Вещество, известное как «грифонья слюна», загадочно. Если верить хроникам, зачастую весьма сомнительным, а также легендам, то складывается впечатление, будто титаны измельчали волокнистую древесину определенного дерева, растущего на Бретлении, и смешивали ее с грифоньей слюной, получая природный материал, который использовали для строительства сооружений разной степени сложности. Согласно тем же источникам, это вещество обладало такой стойкостью, что из него можно было создавать здания, статуи, мосты и объекты искусства, которые не разрушались долгие годы. Мне, конечно, хотелось бы получить для опытов образец грифоньей слюны, пусть даже затвердевшей, но, как и всегда, когда речь идет о титанах, это легче сказать, чем сделать.
На место, где погибла Брокен, Инис и Т’руук прилетели поздно вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Когда они приземлились, в небе еще пламенел закат, но, пока Инис разводила костер, стемнело, и лишь далекие облака на западе еще светились розовым и оранжевым. Самой Брокен, к счастью, здесь уже не было; значит, краеходы пришли и забрали ее тело. Теперь оно, наверное, лежит на Костопаде, где естественные процессы разложения и животные-падальщики очищают его кости от ставшей бесполезной плоти. Но снег на месте падения Брокен все еще пятнала кровь, и Инис почувствовала облегчение, когда темнота скрыла эти пятна.
Сестры устроились у костра. Инис вытащила из сумки тушку кролика и начала разделывать ее на ужин.
– Ты чувствуешь их запах? – спросила она немного погодя.
Все время, пока они летели сюда, ее сестра была необычно молчалива; теперь она сидела, задумчиво глядя на огонь глазами цвета расплавленного золота.
– Кажется, да. – Т’руук пошевелилась и выдернула из груди перышко. – Но слабый. С тех пор как мы были здесь в прошлый раз, шел снег, ходили животные, так что прежний запах затерся и перемешался с другими.
– Как ты думаешь, они возвращались сюда после нас?
– Откуда мне знать? – ответила Т’руук. – Ясно одно: сейчас их здесь нет.
Инис вспорола кролику брюхо и стянула с него кожу.
– Как думаешь, ты сможешь их выследить?
Т’руук пренебрежительно щелкнула клювом.
– Не сомневаюсь. Только утром. Надо сначала отдохнуть.
Подвесив кролика над костром на двух палках, которые Инис всегда таскала в сумке именно для этой цели, она вдруг поняла, что хмурится. Мысль о том, что еще какие-то люди, кроме нее, появлялись настолько глубоко в землях грифонов, казалась очень странной.
– Все же нам лучше быть начеку, – сказала она. – Вдруг они вернутся! Будем дежурить по очереди.
Когда сестры поужинали и вокруг них окончательно сгустилась ночная тьма, Т’руук заснула, а Инис осталась сторожить. Она устроилась подальше от сестры и поближе к догорающему костру и плотнее закуталась в свой плащ из кроличьих шкурок. Обычно, отправляясь на охоту с ночевкой, они с Т’руук ложились спать, прижавшись друг к другу. Прежде в Эльвинии не было таких хищников, которые могли бы им угрожать, – грифоны были самыми смертоносными существами в небе. И вдруг появился новый враг, опасный, пришедший сюда именно затем, чтобы проливать кровь последних титанов мира.
Прошел час или даже больше, когда небо на севере замерцало, и зеленые огни, похожие на рябь на поверхности пруда, заплясали над вершинами далеких гор. Призрачные огни. Инис часто наблюдала их в детстве, но так близко и отчетливо – никогда. Теперь она подумала, что переливы зеленого и синего похожи на духов, которых она видела на Костопаде. Т’руук крепко спала, сунув голову под крыло, и призрачный свет играл на нем, окрашивая черно-коричневые перья радужными переливами воронова крыла. Поднявшийся ветер завыл над холмами, и в его завываниях могло померещиться что угодно – хоть голос мертвой Брокен, хоть шаги охотников, крадущихся к костру с острыми ножами и луками наготове.
Инис встала и начала вглядываться в темноту. Она медленно обошла вокруг костра, и под ее сапогами похрустывали утоптанный снег и мелкие камешки.
«Никого тут нет, – сказала она себе. – Просто мрачное место. Но если здесь умерла Брокен, то это еще не значит, что умрем и мы».
Однако думала она не об этом, а о тонкой красной нити, которая, как она помнила, вышла из тела Брокен. Узы, которые связывали ее с другими грифонами, были так многочисленны и прочны, что все ее сородичи, собравшись на Костопаде сегодня, испытают тяжесть утраты. Инис нерешительно взглянула на сестру – та мирно спала.
– Но можно ведь просто взглянуть, – тихо сказала она себе. – Я посмотрю, и, если окажется, что между нами нет такой нити… что ж, не важно. Мы все равно сестры. Это уже ничем не изменишь.
«Нет, важно. Это будет означать, что я совсем одна на свете, – возникла у нее предательская мысль. – Т’руук связана с отцами, а они – с ней, а у меня никого нет, что бы там ни говорила Фрост…»
– Все равно лучше знать наверняка, – твердо сказала себе Инис и, сглотнув ком в горле, погрузила себя в легкий транс, что с каждым разом давалось ей все легче.
Ее веки скоро отяжелели, а тело стало легким. Она думала о Т’руук, о том, как тихо и медленно поднимается и опускается ее грудь, и духовный свет, казалось, разлился по ним обеим, становясь все ярче.
– Нет, подожди…
Свет сгустился между ней и Т’руук и принял форму грифона. Инис поняла: это дух Брокен. Даже мертвая, грифоница была огромной, а когда она повернула голову к Инис, девушка почувствовала, что у нее сдавило грудь от страха.
– Брокен, что ты здесь делаешь? – Несмотря на испуг, Инис говорила тихо, чтобы не разбудить сестру. – Костопад…
Она замолчала, поняв, что понятия не имеет, слышат духи живых или нет.
– Мои сородичи пришли слишком поздно. – Голос Брокен шел сразу отовсюду, но звучал так тихо, что его можно было принять за шелест ветра в траве. – Те пришли за моим телом вскоре после того, как вы покинули меня.
– Кто пришел? Люди?
– Мой дух уже был свободен – благодаря тебе, йенлин. Но они пришли и осквернили мое тело. Будь осторожна, йенлин. Эти люди опасны, у них нет страха перед нами.
Инис огляделась, убеждаясь, что никакой угрозы нет, а когда она снова повернулась к Брокен, дух погибшей грифоницы уже почти погас.
– Нет, подожди! Нам нужна твоя помощь, Брокен.
Но она уже исчезла. Инис увидела, как огромная грифоница сперва отвернулась от девушки, словно уловив зов, не слышный живым, и свет ее духа стал гаснуть. Сначала он стал серой тенью, а потом растаял совсем. В это время по ту сторону костра зашевелилась Т’руук, высунула из-под крыла клюв и принюхалась.
– Ты устала? – спросила она. – Давай я посторожу.
Инис еще раз взглянула туда, где только что стояла перед ней призрачная Брокен. Если бы Т’руук проснулась раньше, смогла бы она увидеть пришедший дух или нет? Поможет ли предостережение Брокен найти ее убийц? Инис улыбнулась сестре.
– Да, мне не помешает поспать чуток. Спасибо тебе, сестра.
Утром, невыспавшиеся и замерзшие, они бродили вокруг, осматривая место убийства Брокен в лучах восходящего солнца. Инис искала, помня рассказ Брокен, и нашла кое-какие подтверждения ее слов. Снег вокруг был сильно утоптан, но там, где его пропитала кровь, виднелись отпечатки человеческих ног, хотя и не очень отчетливые. А еще в рыхлом снегу от того места, где лежала мертвая Брокен, начиналась глубокая и широкая колея, уходившая куда-то вдаль, – видно, по ней тащили что-то большое и тяжелое. Инис показала на нее Т’руук, и та кивнула.
– Их запах слаб, его перебивает запах крови грифона. Но они могли находиться здесь. Так что…
– Значит, они вернулись за ее телом. – Инис не стала говорить, что знает это наверняка от самой Брокен. – Зачем оно им?
– Просто возмутительно, – тряхнула головой Т’руук. – Как они посмели?
– Не знаю. Понятно, шкуры пушных зверей нужны им, чтобы согреться, когти с костями они тоже не выбрасывают, хотя, какой им от них прок, я понятия не имею. Но выследить и убить грифона, да еще на его земле… это очень опасно. Любой грифон, застигни он их здесь, убил бы их на месте. Неужели люди так обнищали и оголодали, что готовы есть мясо грифона?
– Что? Есть наше мясо? Мы им что, кролики? Или хищники слюнявые? Да за это их на куски порвать мало!
Инис кивнула, но мысль о том, что люди охотились на грифона ради еды, не укладывалась у нее в голове. Если бы это было так, то зачем им забираться на далекую окраину? Ведь центр Эльвинии южнее этих мест, а все поселения людей лежат за ним, по ту сторону границы. И границу найти легко, она вся усеяна человеческими черепами.
– Тогда давай найдем их, – сказала она.
Идти по следу людей оказалось несложно. Слабый запах вскоре усилился, а когда они отошли от того места, где Инис совершила над Брокен предсмертный обряд, знаков присутствия людей стало еще больше. Сестрам попадались отпечатки ног на снегу, остывшие кострища и обглоданные кости (к счастью, желто-серые и матовые, а не иссиня-черные и блестящие). Отпечатки ног на снегу прямо завораживали Инис; не раз и не два она ставила свою обутую в сапог ногу поверх отпечатка неизвестного человека, каждый раз пугаясь и дивясь тому, как они похожи.
Сестры шли через предгорья пешком, к большому неудовольствию Т’руук; но, как заметила Инис, с воздуха потерять след было проще простого. Скоро они обогнули высокую гору и оказались на берегу быстрой реки. Крупные куски белого льда стремительно неслись по ярко-синей воде.
– Мы забрались очень далеко на север, – заметила Инис, водя большим пальцем по острому краю наконечника стрелы, висевшего на бечевке у нее на шее; именно его она вынула из плеча Фрост.
– Далеко на север, да, и очень далеко от родного гнезда, – поддакнула Т’руук.
– Как думаешь, кто-нибудь из наших залетал так далеко?
– Нет, – решительно заявила Т’руук. – Они всегда следовали здравому смыслу.
Тропа, идущая вверх по течению реки, в конце концов привела сестер к заброшенному лагерю. Инис стояла возле погасшего человеческого костра и разглядывала пепел, объедки и следы, тянувшиеся к реке и от нее. Следов было много. Наверное, люди набирали воду, чтобы приготовить пищу, точно так же как это делала она, когда ей хотелось сварить яйцо или размягчить сушеное и соленое мясо. Но Инис никогда не видела, чтобы так поступали другие – грифоны ведь едят только сырое; то, что ее вкусы напрямую связали девушку с невидимыми похитителями, вызвало у нее ужас.
Т’руук подцепила кончиком своего крючковатого клюва остывшую золу, пробуя ее на вкус, и с отвращением взъерошила перья.
– Похоже, мы уже близко, – сказала она. – Давай прибавим скорости.
Инис забралась ей на спину, и они снова двинулись в путь. Т’руук бежала, плотно сложив крылья за плечами, а Инис не сводила взгляда с земли, высматривая отпечатки сапог и другие следы так внимательно, что у нее даже заслезились глаза. Примерно через час она почувствовала, что ритм бега Т’руук изменился, и выпрямилась.
– Что это там, впереди?
– Пока не знаю, – отозвалась Т’руук. – Кажется, еще кровь.
Когда они добрались до места, долго не могли найти слов от ужаса. Наконец Инис соскользнула на землю и приблизилась к широкой утоптанной площадке на берегу реки. Площадка была пропитана кровью и так сильно пахла смертью, что это ощутила даже Инис с ее жалким человеческим чутьем. А еще там были перья, кучами валявшиеся в низкорослой траве.
– Они резали ее здесь, – проговорила Инис, чувствуя слабость. – Кромсали ее тело.
Т’руук молча щелкала клювом и рыла когтями землю. Инис подошла к сестре, уткнулась лицом ей в шею и замерла. Обе слушали, как рядом журчит река, так весело и обыкновенно, словно на ее берегу недавно не разделывали их подругу.
– Ладно, – сказала Инис, немного привыкнув к ощущению несчастья. Она встряхнула головой и заставила себя смотреть на окровавленную площадку. – Тропа кончается здесь. Значит, дальше они отправились не пешком.
– Дура, они же не летают, – раздраженно, по своему обыкновению, бросила Т’руук, так что Инис даже стало легче.
– Нет, у них была лодка. Это такая штука, которую люди делают, чтобы плавать по воде.
Т’руук щелкнула клювом в сторону сестры.
– Я знаю, что такое лодка. Как мы теперь их найдем?
– Пойдем вдоль реки, – ответила Инис. Река убегала вперед, ныряла между горами, текла по предгорьям с той стороны хребта, а дальше… – Вряд ли они поплыли туда, откуда пришли, поэтому мы будем двигаться на север, как и они. Может быть, мы придем к морю.
– Тогда надо торопиться, – сказала Т’руук. – Если они доберутся до моря раньше, чем мы их увидим, то нам их не найти. А я пообещала себе, что позавтракаю их потрохами.