Быть грифоном – значит обладать йостом. Охота, полет, забота о йенлинах – вот суть грифона и суть йоста. Йост – это сердцевина нашего существа.

– Вот они!

Инис вздрогнула и теснее прильнула к шее сестры. Они добрались до Эльвинии только ночью и даже не успели приблизиться к гнезду, когда их перехватили грифоны, присланные королевой Феллвин. Инис услышала, как возмущенно вскрикнула Т’руук, когда огромная перламутровая мамаша подлетела к ним, вскинув темно-бордовые когти так, словно собиралась вырвать ей горло.

– Довольно! – раздался голос королевы. Она сверкнула на них огромными золотистыми глазами и отвернулась.

Инис уже не раз ловила на себе этот взгляд – гадливый, смущенный, раздраженный. Сидя на спине Т’руук, Инис расправила плечи и заставила себя смотреть на всех прямо.

– Это они, моя королева! – кричала перламутровая. – Это они напали на мою дочь и изувечили ее! Вырвали из ее головы все перья!

– Ложь! – крикнула Инис в ответ. – Она сама напала на нас! Она и еще один, здоровый такой, с которым она летела!

– Значит, вы признаете, что драка была, – сказала королева Феллвин.

Инис хотела возразить, но королева прикрикнула на нее:

– Замолчи, человек. Сейчас мы пойдем в круг для бесед, и ты будешь говорить там, но только когда я разрешу. Кто-нибудь, сходите за их отцами. Пусть полюбуются.

Круг для бесед представлял собой просторную площадку из белого камня, окруженную высокой стеной из серого камня; на ней грифоны Эльвинии веками выцарапывали когтями картины своих боев и побед, а еще стихи, сложенные за облаками, так что в конце концов стена уподобилась огромному гобелену со сложным, запутанным узором. В круг для бесед приходили грифоны, когда у них возникала распря или даже кровная вражда. Там они излагали свои аргументы всем собратьям по клану, чтобы те рассудили их, а в менее просвещенные времена споры решались в бою – кто первым оказывался на земле, истекая кровью, тот и считался неправым.

Когда они добрались туда, Инис с огорчением убедилась, что их отцы уже находятся в кругу и следят за их приближением. Флейн лежал, скрестив перед собой свои большие лапы, а Т’вор стоял такой напряженный, словно сам был готов выдрать перья кому угодно.

Едва они с Т’руук приземлились, как Т’вор метнулся к ним и всем телом заслонил их от перламутровой грифоницы. Только тут Инис заметила рядом с ней темно-рыжего самца из орлиного клана. Он молча наблюдал за ними из-за плеча самки, но что-то в нем вызвало у девочки глубокое беспокойство. Наверное, это был отец того грифона с красными перьями, который пытался сбить их на землю. Королева Феллвин, как это нередко с ней бывало, выглядела раздраженной и слегка клюнула перламутровую в плечо.

– Т’бр, успокойся, не то я сама выброшу тебя из круга. И ты тоже, T’вор. Итак, что случилось?

Все опять загалдели одновременно. Королева Феллвин раскинула крылья и издала такой страшный, пронзительный рев, что Инис закрыла уши руками. Даже грифоны попятились, отворачивая головы.

– Хватит орать, вы, камнежуи несчастные! Я бы могла сейчас охотиться, а вместо этого разбираюсь с очередной проделкой человеческого йенлина.

– Королева Феллвин, прошу прощения. – Флейн вскочил, и даже шерсть у него на загривке встала дыбом от волнения. – Но мы еще даже не знаем, что произошло.

Королева что-то пробормотала, но кивнула перламутровой:

– Он прав. Расскажи нам, Т’бр.

– Эти двое напали на мою дочь и ее друга, когда те охотились. Существо в человеческом обличье хватало ее своими грязными лапами, пачкая ей перья запахом добычи, а потом сломанным когтем отрезало ее прекрасные перья на затылке. – Т’бр принюхалась и провела клювом взад-вперед по перьям на груди – движение грифона, попавшего в беду. – И вот теперь она изуродована, ее прекрасный гребень навсегда испорчен. Я требую справедливости!

– Неправда! – снова не вытерпела Инис и вскочила, встав на спине сестры во весь рост. В окружении взрослых грифонов она чувствовала себя совсем крошечной. – Это они напали на нас! Они обзывались…

– Они грозились съесть мою сестру, – добавила Т’руук, – и только за это я должна была выпотрошить их обоих!

– Замолчите! – снова взревела королева. – Круг для бесед – не то место, где дети решают свои мелкие разногласия.

– Тогда почему мы здесь? – воскликнула Инис.

Флейн легонько толкнул ее головой и шепнул:

– Помолчи, прошу тебя, малышка. Не настраивай против себя королеву.

Он шагнул в центр круга, где расправил крылья и на мгновение коснулся лбом земли – так, по обычаю грифонов, всегда поступал тот, кто хотел держать речь в кругу. Его поступок, такой неожиданно взвешенный на фоне всеобщего возмущения, казалось, успокоил толпу. Флейн выпрямился и заговорил громко и ясно:

– Мои собратья по стае, странен тот мир, где молодежь не дерется и не ссорится из-за охотничьих угодий. Разве мы все не носим шрамы, полученные еще в юности, во время таких боев? Моя королева права – наш круг не для того, чтобы обсуждать здесь детские ссоры. Так почему мы здесь?

– Мы здесь, Флейн, потому что твой домашний любимец-человек изуродовал мою девочку, – огрызнулась Т’бр. – Она потеряла гребень! И возможно, он никогда уже не отрастет.

Тут вперед выступил тот самый грифон с красновато-коричневыми перьями. Он заговорил тихо и почти так же рассудительно, как Флейн.

– Двойное оскорбление – получить такую травму от человека, – начал он. – Ты прав, Флейн, не стоит переживать из-за шрамов, которые одни детеныши получают в драках с другими. Но это существо – не детеныш, а добыча. Добыча, которую вы привели сюда. Год за годом оно оскорбляет нас своим присутствием среди нас. Когда же этому будет положен конец?

– Когда я вырву тебе глотку, Т’ерн. – Т’вор шагнул в центр круга. – Иди сюда и разберись со мной, ты, хнычущий йенлин.

Королева Феллвин мотнула головой и пробормотала:

– О, как вы мне все надоели.

Она повернулась к Флейну, и ее клюв блеснул, отражая лунный свет.

– Когда вы принесли это сюда, я ведь говорила вам, что у вас будут проблемы, помнишь? А еще я сказала вам тогда, что, когда эти проблемы начнутся, вы будете решать их сами, не так ли?

– Да, моя королева, я помню. Но что, если дело обстоит именно так, как говорят наши дети? И это другие грифоны напали на них? – спросил Флейн. – Разве не право грифона защищаться, если на него нападают?

– Значит, у нас есть слово грифона против слова хищника? – вставил большой рыжий грифон. – Ну, тогда и думать не о чем.

– Я тоже была там! – подала голос Т’руук, дрожа от ярости и страха. – А как же мое слово?

Инис запустила руки в перья на ее шее и вдохнула их древесный аромат. Как случилось, что все так быстро пошло наперекосяк?

– Эх! – воскликнула, не сдержавшись, королева. – Разорвать бы вас всех на куски и скормить червям.

Она повернулась к Инис и устремила на нее свой золотистый взгляд.

– Человеческий йенлин, они говорят правду? Ты срезала перья с гребня того грифона?

Инис похолодела. Она вспомнила, что в сумке, прямо у нее под рукой, лежат яркие серебристые перья. По привычке в любой беде искать защиты и помощи у Флейна, она поглядела на него и увидела боль и надежду в глазах отца. «Ему хочется, чтобы это оказалось неправдой, – подумала она, и ее сердце ушло в пятки. – Он хочет, чтобы я сказала, что это ложь. Но я не могу».

Наверное, внутренняя борьба отразилась на ее лице, потому что она увидела, как изменилось выражение глаз Флейна. Инис медленно потянулась за сумкой, открыла ее и вытащила оттуда перья. Перламутровая грифоница потрясенно ахнула, а отец рыжего издал тихий смешок.

– Видите? – вкрадчиво спросил он. – Оно хранит наши перья как трофей. Недалек тот день, когда оно снимет с кого-нибудь из нас шкуру и наденет ее на себя, как это делают его хищные собратья со зверями.

– Моя королева. – Голос Флейна звучал уже не так уверенно и спокойно. – Моя королева, пожалуйста, позвольте мне напомнить вам о том, что мы шестнадцать лет были семьей Инис, что она не знает никакой другой семьи, кроме нашей, и никого не любит больше, чем своих сородичей-грифонов. Позвольте мне напомнить вам о новых видах искусства, которые она нам показала, и о разных полезных вещах, созданных ее умелыми лапками. Они пошли на пользу и нам, и всей Эльвинии.

Королева Феллвин шумно вздохнула. Все вокруг умолкли.

Инис обняла сестру за шею, глядя на вырастивших ее грифонов, которые стояли бок о бок в круге для бесед. Она понимала, что для них это может стать концом. Если королева прикажет убить ее, Флейн и Т’вор не отдадут ее без боя, а ведь они в значительном меньшинстве.

Инис снова обняла сестру, а затем соскользнула с ее спины на голый камень, где, расправив плечи, посмотрела на взрослых грифонов, которые обступили ее со всех сторон.

– Я уйду, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Я покину Эльвинию и поселюсь где-нибудь на краю нашего мира.

– Нет! – в один голос воскликнули Флейн и Т’руук.

– Помолчите, – приказала королева Феллвин.

Она подошла к Инис и наклонила свою огромную голову, чтобы получше разглядеть ее.

– Значит, ты сама изгоняешь себя, йенлин?

Инис кивнула. Каждый мускул ее тела дрожал от волнения, но внешне она оставалась абсолютно спокойной.

– Я больше не навлеку позор на своих отцов.

– Чушь, – выплюнул Т’вор и скрипнул когтями, оставляя глубокие борозды в камне. – Наша дочь никого не позорит!

– Нет, она права, – задумчиво произнесла королева. – Возможно, вам все же удалось привить ей йост, несмотря на ее человеческие слабости. Инис, ты покинешь центральную Эльвинию, но я разрешаю тебе поселиться на границе. Держись подальше от грифонов, но те, кто хочет, могут навещать тебя там.

Флейн и Т’вор заговорили, но Феллвин щелкнула на них клювом.

– Я сказала!

– Тогда я пойду с ней, – заявила Т’руук. – Никто меня не остановит!

– Королева Феллвин, умоляю. – Флейн молитвенно склонил перед ней голову. – Пожалуйста. Я знаю своих дочерей, они не захотят разлучаться. Справедливо ли так наказывать нас за детскую ссору? Ведь мы теряем сразу обоих детей!

Королева отвернулась, а когда заговорила, ее голос звучал так, словно ей было искренне жаль обоих.

– Вы сами, друзья мои, навлекли на себя эту беду. Ее зерна были посеяны в тот день, когда вы принесли сюда эту бескрылую тварь много лет назад. Бескрылое существо не может долго жить среди крылатых.