Мама, это мое последнее письмо к тебе. Мне говорят, что я траун, и завтра меня изгонят из Дикого леса туда, где нет деревьев. Не знаю, может быть, там я наконец обрету покой. Прости меня; мне так жаль всех нас – себя, тебя и тех, кого я повстречала на Тропах в тот день. Прости. Вспомни обо мне, когда будешь сеять семена следующей весной.

– Сиди ровно.

– Я пытаюсь.

– Не ерзай, Левен, ты мне мешаешь. Я-то думала, что герольды невосприимчивы к боли!

– В общем-то, да. – Левен угрюмо смотрела на свои ноги. – Только я уже не та, что раньше.

Эпона сделала паузу, чтобы убрать волосы с лица Левен. Прорываясь сквозь стеклянную крышу, Левен поранила голову. Порез был неглубокий, но кровь текла сильно, поэтому, когда Эпона и Киллиан принесли ее в Дикий лес, герольд походила на существо из ночного кошмара – красная с головы до ног. Киллиан привел их к чистому ледяному ручью, в котором Левен промыла свою рану как могла, после чего Эпона взялась ее зашить.

– Когда я была маленькой, – снова заговорила Эпона, – я очень серьезно относилась к обязанностям принцессы.

– О, неужели были такие времена? Что ж, я рада за тебя.

Эпона рассмеялась:

– Я выпросила у мамы все книги о принцессах и прочитала их от корки до корки. И знаешь, чем в основном занимаются там принцессы?

– Влипают в неприятности?

– Шьют. Они все время шьют.

Эпона поднесла иголку к свету.

– Тогда я решила, что, наверное, уметь шить очень важно. Я отправилась к людям, которые шили одежду для нашей семьи – знаешь, халаты, рубашки и все такое прочее маме и нам с сестрами, – и попросила их научить меня шить. На это ушло немало часов, но я все же научилась. Правда, мама не оценила мою затею, сказав, что я выдумала какую-то ерунду, так что с тех пор я почти не брала иголку в руки. Однако вот, – принцесса снова склонилась ко лбу Левен и подцепила край пореза иглой, – наконец-то мое умение пригодилось.

– И ты повсюду носишь с собой иголку и нитки?

– Нет, конечно. Эти мне дал Киллиан. Думаю, у него в поясе есть все.

Левен с присвистом втянула воздух, когда сквозь кожу на ее лбу прошла сначала игла Эпоны, а за ней потянулась и нитка.

– Ой. А где он сам?

– На разведку пошел. Разузнать, как там в Мерсии, – ответила принцесса негромко, и ее голос утратил обычные веселые нотки.

– А нас бросил здесь одних? – Левен не могла повернуть голову, зато ее глаза так и заметались из стороны в сторону.

Они сидели под деревьями у ручья; накрапывал летний дождик, наполняя все вокруг свежестью и оживлением. Трудно было даже представить, что здесь им может грозить опасность, но Левен знала, как может быть коварен Дикий лес.

– Без нас он быстрее обернется. Я сама велела ему идти. Вот. – Эпона оборвала нитку. – Для первого раза сойдет.

Левен подняла руку и осторожно коснулась головы. Кожа еще горела, а волосы были жесткими от крови, но боль уже начала ослабевать.

– Как ты думаешь, что он там найдет?

Эпона покачала головой и села на древесный корень. Ее лицо, обычно веселое, сейчас выражало тревогу.

– Даже не знаю. Может быть, Мерсия уже готовится к войне с Лондусом. Нас наверняка ищут. До сих пор не пойму, что же такое выскочило из той коробки.

– Я тоже никогда ничего подобного не видела. И все произошло так неожиданно! Но ведь они понимают, что это не мы…

– Да ну? Мы принесли коробку, мы вручили ее принцу Галлану у ворот. И открыл ее наш друин. – Эпона прикусила губу. – И еще хвастались, что ты, герольд империи, оказываешь услугу Лондусу, а значит, моей матери. А потом наш подарок убил королеву и глупого принца.

Левен покосилась на принцессу.

– Ты же не думаешь, что я имею к этому какое-то отношение, правда?

– Ты? Нет, конечно. – Эпона схватила ее за руку и слегка сжала. – Да благословит тебя Зеленый человек, Левен, но ты явно не из тех, кого я бы назвала мастером конспирации.

– Постараюсь не обижаться на это.

– Но я точно знаю, что сейчас думают мерсийцы: они думают, что моя мать послала сюда меня, чтобы я с помощью друина и при поддержке империи убила королеву Исмир и ввергла Мерсию в хаос. Чтобы эту страну было легче завоевать. Мерсийцы же богаты, поэтому верят, что все вокруг спят и видят, как бы отнять у них богатства. А еще я точно знаю, что они сейчас сделают: они пошлют за нами своих солдат, а когда нас казнят, они объявят войну Лондусу. – Эпона замолчала и стала нервно грызть ноготь. – Королева Гвенит тоже была там, стояла так близко, что наверняка чувствовала даже запах крови старой королевы. Не удивлюсь, если Двиффед вступит в войну на стороне Мерсии. Вдвоем у них есть все шансы лишить мою мать трона.

Левен подошла к ручью и стала смывать кровь с рук. Крупные капли летнего дождя падали ей на голову, причиняя боль. «Это все моя вина. Если бы я не приехала сюда…»

– Что будем делать?

Эпона подняла на нее глаза и слабо улыбнулась:

– Надеяться, что Киллиан вернется. С хорошими новостями.

* * *

Когда Киллиан добрался до опушки Дикого леса, уже совсем стемнело, но люди на склоне под ним принесли с собой факелы, и в свете огней друину удалось разглядеть всех.

Внизу возле большого костра расположилась большая группа вооруженных людей. Они были в кожаных дорожных костюмах, частично прикрытых доспехами, явно дорогими: пламя позволяло взгляду улавливать то отсвет наплечника, то шелковистое мерцание кольчуги из мелких колец. Судя по бритым головам и темной краске вокруг глаз и ртов, это были люди Двиффеда. Но Киллиана удивило не это, а их количество – двиффедских воинов было больше пятидесяти, многовато для того, чтобы сопровождать королеву Гвенит на званый пир, куда та поехала всего лишь взглянуть, какой подарок получит королева Мерсии. «Правда, – напомнил себе Киллиан, – тогда они еще не знали, чего ждать от герольда. Королева Гвенит могла подстраховаться на случай, если Левен попытается напасть».

«Но ведь я тоже ничего о ней толком не знаю, – подумал он. – Почему я бежал с ней? Разве я могу поручиться, что Освящающая Илевен не подменила шкатулки? Нет, не могу. Значит, она может оказаться убийцей».

Однако в глубине души он не верил в это. Герольд едва не погибла, вытаскивая их из Воденкейстера, а ведь если бы она прибыла сюда для того, чтобы развязать на Бретлении войну, то могла бы спокойно бросить любимую дочь королевы Броудики на растерзание мерсийской страже, и ее цель была бы достигнута.

Между костром и опушкой леса, примерно в сотне ярдов от Киллиана, стояли другие люди, куда более интересные. Там находились принц Эфен, тот самый, который заговорил с ним на балконе, и королева Гвенит, чье бледное лицо казалось суровым из-за резких теней от света факелов.

Как и ее воины, она была в удобном дорожном костюме, в легком плаще с белой меховой оторочкой, глаза подведены черным. В седле она держалась так же непринужденно, как любой из ее солдат. Принца и королеву окружали друины – пятеро, с разными рогами, а командовала ими Лавдей.

– Атхорны, – удивленно прошептал Киллиан. – Они-то что здесь делают?

Конечно, на таком расстоянии его никто не услышал бы, но вот увидеть могли, особенно если бы он сделал еще шаг из-за деревьев. На ветке прямо над ним каркнула Орешек. Киллиан осторожно потянулся к ее сознанию, но словно уперся в стену. Он чувствовал, что птица настроена к нему доброжелательно, однако ее мысли были тщательно отгорожены от него, словно упрятаны в коробочку. С тех пор как он со спутницами покинули Корнвуллис, галка ни разу не заговорила с ним сама.

– Ладно. – Он присел на корточки, не сводя глаз с друинов и королевских особ. – Послушаю через деревья.

Он расслабил тело и направил свое сознание в лес. Ночью деревья спали; без солнечного света, который давал им энергию для жизни, их танец роста и воздуха становился тихим и робким. Киллиан проникся их умиротворением и сам едва не заснул, но вовремя воспротивился этому. По корням деревьев он добрался до края Дикого леса, откуда двинулся дальше, на открытое пространство. Там корни деревьев кончились, и он перешел в грибницу – сложную сеть из тончайших нитей, которые пронизывали едва ли не всю Бретлению.

Так он подобрался к тем, кто стоял на холме, настолько близко, что наконец услышал их разговор. Киллиан затаил дыхание и стал слушать.

– Куда они могли направиться? – спросила королева Гвенит.

Киллиан услышал в ее голосе нетерпение, за которым таился очень давний гнев.

– Трудно сказать, – ответила Лавдей. – В Диком лесу – куда угодно.

– Вы что же, не можете их выследить? – спросил принц Эфен; это прозвучало слишком весело для человека, который только что потерял двух ближайших родственников. – Разве вы, лесные колдуны, не знатоки в подобных вещах?

Четверо друинов недовольно заворчали, но Лавдей повысила голос и сказала:

– Киллиан молод, но он всю жизнь провел в лесу; не у каждого из нас есть такой опыт. Не забудьте, что его послал с ней сам Друиданнон, и, наверное, не зря. Так что разумнее просто попытаться подумать, куда они могут направиться.

– В Лондус, конечно, – безразлично уронил Эфен. – Эпона наверняка побежит прятаться за материну колесницу.

– Вряд ли, – возразила Лавдей. – Связаться с королевой Броудикой они, конечно, попытаются, но наши друзья в Досрайхе перехватят все, что они пошлют через деревья. К тому же если у них есть хоть капля здравого смысла, то они понимают, что идти назад, в Лондус, значит поступить предсказуемо. И тогда они либо изберут окольный путь, либо временно затаятся в Диком лесу. В таком случае нам остается только ждать.

– Они только что были в Корнвуллисе, – сказал Эфен. – И, судя по тому, что я слышал, королева Верла увлеклась ими. Может, они вернутся туда?

Лавдей заговорила, и Киллиан услышал в ее голосе улыбку.

– Если они вернутся туда, принц Эфен, то я узнаю об этом первой. Но я сомневаюсь, что они это сделают. У них есть основания полагать, что им там не рады.

«И это основание создала ты со своими подручными, когда пыталась закидать нас камнями», – подумал Киллиан.

– Тогда куда… – начала королева Гвенит, но ее перебил друин, чей голос был незнаком Киллиану.

– Здесь кто-то есть, – хрипло произнес он. – Он у нас под ногами, я чувствую.

Все повернулись и стали смотреть в сторону леса. Киллиан часто замигал, стряхивая с себя глубинное оцепенение холодной земли, и тихо отступил назад, в чащу.

За его спиной закричали так громко, что он отчетливо различил голос Лавдей, которая скомандовала друинам:

– Не теряйте времени! Пусть каждый возьмет с собой несколько солдат королевы Гвенит, мы разобьемся на отряды и пойдем искать их на Тропах. Кажется, они близко.

Бесшумно ступая, Киллиан открыл новый проход и шагнул в него. За ним порхнула Орешек.