Не могу передать, старейшина Селиннон, с какой болью в сердце я сообщаю это известие, но рано или поздно оно все равно дойдет до Вас: юный Кладд стал трауном всего через три года после того, как обрел рога. Невозможно понять, как и почему, и я удивлен не меньше, чем все остальные: он всегда был так добросовестен в учебе, так – внешне – предан Дикому лесу. Небольшая хорошая новость, которую я могу сообщить, заключается в том, что он еще не прибегал к силе. Пока он растерян и зол на себя, поэтому я рекомендую изгнать его, и поскорее. Можно отправить его на побережье, подальше от Дикого леса. Но синие пятна на его рогах увеличиваются день ото дня, так что решение придется принимать в ближайшее время.

Морской дом являлся воплощением представлений королевы Верлы о том, что такое королевский дворец: огромный старый корабль перевернули вверх дном и превратили в большой питейный зал. Когда Левен со спутниками приближались к нему, солнце уже клонилось к горизонту, заливая ветхий деревянный корпус мрачным огненным светом, предвестником бури. Герольда повсюду сопровождали стражники королевы; один из них, заметив ее замешательство, повернулся и счел нужным пояснить гостям:

– Отец королевы отдал ей этот корабль, когда взошел на трон. Это было ее первое самостоятельное судно. Когда корабль состарился и потек, королева приказала вытащить его на берег и перевернуть вверх дном. – В голосе стражника послышалась гордость. – В Корнвуллисе бережливый народ. Хорошего дерева тут днем с огнем не найти, тем более кедра, так что все идет в дело.

В узких окнах, прорезанных вдоль всего корпуса, горели фонари, а поперек широкого чрева, обращенного теперь к небу, были проложены мостки для стражи.

– Что за жизнь выпала этим деревьям, – произнес Киллиан, обращаясь больше к самому себе, чем к остальным. – Они выросли и обрели мудрость в лесу, среди других деревьев. Уже совсем взрослыми их спилили, придали им новую форму и отправили в море, где они видели то, чего не бывает в лесу. А теперь они живут третью жизнь, став человеческим домом.

Герольд взглянула на него:

– Ты говоришь так, словно деревья знают, что с ними происходит. Может, пока их корни в земле, они и чувствуют что-нибудь. Но когда их уже срубили? Что они могут понимать, они же мертвые?

– Они знают больше, чем ты можешь себе представить. – Киллиан опустил голову.

Он не хотел, чтобы его кто-нибудь слышал, просто по привычке лесного жителя заговорил вслух, позабыв, что вокруг находятся люди, а не деревья.

Двери питейного зала открылись, и наружу хлынула волна шума и жара. Слышно было, как громогласно отдает распоряжения королева Верла, а когда гости вошли, слуги побежали за едой и элем. Киллиан постарался найти себе уголок потише, что оказалось нелегко в таком людном и шумном месте. Хорошо галке – она слетела с его плеча и укрылась где-то среди стропил. Герольд озиралась по сторонам так напряженно, будто в любую секунду ждала нападения.

– Надеюсь, ваши желудки готовы к тому, чтобы их набили? – крикнула им королева Верла. – Мы так поступаем с особами королевской крови – кормим их до отвала! И королев, и всех, кого они приведут с собой, даже герольдов! Птичка, которую прислала мне Броудика, говорит, что ты привезла мне подарок от нее. – Верла усмехнулась, но тут же вспомнила, что рядом находится Эпона. – Как дела у твоей матушки, принцесса?

– Рада случаю передать тебе ее восхищение и пожелания более прочного партнерства между нашими двумя королевствами.

– Ага, значит, как всегда. – Верла взгромоздилась на огромный деревянный трон, стоявший позади длинного стола, который, как заметил Киллиан, был украшен резьбой, изображавшей давно исчезнувших титанов: виверн, кракенов, огромных вепрей и жар-птиц, летящих над бушующим морем. – Твоя мать никогда не сдается, да?

– Только не в том случае, когда речь идет о дружбе с такой замечательной женщиной, как ты, королева, – ответила Эпона любезно.

– У Лондуса глаза завидущие, а руки загребущие, – ответила Верла. – Аппетит королевы Броудики не ограничится Корнвуллисом.

– Ваше величество… – начала Эпона, но Верла лишь небрежно махнула рукой.

– Твоя мать так изголодалась, сидя на севере, что пошла на юг и захватила Лондус, бросив свой Галаброк. Но мы здесь не для того, чтобы ворошить этот старый спор.

Тут в дальнем конце зала отворилась дверь, и вошла королева-консорт Вербена. Она выглядела совсем не так, как раньше: ее умытое лицо сияло, а длинные бледно-золотые волосы были убраны в гладкий пучок, скрепленный серебряными заколками. Платье из клочков сменила накидка из розового шелка со свободными рукавами и широким поясом, расшитым маргаритками. На шее по-прежнему висел золотой желудь на серебряной цепочке. Верла поднялась со своего трона ей навстречу, усадила Вербену на свое место, а потом склонилась и нежно поцеловала ее в щеку.

В зале стало тихо, но Киллиан ощущал накаленное пространство вокруг – это пылали человеческие умы: одни полные любопытства, другие – гнева. Эти чувства были направлены на молодую женщину рядом с ним – герольда. Она стояла, расправив плечи и вскинув голову так, словно была готова сразиться со всем залом, хоть вместе, хоть поодиночке.

– Сегодня у нас найдутся темы поинтереснее. – Слова Верлы падали в тишину, как камни в лесной пруд. – У нас в гостях представитель империи. И не простой представитель, а герольд, созданный причудливой магией тамошней императрицы.

По залу пронесся ропот.

– Зачем пожаловала, империя?

Герольд кашлянула и начала:

– Я прибыла к вам с подарком от королевы Броудики, ваши величества. Как вам уже известно.

– Я спрашиваю, зачем сюда явилась ты, девочка, а не на какое безумие толкает тебя Броудика.

Освящающая Илевен запнулась и не сразу нашлась с ответом.

– Наверное, затем, чтобы меня ловили в сети? – не удержалась она.

Эпона тихо хихикнула.

– Я здесь, ваше величество, потому что я свободная женщина и хотела увидеть Бретлению. Вот и все. У меня нет ни тайных планов, ни тайных приказов. – Герольд развела руками. – Больше мне сказать нечего. Так что насчет подарка, нужен он вам или нет?

Ропот в зале усилился, и Киллиан услышал, как у входа двое мужчин потянули из ножен клинки. Но королева улыбнулась.

– Дерзишь? Что ж, ты – меч империи, а не дипломат. Откуда тебе знать, как следует говорить с королевами? К тому же Вербена считает, что тебе можно доверять. Ладно. Вручай свой подарок, герольд, посмотрим, нужен он нам или нет.

Целую секунду герольд не двигалась. Наконец Эпона наклонилась к ней, и Киллиан услышал шепот принцессы:

– Нет, это должна сделать ты, Освящающая Илевен. Подарок, полученный из моих рук, не произведет должного впечатления.

Герольд чуть заметно кивнула и наклонилась к своим дорожным сумкам, которые стояли рядом с ней на полу. Когда она разогнулась, в руках у нее была шкатулка с зеленой печатью друинов. Киллиан напрягся, ожидая, что его сейчас попросят ее открыть, но королева Верла обратилась куда-то в самый дальний и темный угол зала:

– Милая, открой это для нас. И побыстрее, ладно? Ужин уже на подходе.

Из темного угла вышла высокая молодая женщина в длинных алых одеждах и приблизилась к столу. Она оказалась настоящей красавицей, а ее длинные рога спиралями поднимались от висков к потолку. Беря шкатулку из рук герольда, женщина вдруг повернула голову к Киллиану, перехватила его взгляд и одарила его быстрой холодной улыбкой.

Напряженная тишина повисла в зале, и в этой тишине Киллиан почувствовал, как бьется высоко под потолком птичье сердце, бьется так быстро, что его удары почти сливаются в единый тревожный гул.

Киллиан уловил мысли галки: «Опасность, незваный гость…»

На этом связь прервалась.

Киллиан пристально смотрел на шкатулку, которую вертела в руках прекрасная друинка. Почему он сам не открыл ее раньше, почему не проверил, что там внутри? Никто ведь толком не знает, на что способны герольды; их магия – загадка для островитян. Что, если она каким-то образом проникла в шкатулку и изменила то, что внутри? Не об этом ли старалась предупредить его галка? Может быть, она видела, как герольд делала это ночью, на Тропах, пока Эпона спала, а он охранял их, погрузившись в транс? От страха у него перехватило горло, и он, не помня себя, шагнул вперед, готовый вырвать коробку из рук друинки.

Тут печать поддалась ее усилиям, и деревянная крышка открылась.

Ничего не случилось. По залу пронеслись вздохи облегчения, и Киллиан понял, что не он один подозревал дурное.

– О! Только и всего? – Эпона, приподнявшись на цыпочках, заглядывала в шкатулку. – Простая безделушка?

– Прекрасная безделушка, – отозвалась друинка по имени Лавдей.

Ее теплый голос был полон затаенной силы. Она опустила руку в шкатулку и вынула оттуда короткий клинок, на рукояти которого был изображен медведь, стоящий на задних лапах, с короной из веток на голове: Друиданнон. Оружие было вырезано из кости титана и в свете ламп отливало глубокой синевой. Друинка положила кинжал на стол перед королевой Верлой, а та взяла его в руки и поднесла к свету.

Даже с того места, где стоял Киллиан, было видно, как тонкое лезвие просвечивает, будто стеклянное, а его глубокая синева играет оттенками, словно синее море летним днем. Королева Верла улыбнулась:

– Какой прекрасный подарок. Поблагодари от меня свою мать, Эпона. Несмотря на все наши разногласия, она хорошо меня знает. О, наконец-то свинина! – Королева встала и жестом пригласила всех за стол. – Давайте примемся за еду – я полдня ловила герольда и просто умираю с голоду.

* * *

За столом Киллиан оказался соседом высокой друинки по имени Лавдей. Пиршество продолжалось, но он ел понемногу и пил маленькими глотками крепкую, солоноватую медовуху, которую приносили на стол кувшин за кувшином. Он все еще чувствовал себя очень скованно. Подарок королевы Броудики оказался безобидным, но среди такого количества людей друину было неуютно. Слишком много теплых тел и энергично работающих умов теснились вокруг, мешая ему слышать собственные мысли. В дальнем конце стола спорила о чем-то с советником королевы Эпона, орудуя парой длинных серебряных вилок и половиной буханки хлеба как наглядными пособиями; герольд говорила что-то Верле, и обе громко смеялись.

«Даже она лучше ладит с людьми, чем я», – подумал он.

– Послушай, друин Киллиан. – Лавдей, которая тоже молчала во время ужина, вдруг положила руку ему на плечо. – Не хочешь выйти и подышать свежим воздухом?

* * *

Стояла прохладная ночь; невдалеке шумно бились о скалы морские волны, и их отчетливые мерные удары внушали успокоение. Киллиан набрал полные легкие воздуха и сразу почувствовал себя лучше.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он свою спутницу. – Королева тебя не хватится?

– С чего бы? – Лавдей криво улыбнулась. – Я и так-то ей не нужна, а на пиру подавно. Погляди кругом… Ты ведь родом из Дикого леса, так скажи мне, чего здесь не хватает?

– Деревьев, – уверенно отозвался Киллиан.

С каждым новым шагом по земле Корнвуллиса он все больше чувствовал, что отдаляется от Дикого леса, и это было правдой; Корнвуллис представлял собой дикий и суровый край, изобилующий острыми скалами и камнями, а также зарослями шиповника и дрока, но практически лишенный деревьев. Если, конечно, не считать пары шелковиц, но и те были такими кривыми и росли так далеко друг от друга, что их не то что лесом, даже рощей назвать было нельзя.

– Как ты справляешься? – поинтересовался он.

Друинка пожала плечами. Морской дом остался позади, звуки веселого пиршества слились в неясный гул. Яркая луна светила на темном небе, освещая лицо друинки и придавая ее волосам оттенок полированного каштана.

– Было время, когда Дикий лес подходил здесь к самому берегу моря. А еще раньше он простирался от побережья до побережья, ты знал? Пока не пришли люди и не начали делить землю на маленькие кусочки, а те, у кого был меч побольше, объявляли себя их королями или королевами. И теперь короли и королевы командуют нами, друинами, хотя истинная власть на Бретлении принадлежит нам.

Киллиан слегка нахмурился.

– Меня не интересует власть, – сказал он. – Я просто хочу жить один, в лесу, и идти своим путем.

Он вспомнил о поручении, данном ему Друиданноном, а также о том, что он выполняет еще и волю королевы Броудики.

– Но похоже, я слишком много хочу.

Друинка улыбнулась ему и опять пожала плечами.

– Я делаю все, что в моих силах. Какой королевский двор без друина? Кроме мерсийского, конечно. Но королеве Верле я почти не нужна – здесь живет народ мореходов, и всюду, куда им нужно, они идут на кораблях, а Тропами почти не пользуются. Прошел почти год с тех пор, как я в последний раз ходила по Тропам. Расскажи мне, какие они теперь? Что я пропустила за это время?

Она повернулась к Киллиану и обеими руками взяла его за руку. Он остановился, глядя сверху вниз на их сплетенные пальцы – ее белые как снег и его смуглые, загорелые.

– В последнее время там все… странно, – сказал он наконец. – Дикий лес недоволен. Он гневается. Это трудно описать словами.

– Ха! Я не удивлена. Еще бы, ведь эта имперская тварь ходит по нашим Тропам и оскверняет их.

– Герольд? Нет, она ничего плохого не делает. – Тут он запнулся, сам дивясь тому, что защищает Освящающую Илевен. – К тому же я почувствовал это уже давно, когда ее еще и на острове не было. Дунохи как будто не в себе. Почему – не знаю.

– Я скучаю по ним. – Лавдей шагнула к нему так близко, что ее дыхание защекотало ему шею. – Пожалуйста, поделись со мной своими воспоминаниями.

Она прижала его ладони к своему животу. Сквозь тонкий материал платья чувствовалось тепло ее тела.

– Я бы не стала просить, но это было так давно, Киллиан.

– Я не… – Киллиан рассмеялся и огляделся, но вокруг никого не было. – Это немного бесцеремонно с твоей стороны.

– А тебе разве не одиноко находиться так далеко от Дикого леса? – Лавдей прижалась щекой к его щеке. – Просто поделись со мной немножко.

Он вздохнул и закрыл глаза. Ее тепло было пронизано зеленью дерева, так что вступить с ней в мысленный контакт оказалось легко. Он открыл ей свои воспоминания за последние дни: щебет птиц на деревьях, стрекот сорок, жутковатый фиолетовый запах наперстянки и терпкий вкус дикого чеснока. Желая большего, она прижалась еще теснее и даже запустила пальцы ему в волосы.

– Пойдем в мою постель, друин Киллиан, – позвала она его низким, соблазнительным голосом. – Я хочу ощутить тебя глубже.

Киллиан вытаращил глаза и едва не поперхнулся. Одно мгновение, и он прервал контакт. Она даже зашипела слегка, как будто он ущипнул ее.

– В чем дело?

– Я дал тебе то, что ты хотела, – сказал он и улыбнулся, смягчая холодность своих слов.

Ветер стих, и шум из королевского зала стал слышен отчетливее.

– Дал. Но мало, – ответила она лукаво. – А что, если бы ты получил то, чего ты хочешь, Киллиан? Свободу, возможность ходить куда тебе вздумается, не отвечая на глупые расспросы? Что, если бы искусственному разделению этого острова пришел конец? Конец власти королев.

– Я не имел в виду ничего такого. – Киллиан отступил на полшага. – Друиданнон…

Улыбка на лице Лавдей тут же стала холодной и горькой.

– Что с тобой? Друины из Дикого леса обычно более чуткие. Ты слишком занят службой своей королеве. А может, тебя замарала герольд?

– Замарала? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– О, не надо, пожалуйста. Все твои воспоминания последних дней окрашены ее вкусом. Ты наблюдал за ней. И она наблюдала за тобой. – Лавдей разгладила складки на своем одеянии, ее рога блестели в лунном свете. – Смотри не перехитри сам себя. Это чудовище сожрет тебя живьем.

Друинка отвернулась и направилась прочь по мощеной дорожке. Киллиан смотрел ей вслед, пытаясь понять, разочарован он ее уходом или, наоборот, только и ждал, когда она оставит его в покое. Мысли Орешка – «опасность, незваный гость» – снова пришли ему на ум.

– Эй! Что ты тут делаешь, в темноте, один?

Теперь по мощеной дорожке к нему шла герольд, отчетливо выделяясь на фоне широко распахнутых дверей зала.

– Подышать вышел, – ответил он, а сам подумал: «Хорошо, что здесь так темно и она не видит моего лица». Правда, почему это хорошо, он и сам не мог себе объяснить. – Для меня там слишком шумно.

– Боюсь, дальше будет еще громче. Эпона и королева затеяли состязание, кто кого перепьет. – Герольд улыбнулась ему нерешительно, почти застенчиво, и это напугало его даже больше, чем бесцеремонность Лавдей. – А я уже испугалась, вдруг ты нас бросил.

Киллиан кашлянул:

– Это лишь первая наша остановка, герольд. Нам еще долго идти вместе, так что моей работе пока не видно конца. К сожалению.

– Так ты вернешься? – Она кивнула на открытую дверь. – Я не очень-то разбираюсь в таких вещах, но, по-моему, если там не будет хотя бы одной трезвой головы, то произойдет дипломатический инцидент.

Киллиан оглянулся и посмотрел туда, куда ушла Лавдей. «Еще есть время, – подумал он. – Я еще могу догнать ее. Второй такой, как она, нет на много миль вокруг».

Но он повернулся и пошел в Морской дом следом за герольдом.