжать сидеть и смотреть на титана. Посланник чувствовал себя маленьким и уязвимым, и в то же время в нем поднялось раздражение. Мало того что ни один его вопрос так и не достиг цели, к чему он не привык, так теперь от него еще и отмахиваются, как от ребенка, которому велят идти спать как раз в тот момент, когда начинается самое интересное.

– Спасибо, – сказал он.

– Не благодари. Ты еще не знаешь, что вы там обнаружите.

– Ты поговоришь со мной еще, если я вернусь и принесу вина?

– Может быть…

Снова подул ветер, и каменные шары вокруг музыкально вздохнули.

– …А может быть, я тебя съем.