Порт оказался переполнен людьми, и это ошеломило Левен. Теперь, когда настало время отплывать, она ощутила острое нежелание покидать знакомые места.

– Освящающая Илевен, если ты плывешь с нами, то сейчас самое время взойти на борт.

Женщина, которая представилась ей капитаном Элизой Глори, настороженно наблюдала за ней. Она говорила с сильным северным акцентом, и это навело Левен на мысль, что капитан, ностийка по происхождению, родилась не на борту корабля, как большинство ее соплеменников, а прямо в глубинах Носта – таинственного архипелага где-то на севере.

– Нам надо успеть захватить течение, – пояснила капитан, – если мы хотим поспеть вовремя, а ты всего лишь одна из пассажиров, лапушка.

Капитан показала на матросов, которые закатывали бочки по трапу на борт. Там их стали быстро грузить в трюм, где они исчезали одна за другой.

– Сейчас иду, – ответила Левен, но продолжала стоять как вкопанная.

– Так ты плывешь или нет? – Капитан подняла бровь. – Я вот что тебе скажу: команда и так волнуется из-за того, что с нами плывет герольд. Или, может, ты передумаешь и останешься здесь, на суше?

Левен еще раз оглядела порт. Всюду, куда ни глянь, отправлялись в путь люди, и, может быть, многие из них надеялись обрести в новых землях новую жизнь или узнать что-то новое о самих себе. Так почему бы и ей не отправиться с оживленной окраины новоосвященной страны на Бретлению и не поискать там себя? Как и все, она знала, что последние титаны мира все еще живут на севере Бретлении. И если до того, как ей нанесли на кожу титановые линии, ее жизнь была как-то связана с грифонами, то, значит, она жила именно на Бретлении, каким бы странным это ни казалось ей теперь. И все же искушение вернуться в Стратум и забыть обо всем было так велико, что в душе у нее что-то съеживалось, и она с тоской вспоминала об отдыхе, ничем не занятых днях и неделях бесплатной выпивки в каждой таверне.

– Ты выглядишь как женщина, которой есть о чем подумать.

– Я летела сюда много дней. – Левен неохотно улыбнулась. – Казалось бы, у меня было время на раздумья.

Она не стала говорить, что обычно она летает намного быстрее, просто в этот раз ее что ни день посещали видения заснеженного леса, которые приводили ее в замешательство и замедляли скорость.

Капитан наблюдала за работой матросов. Во время беседы она то и дело прикасалась к медному амулету, висевшему у нее на поясе. Это был кракен, змей-титан. Когда-то такие жили во всех морях Эноны.

– Вы ведь можете летать только понемногу, так?

– Нам надо отдыхать, иначе мы просто свалимся с неба. Магия, которая удерживает нас там, забирает слишком много энергии.

– Я слышала об этом. – Капитан повернулась наконец лицом к Левен, когда последняя бочка исчезла в трюме. – Освящающая Илевен, ты долго летела сюда, имея возможность в любой день своего пути повернуть назад и вернуться в Стратум. Но ты этого не сделала. Полет от столицы до Санс-Розена отнял у тебя немало сил, но ты все же не прервала его, и вот стоишь теперь здесь и говоришь со мной. Значит, чего бы ты ни искала на Бретлении, ты знаешь, что это важно для тебя. Так важно, что ты, наверное, только об этом и думаешь.

Серьезное выражение лица капитана сменилось озорной усмешкой.

– Но какое мне дело до герольдов и их дел? – словно забавляясь, добавила она. – Для меня главное – не упустить монету, которая лежит в твоем кошельке.

На набережной, совсем рядом с ними, с прилавка упал ящик с крупными дынями, и желто-зеленые плоды раскатились по серебристым от морской соли доскам. Наблюдая за хозяйкой прилавка, которая собирала дыни, крича на моряков и торговцев, чтобы те не путались у нее под ногами, Левен думала о Форо: у него имелись вопросы, а вот ответов он не обрел. А еще думала о Босс, которая ясно дала понять своей бывшей подчиненной, что в Стратуме стало для той небезопасно. Если и есть где-то ответ на вопрос, что все это значит, то его наверняка следует искать на Бретлении, там, где грифоны хранят свои секреты и вьют гнезда на вершинах гор. Да и что Левен было делать в Стратуме? Теперь у нее своя жизнь, никак не связанная с армией и империей. К тому же она никогда еще не плавала на борту судна обычным пассажиром.

– Знаешь, капитан, твоя «Былая слава» – такой красивый корабль, что просто жалко пролететь столько миль и не увидеть его в открытом море.

Капитан улыбнулась этой маленькой лести, и они вместе поднялись по трапу. Матросы сновали вокруг, точно муравьи, и каждый был занят своим делом. Вскоре Левен, стоя на палубе, обнаружила, что смотрит на удаляющийся берег. «Былая слава» степенно выходила из порта Санс-Розен, который уплывал прочь под крики и свист ностийцев. Когда порт наконец исчез из виду, Левен заставила себя повернуться и взглянуть на море. Где-то там, за серо-стальными водами, ждала ее Бретления. К добру или к худу, но она сделала первый шаг на новом пути.

* * *

Час спустя, когда земля уже совсем скрылась из виду, а Левен успела обойти всю палубу несколько раз, к ней снова подошла капитан Элиза. В море она казалась совсем другой, чем на суше: более энергичной и менее дружелюбной. Ее голова была обмотана золотистым шарфом, скрывающим тугие черные завитки волос.

– Освящающая Илевен, надеюсь, ты не возражаешь, если теперь, когда мы уже в пути, я задам тебе несколько вопросов.

– Валяй спрашивай.

Левен видела, что за спиной капитана стоят два матроса, словно на случай неприятностей. Один из них, веснушчатый парень, прижимал к груди маленькую белую птичку. Левен подавила улыбку. Даже интересно, что бы они стали делать против герольда? Укачали бы ее до смерти? Капитан Элиза чуть поджала губы, словно прочитала ее мысли.

– Не откажись поделиться с нами подробностями того, что ты намерена делать на Бретлении.

– Ты всех своих пассажиров спрашиваешь о том, куда и зачем они едут, капитан?

Моряки за спиной капитана неловко переминались с ноги на ногу, но Элиза стояла на своем:

– Нет, не всех. Только тех, кто представляет собой ходячее оружие, извини за прямоту. Ност ценит наше слово – только благодаря благосклонности ностийцев у нас есть хлеб в трюмах и ветер в парусах. Когда дело касается политики, мы обычно не принимаем ничью сторону. Но если я привезу в Лондус настоящего герольда империи, разве не покажется кому-то, что я заняла вполне определенную сторону? Между твоей страной и народом Лондуса не всегда были тишь да гладь.

– Согласна. Бретления не раз и не два отталкивала руку дружбы, протянутую империей к ее берегам.

– Ну, если ты называешь так попытки империи подчинить остров, то да, так и было.

– Не всегда. И без участия герольдов.

Ветер набирал силу, так что незакрепленные концы капитанского шарфа трепетали вокруг ее головы, точно вымпелы.

– Если мой корабль высадит тебя на берегу Бретлении без всякого предупреждения, то это могут расценить, без всякого преувеличения, как объявление войны. Нет, мы очень рады везти тебя, Освящающая Илевен. Честное слово, рады! – И капитан метнула на Левен быстрый колючий взгляд, словно локтем в ребра ткнула. – Рассказы о такой пассажирке будут передаваться с палубы на палубу, это уж точно, а для ностийского капитана нет большего удовольствия, чем слышать имя своего корабля во всех портовых тавернах, от Кавказора до освященной Аверли включительно. И все же… – Одной рукой она поправила свой развевающийся шарф. – Я должна предупредить о тебе порт прибытия. Таков мой долг.

Левен кивнула. Значит, птица в руках веснушчатого парнишки – почтовый голубь. Ну и что с того? Все равно она вся покрыта серебристо-голубыми полосами; вряд ли ее не узнают.

– Понимаю. Дело в том, что…

Но даже ради спасения своей жизни Левен не смогла бы объяснить женщине-капитану, в чем именно тут дело.

– Я еду как частное лицо. Без приглашения. Можешь считать это моей блажью, но я хочу своими глазами увидеть последних живых титанов – и то место, где они обитают. Так и передай бретленцам. А если они встретят меня с копьями и топорами в руках и не пустят на свой берег, то я попрошу первого попавшегося капитана – да хоть тебя, например, – перевезти меня через море назад, в Санс-Розен, или в любой другой порт, куда направится твой корабль. За деньги, конечно.

Капитан кивнула, старательно сохраняя маску равнодушия на лице. Затем повернулась к конопатому пареньку и кивнула ему, и тот подкинул голубя в воздух. Голубь взлетел и скоро скрылся из виду, унося с собой известие для жителей острова. Матросы, явно обрадованные тем, что герольд не впала в неистовство, обозленная их просьбой, вернулись к своим делам. Когда они ушли, капитан повернулась к Левен. Всякую формальность в ее голосе и позе как рукой сняло.

– Так ты что, достопримечательности там смотреть собралась? Стало быть, ты проделала такой долгий путь из самого Стратума, чтобы просто увидеть Дикий лес?

– А почему ты сначала взяла меня на борт, а не спросила о том, зачем я еду, еще когда мы были в порту?

– Спугнуть боялась. Вдруг ты встала бы на крыло еще там, в порту, и разнесла бы в щепки мое судно. Тебе ведь это легче легкого. А здесь, – капитан повела вокруг себя рукой, указывая на окружавшую их синюю морскую гладь, – ты еще дважды подумаешь, прежде чем рубить сук, на котором сидишь. Крылья-то вряд ли донесут тебя до суши.

– Ты действительно думаешь, что герольды такие звери? Послушать тебя, так я прямо непредсказуемая скотина.

Наверху закричали, и только что поднятый парус захлопал на ветру. Левен заметила, что капитан смотрит на нее как-то странно.

– Освящающая Илевен, сколько народов ты покорила во славу империи?

– Пять. – Левен ответила не задумываясь. Когда воюешь восемь лет подряд, подробности врезаются в память навсегда, хочешь не хочешь. – Пять новых освященных стран, принятых в теплое лоно империи.

Капитан кивнула, глядя на палубу.

– Мы, ностийцы, ведем свои торговые дела по всему континенту и за его пределами. Мы часто берем на борт тех, кто хочет перебраться в иные земли в поисках лучшей доли – или бежит от беды. – Она подняла глаза и поглядела прямо на Левен. В упор. Ее взгляд, прежде такой дружелюбный и теплый, стал заметно холоднее. Можно даже сказать, заледенел. – Носту перепало немало работенки от тебя и твоих друзей-герольдов за последние годы. И знаешь, те, кто бежал от вашей священной оккупации, называли вас не просто непредсказуемыми скотами, а куда хуже.

– А-а. Понятно. – Левен кашлянула, прочищая горло, и пожалела, что рядом нет ее братьев и сестер – герольдов. – Возможно, те люди, что бегут, не желая сражаться, как раз и есть те, кто отвергает дары империи. Но я обещаю тебе, капитан, держать себя в руках, пока я здесь, на твоем корабле.

Она повернулась к капитану спиной и отошла к борту, стараясь сохранять достоинство. Что ж, ее затея поехать на остров, чьи обитатели славятся своей ненавистью к империи, с самого начала выглядела странной. Чего она ждет от правителей Бретлении? Что те примут ее как родную и дадут ей ответы на вопросы, которые она даже себе толком задать не может?

Глядя на волны, Левен снова вспомнила Босс, ее совет уезжать из Стратума и то, как пальцы старшей больно впились в ее руку.

«Кажется, я во что-то влипла».