Девочка талантливая, целеустремленная и преданная своему делу, бесспорно. Она легко станет друинкой – она уже наполовину дикая и проводит больше времени на воле, чем под крышей. И это сформировало ее нужным образом, хотя она и была одинока. Но девочка слишком увлечена дунохи – она ищет их на Тропах, а если за ней не приглядывать, то бросает Тропы и уходит в самую чащу Дикого леса. Мы уже трижды ловили ее и возвращали обратно, но, по-моему, она так и не поняла, насколько это опасно. По всей видимости, ей предначертана судьба друина и никого больше, но, боюсь, если она будет упорствовать насчет леса, то встретит там свой конец. Она не боится, совсем не боится.

Левен зачарованно следила за огромной голубой бабочкой – та медленно раскрывала и закрывала крылья. Насекомое опустилось на цветочную гроздь прямо перед носом Левен, когда та остановилась у куста на обочине Тропы, чтобы полакомиться ягодами. Она даже дышать перестала, чтобы не спугнуть нежданную гостью.

– Чем ты занимаешься? – Рядом появился Киллиан. Они с Левен отправились искать воду, а Эпону оставили в лагере – принцесса взялась приготовить жирную дикую птицу, которую им удалось добыть. – Пойдем, я нашел ручей.

Но Левен не сводила глаз с бабочки.

– Посмотри, какая красавица! Я никогда такого цвета не видела. А ты?

– Я уже много раз видел бабочек именно такого цвета.

Левен повернулась к молодому друину и увидела на его лице странное выражение, словно он увидел что-то забавное там, где не ожидал. Левен выпрямилась, чувствуя, что краснеет.

– Где этот ручей?

Она шла за Киллианом туда, где журчала узкая ленточка воды, а сама все оглядывалась на бабочку. Ей вдруг пришло в голову, что впервые за много лет у нее нашлось время остановиться для того, чтобы просто полюбоваться какой-то бабочкой. Когда она была герольдом, у нее не было возможности любоваться природой. Проявление чрезмерного интереса к неосвященным землям считалось в армии империи в лучшем случае позором, а в худшем – разновидностью государственной измены. Но здесь, на Бретлении, она наконец свободна от безжалостного взгляда Босс. Она может останавливаться где захочет и разглядывать все, что хочет. Или просто слушать тишину.

– С тобой все хорошо?

Левен поняла, что снова смотрит в пространство. Киллиан склонился над ручьем, осторожно наполняя водой один бурдюк. Левен взяла второй и присела у воды на корточки.

– Да. Просто отлично.

– Рука не болит?

Левен вытянула руку и пошевелила пальцами.

– Почти как новая. Одно из преимуществ герольдов – на нас все быстро заживает. Просто я… – Она усмехнулась и покачала головой. – Здесь так тихо. Мне кажется, такой тишины, как здесь, я не слышала никогда в жизни.

– Неужели во время военных походов ты никогда не проходила через лес?

– Проходила, конечно, но там всегда было чем заняться – лагерь разбить, свернуть, еду добыть, приготовить, потренироваться…

– Поубивать местных.

Левен встала и вытерла мокрые руки о штаны.

– Значит, ты все же не даешь мне второй шанс, так, Киллиан?

Он завязал бурдюки с водой.

– Не знаю, есть ли у меня такое право, но одно я могу сказать тебе наверняка: империю не любят. По крайней мере, здесь, у нас.

– Я же не империя. Я просто… хотя какая разница. Но если ты так сильно ненавидишь меня, Киллиан, тогда зачем ты вылечил мне руку? Просто сказал бы Эпоне, что ты не знаешь противоядия от этой отравы, и дал бы мне умереть.

Говоря это, она смотрела ему в лицо, полускрытое прядями упавших на лоб длинных волос. Из-за них, как и из-за рогов, он показался ей похожим на зверя. Зеленоватый лесной свет только усиливал впечатление.

«Какая мне разница, что он обо мне думает? – пришла к ней мысль, продолжение которой прозвучало голосом Босс: – Бретленскому дикарю не понять могущества и славы империи».

– Наверное, потому, что я не хочу лишать кого-то жизни, – сказал он наконец. – Даже тебя.

Левен нахмурилась и сжала кулаки.

– Ясно. В следующий раз можешь не утруждаться. Герольды крепче, чем ты думаешь, и…

Она потеряла дар речи, когда Киллиана накрыла черная тень. Из-за его плеча в просвете между деревьями возникла огромная неуклюжая фигура с лосиным черепом вместо морды. В пустых глазницах светились две зеленые точки, а шкура шевелилась так, словно кишела тысячами мелких существ.

Киллиан, по выражению лица Левен догадавшись о появлении существа, прикоснулся пальцем к губам.

– Не двигайся, – прошептал он.

– Если эта тварь бросится на меня, я еще как буду двигаться, – прошептала она в ответ.

По всему ее телу уже бежали мурашки, а пальцы зудели от желания вызвать меч.

Киллиан медленно повернулся лицом к неведомой твари. Та стояла неподвижно, склонив голову набок, словно прислушивалась к их шепоту.

– Повелитель дунохи, хозяин леса, – заговорил Киллиан низким, приятным голосом. – Прости наше присутствие здесь. Мы идем по Тропам, как договаривались, и зашли сюда ненадолго.

Челюсти черепа лязгнули, и что-то забурлило там, где полагалось быть языку. Левен показалось, будто какое-то жужжание накатывает на нее издалека, приближаясь с каждой секундой.

– ТЫ ДОЛЖНА УЙТИ!!! – вдруг раздался вопль в голове Левен, да такой громкий, что она пошатнулась, как от удара. – ТЫ ДОЛЖНА УЙТИ. УБИРАЙСЯ!

Левен вскрикнула и зажала уши руками. Киллиан испуганно обернулся:

– Тише!

– Тогда скажи ему, чтобы не орал на меня!

Если бы Левен дала сейчас Киллиану пощечину, он и то не был бы настолько ошарашен.

– Он говорит с тобой?

Лесной дух сорвался с места, оттолкнув Киллиана так, что тот упал в ручей, и бросился на Левен. Та не успела и глазом моргнуть, как рудные нити на ее теле вспыхнули, и за секунду до того, как существо коснулось ее, за спиной Левен распахнулись огромные крылья. Но лесной дух все же боднул ее, и они вместе проломились сквозь листву. Левен слышала, как трещали ветки и скрипели деревья, сливаясь в какофонию. Опомнилась она уже на земле, прижатая к ней черепом существа и его телом, покрытым странной волокнистой шкурой. Она попробовала взмахнуть мечом, но ее хлестнула по лицу ветка.

– Убирайся. Прочь. От меня.

– КРЫЛАТАЯ УБИЙЦА. УХОДИ. НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ.

Раздался хруст, и на них медленно повалилось большое старое дерево. Титаническая сила пробудилась внутри Левен – она ухватилась за дерево и вскочила, используя его как рычаг. Лесной дух опрокинулся, и его костяной череп открылся, а крошечные точки зеленого света покраснели.

«Кажется, это плохой знак».

Обеими руками Левен занесла над головой сверкающий голубой меч, готовая нанести удар.

– Стой! Не смей!

Краем глаза Левен увидела Киллиана. Рогатый человек так изменился, что она даже испугалась, не контузил ли ее лесной дух, когда повалил на землю. Друин смотрел на нее сверху вниз, стоя на движущемся валу из корней и веток, а его глаза и лицо светились зеленым. Крошечные растения выглядывали из его волос и обвивали рога, а глаза из зеленых стали ярко-желтыми. Он поднял руку и растопырил пальцы; из волны под ним вырвались корни, подхватили лесного духа и отбросили его назад. Тот сердито зашипел и зажужжал.

– Позволь нам пройти, повелитель! – крикнул Киллиан. – Так приказал мне Друиданнон!

Лесной дух попятился, мотая черепом. Левен свернула крылья и опустилась на землю, шипя от боли, – внезапное падение сквозь лес оставило на ее теле немало царапин, в том числе крупных. Вдруг она увидела галку Киллиана – та летала кругами между ними, болтая на своем птичьем наречии.

– НЕЗВАНАЯ ГОСТЬЯ! – снова загремел в ее голове лесной дух. – НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ.

Странно, но теперь его голос звучал менее уверенно.

Киллиан, не сходя со своего растительного вала, двинулся вместе с ним вперед, на этот раз аккуратно подталкивая им духа обратно вглубь леса.

– Иди, повелитель, – повторял он. – Никакой опасности нет. Возвращайся в тайные уголки Дикого леса.

Прямо на глазах у Левен лесной дух стал тенью – его тело сначала утратило плотность, а потом исчезло, точно растворилось в лесу. Киллиан еще постоял мгновение с поднятыми руками, а потом волна движущихся корней ушла в землю, и он упал.

* * *

– Говорю тебе, эта тварь злилась. Она орала на меня.

Киллиан очнулся, лежа на спине в лагере. У костра сидели принцесса Эпона и Левен. Левен выглядела потрепанной и поцарапанной. Эпона помешивала рагу на огне.

– Это вряд ли, – сказала она, – дунохи не стали бы разговаривать с чужими. Они даже с нами почти не разговаривают! С чего бы ему говорить с тобой, а не со мной, бретленской принцессой?

– Не знаю. Если бы не Киллиан, который загнал его обратно в лес, то я даже не знаю, чем все кончилось бы. Поверь мне, я очень надеюсь, что в будущем, если такое случится снова, на моем месте будешь ты.

– Но больше всего досталось, похоже, не тебе, а Киллиану. – Эпона постучала ложкой по оловянной миске. – Ничего, это рагу быстро поставит его на ноги. По крайней мере, хуже ему точно не станет.

Киллиан застонал и сел. Прошел уже целый год с тех пор, как он устанавливал такой прямой контакт с лесом, и друин забыл, как это выматывает физически и дезориентирует душевно. В его ушах все еще звучали скрип и шипение растущих деревьев, а на языке чувствовался горько-сладкий привкус живой земли.

– Он проснулся. – Левен поднялась, но к нему не подошла. Только глядела издалека, настороженно.

– Это ты принесла меня сюда? – Киллиан тут же пожалел, что спросил об этом.

Он представил себе, как висел, бездыханный, на плече у герольда, и ему стало неловко. А она, будто угадав это, еле заметно улыбнулась:

– Ничего, мне случалось таскать людей и потяжелее тебя.

– Вот, держи. – Эпона подошла и протянула друину чашку с рагу, которую он с удовольствием взял. – Птичка была старовата, так что я решила сделать из нее рагу. А что у вас стряслось? Неужто наш герольд сцепилась с дунохи?

– Ничего подобного я не делала!

Киллиан покачал головой:

– Я сам ничего не понял. Это… продолжается уже некоторое время. Лесные духи чем-то недовольны. Они стали жестокими и непредсказуемыми. Я не раз говорил об этом старейшинам, но мне не поверили.

Эпона присела на корточки, поджав губы.

– Клянусь яйцами Магога, это вызывает беспокойство. Освящающая Илевен утверждает, что дух леса заговорил с ней. Это же не так, правда?

– Я ничего не выдумала. – Левен скрестила на груди руки.

– Я тоже слышал, – неохотно подтвердил Киллиан. – Не совсем ясно, как эхо, которое постепенно приближалось.

– И что он говорил? – спросила Эпона.

– Назвал меня «крылатой убийцей», – ответила Левен. – А еще велел убираться и никогда не возвращаться.

– Как странно, – сказала Эпона. Поднявшись, она вернулась к огню. – Как дунохи узнал, чем ты занималась в империи? Или ты исподтишка убила кого-нибудь в лесу, пока мы с Киллианом отвернулись?

– Нет, конечно, – сказала Левен и отвернулась.

Киллиан невольно вспомнил слова болотных сестер о тайнах, которые скрываются в душе герольда.

– Дунохи, конечно, опасны, – продолжала Эпона задумчиво. – Именно из-за них в лесу всегда приходится ходить только по Тропам. Да и друины существуют тоже из-за них. Не исключено, что вам просто не повезло.

Но Киллиан покачал головой. Самообладание возвращалось к нему, а с ним и боль от ушибов, которые он получил, когда упал в ручей. Он прислушался – в ветвях дерева над ним возбужденно болтала Орешек.

– Нет, – сказал он, вытаскивая застрявший в его волосах лист. – Я всю жизнь живу в Диком лесу и никогда ничего подобного не видел. Дунохи непредсказуемы и опасны, как все звери, но, как и звери, они никогда не нападут первыми, если не причинять им вреда и не вторгаться на их территорию. Но в лесу как будто… завелась болезнь, и от нее лихорадит всех.

– Значит, придется держаться от них подальше, – сделала вывод Эпона. – Это не трудно. Просто надо соблюдать осторожность, ни в коем случае не сходить с Тропы, а за водой или едой отправляться всем вместе, прикрывая спины друг другу.

Киллиан кивнул, а Левен, успевшая отойти к костру, что-то одобрительно буркнула. И все же, разбивая на ночь лагерь в укромном лесном уголке, друин поймал себя на том, что вглядывается в темноту между деревьями, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Он не говорил об этом своим спутницам – отчасти потому, что это казалось нелепым, а отчасти потому, что это пугало его, но чем дальше, тем больше ему казалось, что не только духи противятся их присутствию здесь. Деревья, трава и, главное, вся огромная паутина корней у них под ногами затаили злобу. И не просто затаили, но готовы в любую минуту причинить им боль, а то и чего похуже.

В ту ночь Киллиан дежурил, не снимая руки с рукояти кинжала, висевшего на поясе. Хотя какой прок от кинжала, если их смерти пожелает сам Дикий лес?