Левен ужинала на камбузе с матросами, свободными от вахты. Странно было чувствовать себя чужой в такой большой компании. Хотя если бы она не прислушивалась к разговорам матросов, то почти поверила бы, что снова оказалась среди герольдов – и те и другие были суровыми и решительными людьми, закаленными одни – морем, другие – войной. Но здесь ей были явно не рады. Левен сидела одна на скамье, окруженная напряженным молчанием. Никто с ней не заговаривал, а когда она сама встречалась с кем-нибудь взглядом, человек либо отводил глаза, либо смотрел на нее с вызовом, словно подталкивая ее к чему-то. От этого она ощущала неловкость, а рудные линии на руках снова зудели.

«Ешь, – сказала она себе. – Какая тебе разница, что о тебе думают? Легко презирать солдат, когда твой корабль плавает далеко от любой войны».

Зато суп был хорош: наваристая рыбная уха с помидорами, зеленью и специями, чей вкус мгновенно наводил на мысли о море. В неосвященных землях ей часто доводилось пробовать странную еду, можно даже сказать, сомнительную с точки зрения жителя империи; да и на Бретлении, если ее, конечно, пустят туда, ей предстоит питаться неизвестно чем…

Вдруг на камбузе стало как-то по-особому тихо. Левен почувствовала общее напряжение, от которого волосы у нее на затылке поднялись дыбом. Она обернулась, и как раз вовремя: к ней подкрадывался какой-то жилистый мужичок. В руке он сжимал кинжал, на лице застыло зверское выражение. Остальные сидели тихо, как мыши, только двое привстали, чтобы лучше видеть происходящее; но никто, как отметила для себя Левен, даже не пытался его остановить.

– Эй! – Она вскочила, вытянув перед собой руки. – Это что, шутка?

– Ты убийца! – Жилистый шагнул к ней и замахнулся кинжалом. Маслянистый свет ламп скользнул по лезвию. – Ты и все такие, как ты. Я не позволю тебе поганить палубу «Былой славы».

– Не глупи.

Левен сделала шаг назад. Никто по-прежнему не пытался вмешаться.

– Ты же знаешь, кто я, малыш. Я могу выпотрошить тебя за считаные секунды.

Но он точно не слышал ее. Его губы скривились, а на глаза, к удивлению Левен, вдруг набежали слезы.

– Никогда не думал, что увижу кого-то из вас так близко, – бормотал он себе под нос. – И вдруг ты сама пришла сюда. Это что-то да значит. Боги хотят, чтобы я отомстил за них.

– Звездные задницы! – Левен уперлась в скамью – дальше пятиться было некуда.

Ее первоначальное замешательство переросло в гнев, и сила титанов забурлила под кожей, вырываясь наружу. Если она развернет крылья в этом тесном помещении с низким потолком, то здесь начнется кровавая баня, но что с того? Это они напали на нее, а не она на них. Значит, сами и виноваты.

– Будь по-твоему, идиот. Надеюсь, ты примирился со своими богами, потому что…

– Прекратить! – На деревянном наклонном трапе стояла капитан Элиза, ее лицо заледенело от ярости. – А ну-ка, разойдитесь, вы, оба!

Жилистый мужичок вздрогнул, как от пощечины, и двое дюжих матросов запоздало схватили его. Кинжал со звоном упал на пол.

– Нет! – закричал мужичок, вырываясь. – Это мой шанс, пустите!

Капитан спустилась, освобождая трап.

– Грея на гауптвахту, – скомандовала она. – И дайте ему туда еды.

Несостоявшегося мстителя потащили на палубу, а остальные возмущенно завопили, но капитан вскинула руку.

– Это ненадолго, – коротко пояснила она. – Посидит, остынет, и я его выпущу.

– Капитан, у тебя на корабле всегда так обращаются с пассажирами? – Левен услышала в своем голосе возмущение, и ей самой стало противно: прямо какая-то хнычущая дамочка из империи, да и только. – Я имею в виду, получить удар ножом в спину во время ужина здесь обычное дело?

– Идем, – капитан повернулась к ней и кивнула в сторону трапа, – у меня в каюте поговорим.

* * *

– Надеюсь, твоя команда оставит мне немного супа. Хотя я как пассажир, похоже, не пользуюсь расположением моряков.

Капитан устало кивнула и наполнила два низких широких стакана коричневатой жидкостью. Ее каюта, спрятанная под полубаком, представляла собой небольшой, но уютный уголок; три окна в свинцовых переплетах выходили на море, которое сейчас имело цвет кованой стали. На крепком столе лежали морские карты, прижатые тяжелым куском фиолетового стекла, а небольшая жаровня в углу источала приятное тепло. Сильно пахло морем.

– Я предупреждала тебя, Освящающая Илевен. На вот, выпей. Это бренди, я держу его для тех, кому по глупости случается упасть за борт.

– Знать бы еще, что оно не отравлено, – проворчала Левен, но все же взяла стакан и сделала глоток.

– Грей у нас недавно. Мы подобрали его на берегах Лативии. Знаешь, где это?

– Освященная Лативия. Мы пробыли там около полугода.

– Грей бы предпочел, чтобы ты не называла так его страну. Для него ваш приход стал концом его прежней жизни. Оба его брата и отец погибли, сражаясь с вами.

Левен глотнула еще бренди, не глядя на капитана.

– Если бы освященная Лативия не противилась свету, несомому воинами империи, его родные были бы сейчас живы.

Капитан Элиза долго молчала. Снаружи доносились крики морских птиц и бесконечный шум океана.

– Ты правда в это веришь? – спросила она наконец. – В то, что империя, как добрая мать, берет под свою защиту меньшие народы? Прости меня, Освящающая Илевен, но я думала, что ты умнее.

Левен опустила пустой стакан на стол чуть резче, чем хотела.

– Нас использовали больше как тупое орудие, чем острое. – Она выдавила из себя улыбку, пытаясь свести все к шутке. – Я не хочу неприятностей с твоей командой. Или с кем-либо еще. Я больше не герольд. То, что я делала, – точнее, мы делали, – теперь в прошлом. Надо забыть обо всем и жить дальше.

– Легко так говорить, когда сам ставил сапог другому на горло, – прищурилась капитан. – Может быть, ты и веришь, что можешь просто взять и отказаться от своего прошлого и всего, что ты делала как герольд, но помни: прошлое имеет привычку возвращаться и кусать за задницу, когда этого совсем не ждешь.

Левен отвернулась:

– Я пойду к себе, если никто не против.

* * *

Через несколько часов после рассвета следующего дня на горизонте показалась Бретления. Левен вышла на палубу и встала на баке, откуда наблюдала приближение острова. День был ясный, и сначала впереди просматривалась лишь тонкая белая полоска на краю моря, но, пока корабль подходил ближе, полоска превратилась в высокие меловые утесы. Над ними кричали морские птицы всех видов.

– Кажется, тут и бухты-то нет, а? – спросила Левен у капитана. – Где тут вообще сходят на берег?

– Большой порт Лондус-на-Море находится к востоку отсюда, – ответила капитан. – Но я подумала, что тебе, наверное, захочется взглянуть на эти скалы. Они хорошо известны тем, кто проводит в море всю жизнь.

Когда они подошли ближе, Левен увидела, что посередине скалы торчит что-то огромное, словно застрявшее в меловой породе. Постепенно неясные очертания сложились в гигантский, просто чудовищный скелет. Темные, иссиня-черные кости, по-видимому, принадлежали когда-то животному ростом около двадцати футов, от ступней до головы. Череп был повернут набок, челюсти слегка приоткрыты, так что Левен видела темный круг одной глазницы и длинные, грозные клыки.

– Это титан, – пояснила капитан. – Один из тех огромных медведей, что некогда населяли Бретлению. Можешь себе представить, что это были за создания?

– Он же, наверное, стоит кучу денег, – заметила Левен. – Почему правители Бретлении не выкопают его и не продадут?

Капитан Элиза фыркнула:

– Сразу слышно гражданина империи. Для жителей Бретлении кости титанов – больше чем просто безделушки. Вот это, например, древний медведь Магог, священный для местных жителей. А еще это демонстрация силы в некотором роде, понимаешь? Смотрите, мол, какая у нас есть ценность, лежит просто так, у нас под ногами, но мы сами ее не выкапываем и вам не дадим. Королева Броудика не дура. Кстати, ты скоро сама в этом убедишься.

– Королева? – Левен посмотрела на капитана, с трудом оторвав взгляд от оскаленного черепа титана, вмурованного в утес. – Я приехала просто для того, чтобы увидеть эту таинственную страну своими глазами, познакомиться с ней. При чем тут королева?

Капитан Элиза не ответила. Она молча вернулась на главную палубу, где отдала пару указаний команде, и вскоре корабль снова взял курс на восток, вдоль линии берега. С палубы взлетел еще один голубь. Поросшие лесом утесы между тем сменились плоской каменистой равниной, которая постепенно превратилась в череду болотистых низин. То тут, то там из болот поднимались одинокие каменные башни, в чьих окнах порой мерцали странные зеленые огоньки. В какой-то момент Левен даже показалось, что по болоту передвигаются на длинных тонких ногах какие-то высокие существа, однако она не была уверена, что ей не померещилось, – пока день разогревался, над болотами поднялась мерцающая обманчивая дымка. Как герольд, Левен повидала много мест на континенте, как освященных, так и нет, но этот кусочек Бретлении уже тогда показался ей более странным, чем все остальные.

Через пару часов болота исчезли, уступив место вполне обычным лугам, и скоро «Былая слава» вошла в широкое речное устье. Речная вода ослепительно сияла на солнце, и вдруг впереди, словно из ниоткуда, возник город. Вся река перед ним была запружена кораблями и баржами, а за ними виднелся огромный мост с высокими арками для прохода судов. Гавань, в которую они вошли, изобиловала каменными и деревянными строениями, и в голубое небо поднимались тонкие колонны серого, белого и черного дыма. После Стратума город не показался Левен большим, но в нем чувствовалась поразительная энергия.

– Вон, гляди. – Капитан Элиза снова оказалась рядом. – Видишь, тебя встречают.

Левен, прищурившись, посмотрела туда, куда показывала капитан, и чрезвычайно удивилась, увидев причал, заполненный людьми, которые явно смотрели в сторону «Былой славы», пока та медленно входила в порт. Люди на причале представляли собой большую и весьма разномастную группу, но впереди всех стояли солдаты в доспехах и с алебардами. На первый взгляд их было около пятидесяти, а может, и больше. В центре толпы встречающих помещалась колесница, крытая материей, похожей на темно-синий бархат с золотым шитьем. В колеснице стояли две женщины, одетые в яркие шелка. Их лица были раскрашены синей краской, и они внимательно наблюдали за всеми маневрами корабля.

– Что все это значит?

Капитан Элиза подняла брови. Вид у нее был довольный – Левен поняла, что «Былую славу» нечасто принимали с такими почестями.

– Королева Броудика – женщина осторожная. Наверное, хочет услышать от тебя лично, зачем ты пожаловала на Бретлению. Видишь тех двух женщин? – Она указала на богато украшенную колесницу. – Это ее дочери. Тебя будет сопровождать отличный эскорт до самого дворца. Хочешь, дам тебе совет, Освящающая Илевен?

– Да уж не откажусь, пожалуй.

– Раньше королева Броудика правила на севере. Это было двадцать лет назад. Лондус тогда уже был процветающим королевством, а город – Лондус-на-Море – рос благодаря торговле с континентом. Броудика со своей армией прошла по тайным Тропам Дикого леса всю Бретлению, до самого Лондуса, где вырезала большую часть жителей, а город сожгла дотла. Все, что ты видишь здесь сейчас, выстроено на дымящихся руинах столицы другой королевы всего за двадцать лет. Броудика пришла, увидела чужой город, взяла его и сделала своим. С тех пор здесь правит она. Ее прежним королевством, Галаброком, правит ее дочь Сени, которую Броудика объявила королевой-союзницей Лондуса. Союзницей, которая никогда не предаст. Вот почему Броудика – самая могущественная правительница на Бретлении.

– Ясно. – Левен внимательно наблюдала за толпой в порту. Раздавались громкие крики, но она не могла понять, приветствуют ли ее или жаждут ее крови. – И зачем мне это знать?

– Чтобы понимать – здесь не захолустье и правит тут не вождь, в чьем подчинении состоят четыре семьи и свинья. Королева Броудика умна, безжалостна и честолюбива. Недооценивать ее опасно, Освящающая Илевен.

Тем временем матросы бросили на берег швартовые концы и спустили якорь. Левен наблюдала, как они достают и перекидывают через борт сходни. Она приехала на Бретлению, надеясь найти здесь ответы на свои вопросы; наивная, она полагала, что тут ей никто в этом не помешает – ни империя со своими законами, ни кто-нибудь вроде Босс, которая вечно указывала Левен, где и как проводить свое свободное время. И вот она здесь, но, похоже, ее надеждам не суждено сбыться, потому что и тут есть те, кому не безразлично, что она собирается делать и где. Все оказалось куда опаснее, чем она себе представляла.

Настало время спускаться на причал. Левен собрала свои непокорные волосы в короткий хвост, одернула рубашку и изобразила беспечную улыбку.