Инис на какое-то время приходила в сознание, а затем снова погружалась во мрак. Ее держали в яме-гнезде, той самой, которую она делила с сестрой. Из-за огромного количества овечьих и прочих шкур и меха, нагроможденных в их жилье, девушке все время было жарко, хотя, когда она пожаловалась на это провидице Фрост, та взглянула на нее искоса и сказала, что у Инис жар – поэтому ей и жарко. Наконец жар овладел ею и затянул в свои глубины, так что она либо спала, либо следила за пятнышком солнечного света, которое утром появлялось у входа в гнездо, а к вечеру гасло. Время, как ей казалось, шло все быстрее, и вскоре на той стене, по которой путешествовало пятно света, лед стал подтаивать, и вода капала на пол. Инис вспомнилось раннее детство, когда она часто болела, и однажды, очнувшись, услышала, как Т’руук рассказывает об этом Фрост со смесью раздражения и гордости.

– Моя сестра вечно болела, – говорила Т’руук. – Чем бы ее ни кормили, она все срыгивала, так что у отцов просто крылья опускались, а потом несколько дней дристала так, что мне было невыносимо находиться в гнезде.

– Сейчас все куда серьезнее, – сказала Фрост с необычной для нее ноткой неуверенности. – Оболочка, которая скрывает мозги, у людей хрупкая. Сильный удар может серьезно повредить ее.

Т’руук издала возмущенное восклицание, и Инис заставила себя разодрать слипшиеся от непробудного сна глаза, чтобы взглянуть на сестру. Та стояла у входа, и ее черные крылья при дневном свете отливали фиолетовым.

– Я же говорю тебе, она крепкая, – сказала она беззаботно. – Полежит еще пару дней и поправится.

– Может быть. – Ответ провидицы Фрост раздался откуда-то слева от Инис, но у нее не было сил повернуть голову. – Однако провидцам приходится ходить между жизнью и смертью чаще, чем всем остальным. Возможно, сейчас она как раз идет по тому пути, который ведет ее к ней настоящей.

Т’руук фыркнула так, что Инис на месте Фрост точно обиделась бы.

– Это все сказки; рассказывай их краеходам, а не мне. Я знаю свою сестру.

Измученная усилием держать глаза открытыми, Инис опустила веки и снова погрузилась в глубокий хаотичный сон. Ей снились леса, зеленее и гуще тех, что она видела в Эльвинии; деревья там росли так близко друг к другу, что между ними не прошел бы и молодой грифон, а днем стояла такая теплая и влажная погода, как будто на свете не существовало ни ледяной тундры, ни гор, среди которых она жила. Во сне ей все время казалось, что ее несут куда-то, и кто-то крепко держит ее в своих объятиях. Это ощущение успокаивало ее, но, просыпаясь, она каждый раз понимала, что так преломляются во сне шкуры, которыми ее обложили в действительности.

В лесу ей встречались люди, похожие на нее, хотя и не совсем такие, как она. Их лица были чистыми, и они носили одежду из ткани. В их волосах, очень гладких, не было перьев и костей. Инис не всегда видела их лица, но чувствовала, что они находятся рядом и что они злятся друг на друга; они произносили слова и даже обрывки фраз, полные гнева, но лишенные смысла. Ей становилось страшно и грустно.

«Хватит, – подумала она, хотя не могла говорить во сне. – Не ссорьтесь».

Вдруг она услышала голос сестры, который прорвался сквозь ее сон и разметал его на мелкие кусочки. Т’руук сердилась, но за ее обычной ершистостью крылся страх. Инис хотела сесть, но голова закружилась, а в висках застучало так болезненно, и она снова упала на шкуры.

– Ты не заботишься о ней так, как надо, – говорила Т’руук, повышая голос. – Ей уже должно быть лучше!

– Краеходы лучше всех знают, как надо ухаживать за больными. – Фрост стояла у выхода, и последние лучи солнца отражались в ее замысловатом головном уборе из костей, окружая голову старой провидицы слабым голубым свечением. – Я сразу сказала тебе, что на это уйдет много времени.

– Целая неделя прошла! – огрызнулась Т’руук.

Инис почувствовала, как у нее похолодело в животе. Неделя? Как это возможно?

– Что ты знаешь об исцелении? – продолжала юная грифоница. – Ты знаешь только смерть, к ней ты и ведешь ее.

Повернувшись к Инис, сестра ухватила ее клювом за рукав и потянула к себе. Тело девушки двигалось вяло, она не могла поднять руку, не могла встать. Ее точно погрузили в густую, вязкую грязь. Больше всего ей хотелось, чтобы Т’руук отпустила ее, и она уже открыла рот, чтобы попросить сестру об этом, но головная боль захлестнула ее, вытеснив все остальное.

* * *

Некоторое время спустя, хотя она и не могла сказать, сколько именно, к ней снова пришел дух Брокен. В гнезде было темно, и погибшая грифоница явилась в виде пятна лунного света на серой каменной стене.

– Ты почти у цели, провидица. – Голос Брокен был тише, чем когда-либо, но она, казалось, говорила прямо в ухо Инис. – Ты удаляешься от нас, Эрроу, а это значит, что ты возвращаешься в мир живых.

– Здесь только что была моя сестра, – сказала Инис. Почему-то она решила сообщить об этом Брокен. – Ты видела ее?

Но Брокен не ответила.

– Помнишь, Эрроу, как ты разорвала нить моей судьбы и позволила моему духу вернуться на Костопад?

– Конечно.

– Ты помнишь, как их искать? Нити, которые связывают грифонов с теми, кто для них важен?

– Да, помню. – Инис хотела сесть, но ей удалось лишь приподняться на локте. Она немного откинула меха и ощутила прикосновение чистого морозного воздуха гор. Это было прекрасно. – Но что ты хочешь сказать?

– Это важно, – произнесла Брокен. Ее голос стал тише, лунное пятно на стене погасло, словно на ночное светило набежало облако. – Ты провидица, Эрроу. Ты видишь их, а значит, можешь идти за ними. Помни это.

* * *

Пещера снова наполнилась неярким сиянием – наступал рассвет. Инис села, прищурилась. Кожа на затылке как будто онемела от долгого лежания, но головная боль прошла, а руки и ноги больше не казались тяжелыми.

Из входного туннеля вышла провидица Фрост. Почему-то она стала меньше, чем помнила ее Инис, как будто съежилась. «Наверное, это из-за того, что она горюет по Брокен, – напомнила себе Инис. – Они же дружили».

– А, ты очнулась. – Фрост произнесла эти слова с радостью, но сдержанной, и это сразу насторожило Инис. – Я боялась, что сегодня у тебя снова будет жар – ветер меняется.

– А что? – Инис откинула с лица волосы, еще влажные от пота. – Что-то случилось?

Фрост пару раз щелкнула клювом и наконец ответила:

– Вот в чем наша главная беда. Я имею в виду провидиц. Мы видим и чувствуем то, чего еще никто не знает. – Старая грифоница покачала головой. – Этот удар не смягчить.

– Говори. – Инис сделала глубокий вдох. Сердце часто билось где-то в горле. – Расскажи мне, что случилось. Фрост, прошу тебя.

– Четыре дня назад твоя сестра Т’руук улетела на охоту и до сих пор не вернулась.