Ужас и жестокость империи растут с каждым восходом солнца, с каждой сменой времен года, с каждым оборотом Эноны. Они захватывают наших соседей одного за другим, называя «освящением» бойни, о которых рассказывают нам беженцы в наших портах. Много поколений мы удерживаем их вдали от наших берегов, однако угроза растет. Их надругательство над титанами достигло новых высот; они извлекли драгоценные кости из-под выгребной ямы Стратума, и императрица приказала вселить души титанов в кожу своих солдат, создав монстров, которых лес прежде не видел.

Мы, друины, должны противостоять им как один. Их герольды – наша темная тень, оскорбление самого Друиданнона.

Лес говорит.

Наступили сумерки, и атхорны растаяли в летнем тумане. Лавдей наблюдала за ними с порога убежища – пещеры, вырытой в кургане и выложенной изнутри плоскими камнями. Но ее пол оставался земляным, и запах почвы успокаивал друинку. Сегодня они потерпели неудачу, которая острыми зубами впивалась ей в сердце. Герольд и принцесса были у них в руках, они почти победили, но герольд оказалась сильнее, чем они ждали, а друин связал свою судьбу с имперским чудовищем. «Я плохо старалась тогда, – подумала она и прищурилась, вглядываясь в сгущающуюся тьму. – Надо было заставить его пойти со мной. Стоило бы ему только оказаться в моей постели, он бы и не взглянул больше на герольда».

Только она повернулась, чтобы загасить торфяной костерок, как что-то неожиданное коснулось ее чувств. В этой части Корнвуллиса совсем не было леса, зато у друинки сохранилась связь с землей, пусть даже каменистой. Именно земля и сообщила Лавдей о том, что к ней приближается крупное теплокровное существо. Гасить огонь было поздно – кто бы это ни был, он наверняка уже заметил свет; поэтому Лавдей просто отошла за курган, надеясь спрятаться в сгущающихся тенях. Сквозь заросли дрока к ней направлялся кто-то высокий. Он был пешим. На долю секунды Лавдей поверила, что это тот друин, Киллиан, что он все-таки передумал и явился к ней, но, когда незнакомец приблизился, она поняла свою ошибку: тот друин был стройным, с волосами до плеч, а этот человек был плечистым и крепким, капюшон плаща скрывал его волосы.

– Не прячься, я тебя вижу. – Голос женский, низкий, интонации отрывистые. – Стой где стоишь.

Лавдей нахмурилась и вытянула перед собой руки, готовясь призвать магию земли. Она утопит эту женщину в земле и камнях раньше, чем та успеет вытащить меч из ножен.

– Кто ты и что тебе нужно?

Женщина остановилась шагах в десяти от Лавдей. В сгущающихся сумерках, да еще под капюшоном, разглядеть лицо было трудно, но друинке показалось, что она видит белую кожу и россыпь веснушек на ней.

– Ты – друинка Лавдей. Одна из предводительниц атхорнов.

Это был не вопрос, но Лавдей покачала головой:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Брось. – Под капюшоном сверкнули в улыбке белые зубы, и по спине Лавдей пробежал холодок. Улыбка не выглядела веселой. – Не трать мое время. Я знаю, кто ты, и знаю, кто такие атхорны – друины-мятежники, которые хотят отдать всю Бретлению во власть Дикого леса.

– Не отдать, а вернуть, – отрезала Лавдей. – Когда по этому острову ходили титаны, здесь не было никаких королев. Но если ты пришла, чтобы убить меня или притащить в кандалах к Верле, то ты ошиблась. Может, я и одна здесь нахожусь, но я могу призвать землю себе в защиту, и она раздавит тебя за считаные секунды.

Незнакомка склонила голову набок.

– Я думала, друины отреклись от самых… жестоких своих практик?

– Друины отреклись от многих вещей, от которых не следовало отрекаться, – сказала Лавдей. – Но все изменится, когда на Бретлении не останется больше ни королев, ни тронов.

– Что сказала бы королева Верла, услышь она сейчас твои слова? – Женщина покачала головой, и капюшон едва не соскользнул с ее головы.

Лавдей увидела пронзительные голубые глаза, рыжеватые брови и… у нее перехватило дыхание: она узнала свою собеседницу.

– Я знаю, кто ты, – начала она не совсем уверенно. – Ты не…

– Не важно, кто я, – перебила ее женщина, чуть повысив голос. – Важно, чтобы ты выслушала меня сейчас.

– Не важно? – Лавдей рассмеялась. Она задумалась, нет ли поблизости кого-нибудь из атхорнов, чтобы позвать их на помощь. Скорее всего, нет. – Это что, шутка? Если да, то неудачная.

– Я оказала тебе честь, придя сюда сама, потому что сочла, что это лучший способ заставить тебя слушать. Я ошиблась?

Лавдей притихла. Не получив ответа, другая женщина медленно заговорила:

– Я пришла сюда, чтобы предложить тебе заключить союз. Какое-то время мы могли бы работать вместе. У атхорнов есть злость и честолюбие, но им не хватает знаний и ресурсов, а еще они бросаются наутек, когда надо действовать, и все потому, что у них нет толкового плана. – Женщина умолкла и, переведя дух, продолжила: – Мы обе хотим одного и того же.

– Сомневаюсь, – отрезала Лавдей.

– Возможно, конечные цели у нас разные. – Женщина снова улыбнулась, и друинка подумала, что ее улыбка – как отблеск лунного света на рукояти ее меча: холодная и страшная. – Но это не значит, что мы не можем помочь друг другу в краткосрочной перспективе. Благодатное лето перед суровой зимой. Кто знает, какой урожай ты соберешь, чтобы прокормить себя в трудные времена?

– Чего ты хочешь?

– Мне нужен кто-то, не связанный ни с одной королевой Бретлении. Кто-то, знающий тропы Дикого леса и готовый пойти против воли Друиданнона. Думаю, это и есть атхорн.

Лавдей оглянулась на костерок. Ухала сова, зовя свою пару, а над курганом кружили летучие мыши. Мелкие проблески жизни – ничто по сравнению с пышной красотой Дикого леса.

– Я готова выслушать тебя, – сказала она наконец.

Женщина шагнула вперед, больше не заботясь о том, чтобы скрыть лицо. Ее лоб пересекала полоса ярко-синей краски.

– Ступай в Мерсию. На месте узнаешь остальное.