Императрица интересовалась возможностью сделать Ност частью империи. Этот вопрос поднимался еще во времена императора Лумиуса, но, боюсь, ответ на него с тех пор ничуть не изменился. Захватить северный архипелаг возможно, но поскольку почти все ностийцы живут на своих кораблях, то любые наши военные действия против их родины они воспримут как объявление войны, и мы сразу столкнемся с их корабельной армадой. Так что мнение Бюро Посланников таково: увы, Ност останется неосвященным до тех пор, пока мы не построим флот, равный по размеру и силе ностийскому, что произойдет совсем не скоро, или не создадим герольдов, способных дольше держаться в небе.

Комната, которую отвели для Левен, оказалась самой роскошной из всех, где ей когда-либо доводилось ночевать: огромная кровать под балдахином, на полу – свежий камыш, сбрызнутый духами, на столе – ваза с фруктами. Левен взяла яблоко, села на кровать и впилась зубами в сочную и хрусткую мякоть. Впервые с тех пор, как этим утром она покинула корабль, она ощутила спокойствие. Люди королевы обращались с ней хорошо, с уважением. Наверное, они не перережут ей горло, когда она заснет?

Но утром, когда ее поспешно провели через весь дворец и вывели на дорогу, она снова задумалась.

Возле дворца ее уже ждал вчерашний рогатый друин. Он держал под уздцы двух лошадей, одну черную и одну белую, а на плече у него сидела небольшая птица, которую, как уже знала Левен, звали здесь галкой. Провожала их хмурая принцесса Бронвика, и Левен показалось, что она с нетерпением ждет их отъезда. Киллиан, едва они приблизились к нему, отвернулся так, будто предпочитал смотреть на что угодно, кроме своей подопечной.

Дорога, по которой они ехали, поднималась на холм над Лондусом-на-Море, так что с нее четко виднелись и оживленный морской порт, и даже полоска темно-серого моря за ним, слишком далекого, как вдруг показалось Левен. Ей вспомнился Санс-Розен, который остался далеко за этой полосой, и она поискала на горизонте хоть какие-нибудь признаки того, что за морем есть суша, но тщетно.

– Твой конь – белый, – сделала последние наставления принцесса Бронвика. – Он отвезет тебя на опушку Дикого леса, а оттуда ты понесешь подарки нашей матери королевам и повелительницам Бретлении пешком. Киллиан понесет ваши припасы.

– Спасибо, – вежливо сказала Левен, хотя и сомневалась, следует ли ей быть особенно благодарной и за что.

Никто так и не объяснил ей, какие подарки везет она в другие королевства. К тому же, идя с Бронвикой через дворец, Левен не видела ни одного человека, ни слуг, ни придворных, не говоря уже о королеве и ее дочерях, так что невольно задалась вопросом: неужели местные жители настолько непостоянны, что уже потеряли интерес к гостье из империи, или ее вывозят тайно?

– Я рада, что познакомилась с тобой и твоими сестрами, – сказала она принцессе на прощание.

Бронвика буркнула в ответ:

– Слушай друина, и все получится.

После этого друин Киллиан и Левен сели на коней и уехали без всяких церемоний. Принцесса стояла на дороге и смотрела им вслед. Утреннее солнце было ярким, но совсем не жарким, и Левен казалось, что она никогда не согреется.

Белая меловая дорога то взбегала на пригорок, то снова ныряла вниз. На зеленых склонах холмов, обступивших дорогу, часто встречались серые каменные надгробия с высеченными на них изображениями. В основном это были титаны – медведи, грифоны, ощетинившиеся вепри, свирепые единороги. Иногда галка вдруг вспархивала с плеча рогатого и бросалась куда-то вперед, но скоро возвращалась на место. Левен подумала, что птица словно летает на разведку и приносит донесения. Впрочем, не исключено, что так оно и было.

Наконец верховая езда и солнце помогли Левен согреться, и она с любопытством оглядела окрестности. На севере она заметила на горизонте узкую темную полоску. Полоска постепенно приближалась. Лес, поняла Левен. Дикий лес. Вот он, великий лес Бретлении, где сбиться с пути значит обречь себя на медленную, мучительную смерть вдали от людских глаз.

Левен кашлянула:

– Мы что, всю дорогу будем молчать?

Черная лошадь шла на несколько шагов впереди нее. Рогатый слегка повернул голову.

– Говори, если хочешь, – сказал он.

– С кем? С лошадью? Или с твоей птицей?

– Да хоть с холмами, мне все равно.

Левен кивнула и огляделась по сторонам. Да, крепкий орешек ей достался в спутники.

– Может, расскажешь… – Внезапный порыв ветра отнес ее слова в сторону, и она, переждав его, начала снова, повысив голос: – Может, расскажешь про этот ваш лес? И про Тропы? И почему по ним нельзя ходить без провожатых?

Киллиан бросил на нее быстрый взгляд через плечо. Его птица опять взмыла в небо.

– Что ты хочешь знать?

Левен ударила свою лошадь каблуками в бока, и та перешла на легкий галоп, догнала лошадь рогатого и пошла с ней бок о бок. Левен повернулась к Киллиану, чтобы поймать его взгляд, но он упорно смотрел только вперед.

– Не будет ли проще, если мы станем дружить? – спросила она.

Левен впервые увидела рогатого так близко и не без удивления отметила, что он привлекателен: короткая темная щетина подчеркивала волевой подбородок, густые выразительные брови затемняли зеленые глаза. Его рука, лежавшая на лошадиной холке, была длиннопалой и ловкой даже с виду, а на ее загорелой коже выделялись мелкие бледные шрамы.

– Принцесса Бронвика сказала, что путь от Лондуса до севера Бретлении может занять две полные луны, и это не считая остановок, которые нам придется делать, чтобы я могла передать все посылки по назначению. – Левен подождала реакции, но рогатый по-прежнему ничего не отвечал, и она снова слегка повысила голос: – Ты так и будешь молчать все это время?

– Я жду, когда ты задашь вопрос, на который стоит ответить.

Левен ухмыльнулась:

– Я много слышала о рогатых людях Бретлении. Но мне никто не говорил, что вы такие симпатяги.

Он удивленно повернул к ней голову и посмотрел на нее в упор. Левен засмеялась.

– Что же тебе говорили о нас? – поинтересовался друин.

– О, всякое разное, в духе империи, знаешь ли. Например, что вы рождаетесь уже с рогами, так что каждый из вас убивает при рождении свою мать.

– Это не так, – сказал Киллиан и, вздохнув, снова стал смотреть на дорогу. – Рога дарит нам лес, когда мы становимся готовы к этому.

– Говорят, рогатые жрецы Бретлении владеют всеми видами опасной магии.

– Возможно, так оно и есть.

– А еще говорят, что вы едите, спите и спариваетесь с животными.

Киллиан слегка покачал головой, не удостоив ее ответом. Где-то наверху каркнула его галка. Когда друин заговорил снова, его голос звучал спокойно и задумчиво.

– Мы тоже слышали кое-что о герольдах. Даже до нашего захолустья дошли рассказы о бойнях, которые вы устраивали в каждой стране, противившейся освящению. О том, как вы проложили себе путь через континент, убивая направо и налево, и что вам все равно, кого крошить своими чудовищными клинками – мирных или военных, взрослых или детей. Это правда, герольд Илевен?

Левен вспомнился Ламабет под самый конец освящения, когда они загнали остатки разбитой армии в реку и обрушились на них, кромсая своими сверкающими крыльями солдат и офицеров. А еще она помнила деревни, совсем маленькие, где вообще не было никаких военных, только фермеры с косами и вилами. Эти отчаянные храбрецы первыми нападали на освящающих посланцев империи, и, хотя они не могли причинить герольдам никакого вреда, Босс каждый раз объявляла их врагами и велела убивать их. И они убивали, выполняли свой долг.

– Я солдат. Была солдатом. А чего ты ожидал? – Но слова показались Левен какими-то кислыми на вкус, и настроение пообщаться покинуло ее.

Дальше ехали молча. Темная полоса, которую Левен давно заметила на горизонте, вдруг словно придвинулась к ним, причем раньше, чем она ожидала. Стали видны высоченные деревья, каких она не видела на континенте; казалось, их вершины достигают неба. При въезде в лес дорога сузилась так, что от нее осталась только тропинка, по которой приходилось ехать друг за другом. Левен нахмурилась. Выезжая утром из города, она была уверена, что путь к лесу займет у них целый день, но вокруг все уже изменилось: исчезли булыжники, топот лошадиных копыт стал глуше, трава – выше и гуще. Ветер стих. Левен с беспокойством подумала: почему это случилось так быстро? Уж не заснула ли она случайно в седле? Или так задумалась, предаваясь мучительным воспоминаниям, что не заметила, как пролетело время? Или это действует лесная магия?

– Отсюда начинается Дикий лес, – сказал вдруг Киллиан. – Дальше только пешком.

– Ты хочешь сказать, что хотя содержать лесные дороги в порядке – твоя работа, но ты так плохо справляешься с ней, что по лесу даже верхом не проехать?

К ее удивлению, Киллиан не рассердился, а только мотнул головой и принялся объяснять, словно она просто неправильно его поняла.

– Эти Тропы совсем не похожи на те, что ты видела раньше. Ни одна лошадь не ступит на них по своей воле. Только специально обученная. – Тут он повернулся к Левен и заговорил, глядя прямо на нее: – Слушай меня внимательно. Дикий лес опасен. Его Тропы опасны. Если я говорю тебе «не ходи», значит не ходи. Идти можно только туда, куда я тебе скажу, и не надо спрашивать почему. За деревьями скрываются опасности, природу которых даже я не до конца понимаю, а ведь я живу среди них всю жизнь. Ясно тебе?

Левен подняла брови:

– Если я скажу «да», ты прекратишь меня поучать?

– Ты говоришь нелепости.

Откуда-то сверху свалилась галка и плюхнулась друину на плечо. Рогатый вздохнул:

– Вбей в свою толстую имперскую черепушку хотя бы вот что: никто не ходит по этим Тропам в одиночку. Тот, кто уходит в лес один, не возвращается больше никогда. Лес все время меняется, и только друинам ведомы надежные пути сквозь него.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. – Левен взглянула на небо. Прямо над ними сгущались тучи. Похоже, собирался дождь. – Обещаю тебе, что не отойду от тебя ни на шаг. Буду мозолить тебе глаза, пока тебя тошнить от меня не начнет, честное слово. Теперь мы можем идти?

Киллиан еще мгновение смотрел на нее, и Левен вдруг показалось, что она видит в глазах проводника странное выражение… Беспокойство? Или настороженность? Но он отвернулся и, спешившись, начал снимать сумки с седел. Левен стала помогать ему. Когда они закончили, он положил обе ладони на морду черной лошади и что-то прошептал ей. Та слегка потыкалась мордой в друина, а он легко, даже ласково, похлопал ее по плечу. Животные повернули и рысцой припустили назад, к дороге. Левен удивленно хлопала глазами им вслед.

– Подожди. Ты что, не привяжешь их? Разве за ними не придут?

– Они сами вернутся в замок. – Киллиан поправил завязку одного из многочисленных мешочков у себя на поясе. – Налегке даже быстрее.

– Но разве… – Левен удивленно смотрела на рогатого. – Ты сказал этой лошади, чтобы она шла домой?

– Я попрощался с ней и поблагодарил ее, в том числе от твоего имени. Они сами хотели уйти. Я же говорил тебе, что ни одна лошадь не пойдет в Дикий лес по своей воле. У животных здравого смысла куда больше, чем кажется. Ну что, идем?

Едва ступив на опушку леса, они сразу будто нырнули в густую тень. Левен поежилась. В ноздри ей ударил сильный запах подлеска, а грунтовая дорога, обогнув деревья, исчезла из виду. Тишина и безлюдье поражали; казалось, отсюда до шумного Лондуса-на-Море тысячи и тысячи миль. А еще лес показался Левен очень старым, даже древним. Потрясающе древним.

– Послушай, Киллиан… – Левен невольно понизила голос. Она вдруг поняла, что ей очень нужно, чтобы рогатый человек был на ее стороне. – Вообще-то я…

– Эй вы, подождите меня!

Крик раздался из-за деревьев слева. Рука Киллиана уже тянулась к ножу, висевшему у него на поясе, когда из-за листвы навстречу им вышла стройная девушка. Это оказалась принцесса Эпона. На ее лице сияла улыбка.

– Что такое?..

– Я думала, вы никогда сюда не доедете. А потом вы приехали, и друин принялся тебя поучать… Я чуть не лопнула от нетерпения.

– Принцесса… – сдавленно начал Киллиан. – Что вы здесь делаете? Тропы…

– Да, я знаю, но я твердо решила, что поеду с герольдом, поэтому приехала сюда заранее и ждала вас. Тебе я ничего не сказала, потому что ты наверняка сразу передал бы моей матери, и где бы я была сейчас? Сидела бы дома, пила ее чай и слушала нотации, вот где.

– Получается, ты ждала нас тут, среди деревьев, совсем одна? – Левен не удержалась и бросила взгляд на Киллиана. Тот закрыл глаза и выглядел так, словно что-то подсчитывал в уме. – Меня убедили, что это очень опасно.

– Да, так и есть. – Вместо шелковой туники, в которой она встречала Левен в порту, принцесса надела дорожный костюм из плотной черной шерсти с кожаными вставками. Синие полоски, которые покрывали ее лицо, придавая ему сходство с кошачьей мордочкой, были совсем свежими, из украшений осталась лишь тонкая нитка голубых камешков на шее. – Когда моя мать ехала сюда из старого королевства, она вела с собой целый отряд друинов, чтобы ее армия была в безопасности на лесных Тропах. Без Киллиана мы с тобой никуда не дойдем. Птица еще с тобой?

– Со всем уважением, принцесса… – Киллиан снова открыл глаза и выставил перед собой руки так, будто хотел заставить Эпону вернуться на дорогу. – Вам нельзя идти с нами. Я этого не планировал и… не хочу отвечать за благополучие дочери королевы Броудики.

Эпона фыркнула:

– Тебе и не придется. Я всю жизнь сама отвечаю за себя, спроси кого угодно. – Она перехватила взгляд Левен. – Моя мать всегда учила нас одному: уметь заботиться о себе без посторонней помощи, причем в любую минуту. А мне интересно, что она затевает, отправляя эту имперскую грубиянку к нашим друзьям и соседям.

– Ты говоришь так, будто я выполняю ее приказы, – заметила Левен.

– Кроме того, друин, – продолжила Эпона, – что ты можешь поделать? Как ты заставишь меня вернуться?

В конце концов они пошли все вместе: Киллиан впереди, за ним Эпона, сзади – Левен.

– Ты часто бывала в лесу, принцесса?

– О да, – ответила Эпона. – На Бретлении вообще почти никуда не попадешь, минуя Дикий лес. Но раньше я всегда путешествовала с маминым двором или с сестрами. – Она поморщилась. – Неплохо побывать здесь хоть раз в интересной компании.

– А грифоны? Ты их видела?

Принцесса бросила на нее странный взгляд.

– Вблизи – никогда, и, поверь мне, оно того не стоит. Они убивают и съедают любого, кто подойдет к ним так близко, чтобы разглядеть их перья. Королевство моей сестры Сени как раз на границе с Эльвинией, и когда я навещаю ее, то часто вижу их издали. Они летают совсем иначе, чем птицы.

Левен кивнула. Ей вспомнились развалины, которые она видела в своих «снах», и грозная тень крылатого зверя, скользящая над головой. Значит, то место должно быть где-то на севере, если оно вообще существует.

Примерно час они шли молча, пока земляная Тропа не оборвалась, упираясь в сплошную зеленую стену, непроницаемую для взора.

– Мы что, заблудились? Надо же, как быстро.

– Нет. Смотри, – сказала Эпона и, взяв руку Левен, крепко сжала ее ладонь. – Я лично никогда не устану глядеть на это, хотя и видела такое раз сто. А может, и тысячу.

Киллиан, не обращая на них внимания, подошел к ближайшему дереву – громадному, старому, сучковатому, – положил ладони на его толстый, растрескавшийся от старости замшелый ствол и поднял голову так, словно высматривал что-то в ветвях.

– Что он собирается?..

Внезапно лес впереди как будто замерцал, а затем изменился. Левен вздрогнула от тревоги, когда толстенное дерево вдруг исчезло, будто и не бывало, а за ним открылся путь, шире и ровнее прежнего. Он выглядел таким гладким и утоптанным, словно по нему успели пройти сотни людей. Лес тоже стал другим: светлым, полным воздуха и птичьих песен.

– Что сейчас произошло? – Левен обернулась и посмотрела назад.

Темный и суровый лес, по которому они шли недавно, никуда не исчез. Но впереди их явно ждало… другое место.

– Фокус друинов, – весело сказала Эпона.

Киллиан кинул на нее мрачный взгляд через плечо.

– Да, да, ты прав. Это не просто фокус, – признала Эпона. – Друины как никто ориентируются в Диком лесу. Они знатоки тайных Троп и могут переходить с одной на другую, когда понадобится.

– Не понимаю, – промолвила Левен.

– Представь, что лес – это коридор, в который выходит множество запертых дверей, – заговорил Киллиан.

Они уже шли по новому пути, и только Левен продолжала украдкой оглядываться на старый.

– Некоторые из них я могу отпереть, но не все, – продолжал друин. – За каждой дверью открывается новый коридор, где дверей даже больше… все вместе они образуют лабиринт, который позволяет нам безопасно передвигаться по всему Дикому лесу. Почти безопасно, точнее говоря.

– Чем опытнее друин, тем больше Троп он может открыть, – добавила Эпона. – И поскольку Совет друинов послал к моей матери именно Киллиана, значит он опытный друин.

– Меня послал сюда Друиданнон, – возразил Киллиан, и на его лице промелькнуло раздражение. – А вообще я следопыт. Для меня главное в жизни – ходить по этим Тропам.

– Последний титан-медведь? – спросила Левен. – Ты говорил с ним?

– Старый медведь обучает их, – сказала Эпона. – Он выводит молодых друинов в Дикий лес.

– Как он выглядит? – спросила Левен, глядя на Киллиана.

Но тот не ответил и молча пошел вперед.

– Не старайся. Он молчун, даже для друина. – Эпона сорвала с ближайшего деревца лист и теперь крутила стебелек между пальцами. – Зато со мной ты можешь говорить сколько угодно. Разве это не чудесно?

* * *

Солнце уже стояло в зените, когда рогатый предложил сделать привал и перекусить. Левен очень обрадовалась. В походах по неосвященным землям она каждый день проходила много миль, но здесь, в Диком лесу, словно скрывалось что-то, лишавшее ее сил. Возможно, дело заключалось в любопытстве, которое росло в ней с тех пор, как она покинула замок этим утром; она постоянно крутила головой, то разглядывая пролетавших над ними птиц, то пытаясь понять, что творится на Тропах, о которых говорили Киллиан и Эпона. А может, это давала о себе знать странная болезнь, которая вцепилась в нее еще в Стратуме.

Киллиан оставил их на крошечной полянке, велев никуда не уходить, а сам отправился искать воду. Принцесса Эпона прижала руки к пояснице и стала разминать спину.

– Я застыла на холоде, пока ждала вас, чтобы удивить. И не зря. Видели бы свои лица, когда я к вам вышла.

Левен невольно улыбнулась:

– Что скажет твоя мать, когда поймет, что ты ушла с нами?

– Да ничего. Она уже знает – я же одолжила одну из пони Бронвики, чтобы обогнать вас, а она никогда не умела хранить секреты. Кстати, ты уже заглянула в сумки, – спросила она, – которые тебе дала моя мать?

– В них коробки, а они запечатаны, – ответила Левен.

– Так-с. И что? Такой бесстрашный воин, как ты, не может сломать печать?

– Я здесь в гостях, ваше высочество. – Левен сняла со спины заплечный мешок и поставила его на землю. – Неразумно с моей стороны совать нос в дела королевы.

– Перестань меня так называть. – Эпона скрестила на груди руки и покачала головой. – Ваше высочество. Магоговы яйца, я думала, люди из империи умнее. Ты что, правда не видишь, что она задумала?

Левен покачала головой. Она замерзла и устала. Только теперь она заметила, что деревья сомкнулись вокруг них, как часовые, а их замшелые стволы усеяны мясистыми белыми наростами. Ей стало не по себе, и она пожалела, что рядом с ней нет Босс – та быстро вывела бы их отсюда, это уж точно.

– Может, объяснишь мне, недалекой солдафонке, что ты имеешь в виду?

Эпона усмехнулась и заправила прядь черных волос за ухо.

– Она демонстрирует силу. Ты – символ могущества империи, а моя мать завладела тобой и превратила тебя в свою девочку на побегушках. Причем через тебя она отправила подарки именно тем, кого она особенно хочет впечатлить или запугать. Та еще игра.

– Я здесь не поэтому, – сказала Левен, которая думала сейчас совсем о другом.

В темноте за серыми деревьями что-то двигалось, скользили какие-то тени.

– Не важно, – засмеялась Эпона. – Неужели ты еще не поняла? Ты и дня не успела пробыть на Бретлении, а уже стала орудием в руках моей матери.

Левен рассеянно кивнула. В тени между деревьями рождался ветер, и вдруг, к своему изумлению, она увидела снег – белые хлопья на фоне зимнего неба.

– Подожди, как это?..

Послышался крик, тоненький и жалкий, будто кто-то маленький заблудился в ночи. И к нему, одинокому и крохотному, кто-то крался в темноте, медленно, щелкая на каждом шаге. Левен прислушалась – щелчки убыстрялись. Ей стало очень страшно. Она обхватила себя руками. «Зачем я сюда приехала? Я же знала, что это опасно».

Щелк. Щелк. Щелк. Клац-клац-клац.

– Освящающая Илевен, ты в порядке? – донесся откуда-то издалека голос Эпоны. – Что случилось?

– Я не могу… Я не…

Тьма застлала глаза Левен, земля поднялась и ударила ее в лицо.