Я уже говорил это раньше и повторю еще раз – эта женщина не в себе. Вы были в ее мастерской? Полагаю, что нет. Все сидят и делают вид, будто ничего не происходит, ведь так проще, но те из нас, кто вынужден работать с ней, – вы знаете, что она отказывается обращаться ко мне по моему званию? Еще чего! Я для нее – слуга, то есть тот, кому положено выполнять тяжелую работу или неприятные поручения, которых у нее много. И никаких угрызений совести, она просто не знает, что это такое. Я и сам человек не мягкий и весьма далек от сентиментальности, как вы наверняка знаете, но даже я вынужден возражать против экспериментов, которые она проводит в этой яме. Я не буду этого делать. Я не буду в этом участвовать. Ищите другого дурака.

– Ничего не трогай, когда мы придем. Я знаю, у тебя возникнет такой соблазн.

– Она действительно такая плохая?

Каэто замер, положив руку на ручку двери. Он и Белиза стояли у входа в подземную мастерскую Гинид Тайли – огромное помещение с низким потолком, которое находилось под Стратумом. К мастерской вел туннель – сухой, чистый, освещенный масляными лампами, через равные промежутки расставленными вдоль стен. От них в туннеле пахло разогретым песком, но был и другой запах, резкий и неприятный, незнакомый Каэто: наверное, так пахли какие-то химикаты. Наверху, прямо над их головами, находилась большая городская площадь, так что время от времени слышался грохот повозки или экипажа по мостовой.

– Как всякий верный подданный империи, Белиза, я не могу высказывать свое мнение о том, плохая она или нет. – Он толкнул дверь. – Но я точно знаю: многое из того, что ты увидишь за этой дверью, может оказаться небезопасным, так что, если ты решишь прикарманить что-нибудь, то запросто можешь остаться без карманов, а то и без пальцев.

Они оказались в круглом зале со стенами из красного кирпича. По всему периметру были расставлены рабочие столы, высокие железные котлы, ряды полок с инструментами и бутылками с химикатами. В центре громоздились какие-то приспособления, похожие на кузнечные мехи, наковальню и тому подобное, а в потолке над ними было проделано несколько аккуратных отверстий; Каэто знал, что они ведут в скрытый дымоход, затерянный в хаосе верхнего уровня. По мастерской, опустив головы, молча сновали какие-то люди, полностью сосредоточенные на своей работе: помощники Тайли.

– Ну, где ты? Я же тебя уже видела!

Так воскликнула женщина, которая стояла у груды ящиков, поставленных друг на друга, и с ожесточением рылась в одном из них. Это и была сама Тайли. Каэто в который уже раз поразился ее невзрачности: жилистая, густые каштановые волосы убраны со лба темно-синим шарфом, руки и плечи всегда напряженные. Ее узкое заостренное лицо всегда напоминало ему лисью морду, а об одежде она как будто и вовсе не думала. Что бы она ни надела – все сидело как попало, прикрытое старым дырявым свитером, который имел такой вид, словно с неделю валялся на полу мастерской, где его топтали ногами все кому не лень. Весь этот сомнительный наряд снаружи прикрывал кожаный фартук, белый, но такой грязный, словно никогда не видел мыла.

Когда Каэто в сопровождении Белизы подошел к Тайли, она бросила на него быстрый взгляд поверх очков.

– А-а. Явились.

– Добрый день, госпожа Тайли. Я здесь, чтобы узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.

– Вот как? Ну что ж. – Она достала с полки стопку книг и положила их на столик позади себя. – Тогда найди мне помощника с мозгами. ТЫ! – Повернувшись к ним спиной, Тайли завопила на человека в капюшоне, который только что появился в ее поле зрения. – Я же велела тебе упаковать эти книги! Сколько раз я должна повторять одно и то же?! Убери их отсюда и принеси те, которые нужны мне в первую очередь.

Человек в капюшоне, покорно склонив голову, подошел к полкам.

– Если вам нужны еще помощники, госпожа Тайли, только скажите мне.

Она отрывисто выдохнула:

– Ага, чтобы шпионы империи лезли в мою работу? Нет уж, большое спасибо, я лучше останусь с идиотами; по крайней мере, мне хотя бы не обязательно смотреть им в лицо. Так, значит, императрица поручила тебе приглядывать за мной? Я бы ее и на плевок к себе не подпустила, эту бабу. Куклы, – мрачно добавила она. – А? Куколки.

– Я здесь, чтобы помочь вам, Тайли, как всегда. Но и мне нужна ваша помощь. Скажите мне, куда мы направляемся, чтобы я мог лучше подготовиться.

– Как будто у меня есть время для болтовни, – недовольно бросила она.

Тем не менее она все же отложила книгу, которую держала в руках, и повела гостей к письменному столу, заваленному пергаментами и картами – на них виднелись многочисленные пометки, сделанные тонким, размашистым почерком Тайли.

– Значит, здесь у нас неосвященный восток. – Она потянула к себе одну карту, не обращая внимания на падающие со стола пергаменты и сыплющиеся непонятно откуда стружки.

Каэто узнал карту – на ней изображался крайний восток империи, сопредельный с территориями, о которых официальной науке было почти ничего не известно. Эти территории представляли собой три страны, которые граничили с империей, друг с другом и омывались краем моря Молодой Луны.

– Это, – Тайли ткнула пальцем в северную из трех стран, – неосвященный Хураки. Сложное место, множество аристократов, которые дерутся за власть между собой, – в империи, конечно, такого не бывает. – Она усмехнулась, коротко и сухо. – В Хураки есть территория, запретная для всех – для путешественников, для местных жителей, даже для тех, кто правит страной. Это город, окруженный стеной, за которую нельзя входить никому. Местные называют его Черным городом – чересчур драматично, на мой взгляд. Вот он. – Тайли ткнула в заштрихованный кусок карты в юго-восточной части страны. – Есть мнение, что город проклят. Такие слухи часто распространяют, когда хотят скрыть что-то ценное от чужих глаз.

Тайли шагнула от стола к полкам и вернулась с листом пергамента, который протянула Каэто. Это оказался рисунок, очень старый, потемневший от времени; Каэто разглядел на нем три человекоподобные фигуры с головами животных – медведя, орла и коня. На лбу у каждого рос длинный спиральный рог.

Перед ними стояла еще одна фигура, огромная, похожая на человека. Руки у фигуры были подняты, и ее саму целиком охватывало пламя. Голова у нее тоже была не человеческая, а скорее ящеричья – с оскаленной, будто рычащей, пастью. Каэто не раз видел похожих ящериц на рынках Стратума – они рычали, кусались и вообще пользовались самой дурной репутацией. Каэто показал пергамент Белизе, и та принялась внимательно его разглядывать.

– Это рисунок из большой книги об истории Хураки, на поиски которой у меня ушли годы. Письменная история этой страны вообще пестрит пробелами. Видишь здесь надпись: «Отаним»? Я больше нигде такого не встречала. – Тайли ткнула в пергамент пальцем. Слово, на которое она показывала, было написано красными чернилами, похожими на кровь. – Значит, когда-то существовал еще один вид титанов, отанимы, о которых мы теперь ничего не знаем. Видишь существо с головой ящерицы? Полагаю, что в так называемом Черном городе лежат его останки.

Тайли сняла очки и, протерев стекла грязным рукавом, предположила:

– Не исключено, что отанимы имели человеческий облик.

Каэто нахмурился:

– То, что на этом рисунке они изображены людьми, еще ничего не значит. Друиданнон – медведь, да и другие титаны Бретлении были медведями. А у титанов-единорогов было по четыре ноги, как у лошадей. Это просто… художественная вольность.

Тут Тайли так зыркнула на Каэто, что он невольно порадовался, что у нее в руках нет ничего тяжелого.

– За дуру меня держишь, посланник? Этот рисунок – итог десяти лет моих исследований. Нет, эти забытые титаны точно были людьми, единственными представителями расы людей-гигантов, и найти их останки крайне важно. Одна из главных проблем, связанных с добычей руды титанов и ее прививкой людям, заключается в том, что руда помнит свою прежнюю форму, стремится вернуться к ней, и, в конечном счете, лет через восемь начинается болезненная деградация и распад…

Она покачала головой и поправила очки.

– Зачем я тебе это говорю? Как будто ты что-то понимаешь. В общем и целом, нам надо поехать туда и забрать останки отанимов.

– Поехать в неосвященный Хураки? А какие у нас отношения с этой страной? Дружественные, я полагаю, раз мы собираемся пересечь ее границу?

– Отношения? Насколько я знаю, никаких. Но мы-то с тобой готовим не дипломатическую миссию, посланник. Будь это так, я бы не брала с собой головореза.

Каэто сохранял невозмутимость. Он задавался вопросом о том, знает ли императрица, что они направятся в неосвященное государство как воры.

Конечно знает, а как иначе?

– Понимаю, – сказал он. – Итак, мы отправимся прямо на запретную территорию, в этот Черный город. Как вы полагаете, где они могут там лежать, эти останки? Понадобится ли нам…

Вдруг рядом с ними что-то грохнуло и посыпалось. Белиза все же не удержалась – порылась на одной полке, сделала неосторожное движение, и на пол полился дождь из чернильных камней.

– Чума на тебя, что ты там творишь?! – заорала Тайли.

– Прошу вас, не надо сердиться, госпожа Тайли, – сказал Каэто, тяжело опуская руку на плечо Белизы и поворачивая ее лицом к двери. – Она всего лишь ребенок, и у нее очень живой ум. Мы уже уходим, госпожа Тайли, и начнем готовиться в дорогу.

– Угу. Если ты думаешь взять с собой эту девчонку, то смотри, чтобы там она не путалась у меня под ногами, – усмехнулась Тайли и вернулась к своим ящикам и книгам. – Сукины дети. Никакой пользы от них, только вред.

* * *

– Это было неразумно, Белиза.

Они снова стояли в центре Стратума, залитом ослепительным солнцем. Каэто ощущал себя весьма неуютно; то, что раньше являлось не самой приятной частью его работы, теперь грозило превратиться в его основную деятельность. Проникновение на запретную территорию в неосвященной стране, поиск новой разновидности титанов – все это повышало риск начала новой войны.

– На той полке было много интересного. Вы же не говорили мне не смотреть, – ответила Белиза. – Только не трогать.

Каэто вздохнул:

– И что, ты меня послушала?

Белиза вынула из кармана чернильный камушек и пожала плечами:

– У нее их много. Она не заметит.

– Послушай меня. – Каэто взял девочку за плечи и повернул к себе. – Мы поедем за границу с госпожой Тайли. В дороге держись от нее подальше. Я не шучу. У нее жестокое сердце, она не любит людей и не проявляет к ним доброты. Особенно к детям. Ты меня понимаешь?

Белиза нахмурилась:

– А что она сделала?

Каэто поднял голову и вздохнул. Он думал о планах империи на западе и о герольде, которого убил совсем недавно. Может быть, если Тайли удастся найти то, что она ищет, то жестокости империи прекратятся хотя бы на время.

– Не важно, – сказал он. – Пойдем, дружок-головорез, пора точить ножи.