Всю ночь Цин не смыкала глаз. Веки упорно не хотели закрываться. Задув свечи и облачившись в чёрный ханьфу, она уселась в кресло напротив двери. Она ждала. Ждала, что к ней в комнату в любой момент ворвутся наставники вместе с заклинателями, призванными защищать академию Цзянь-Фен.

Мысль о том, что приведёт их именно Юшенг, больно царапнула, что стало для Цин неожиданным открытием, которое в скором времени сменилось самым настоящим шоком. Выходит, Лан-Лан оказалась права. У неё и впрямь появились чувства к небожителю. Отпираться бессмысленно. Интересно, насколько глубоко они успели прорасти? Может, ещё не поздно вырвать их с корнем?

Лан-Лан, весь вечер ворчавшая и бросавшая на Цин гневные взгляды, в конце концов уснула, растянувшись на кровати. В плотной темноте комнаты Цин посмотрела на неё. Правильно ли она поступила, оставшись? Может, ей всё же стоило послушать лисицу и покинуть академию? Но тогда она упустит единственную возможность достать кристалл потерянных душ! А значит, подведёт матушку и клан. Нет, она не сбежит трусливо. Она будет ждать…

В её душе всё ещё теплилась робкая надежда, что Юшенг сохранит её тайну, и Цин не смела погасить её, как недавно погасила свечи в комнате. И всё же Юшенг – хранитель небесных врат. Он призван защищать три мира. Наверняка долг и преданность небесному императору и своему клану обяжут его всё рассказать…

Глубокий вздох прорезал темноту комнаты. Цин отвела взгляд от силуэта Лан-Лан и снова уставилась на дверь.

Время шло, но из сумрачного коридора по-прежнему не доносилось ни звука. С каждой минутой тишины её надежда росла. Росла и благодарность Юшенгу, хотя Цин не знала, что стояло за его молчанием. Может, она оказалась права и он ничего не понял?

Под утро, когда Цин окончательно убедилась, что за ней никто не явится, она наконец позволила себе прикрыть глаза. Всего на минуточку! Но, очевидно, бессонная ночь дала о себе знать, и Цин заснула. Прямо в кресле, подперев склонившуюся голову рукой.

Спала она до самого вечера, а когда солнце стало клониться к горизонту, её разбудила Лан-Лан, осторожно коснувшись плеча Цин.

– Что такое? Кто-то пришёл? Заклинатели? – спросонья выпалила она, вскакивая с кресла. Настороженный взгляд синих глаз забегал по сторонам в поисках источника опасности. Не найдя такового, Цин посмотрела на Лан-Лан.

– Нет, – ответила лисица. – Никто не приходил и, вероятнее всего, уже не придёт. Пока ты спала, я незаметно разведала обстановку в академии. Всё тихо, Цин. С воплями никто не носится, не созывают таинственных заклинателей. – Взгляд Лан-Лан сделался задумчивым. – Кажется, этот небожитель и впрямь к тебе что-то испытывает, раз не стал выдавать твою тайну. Может, воспользуешься этим? Как думаешь, он смог бы для тебя найти…

– Хватит! – оборвала её Цин и подошла к окну, за которым уже начало смеркаться. Надо же, она проспала весь день! Хорошо, что сегодня не было занятий.

– Ну, может, я и ошиблась. Может, и нет у него никаких чувств, а сам он просто болван, как ты и говорила! – принялась рассуждать Лан-Лан. – Ты права, не стоит впутывать этого Юшенга в наши с тобой дела! Да кто он вообще такой?

– Сплетничаешь, лисица?

– Не сердись, Цин! Тем более в такой день! – ласково сказала Лан-Лан и, подойдя к Цин, обняла её за плечи. – С днём рождения тебя! Знаешь, я тут подсчитала… Выходит, тебе уже двести девятнадцать лет!

Цин удивлённо моргнула, обернувшись на лисицу. И впрямь. Сегодня день её рождения!.. Со всеми этими переживаниями она совершенно забыла о нём!

– Давай-ка мы в честь праздника наведаемся с тобой в кухонные помещения. Наверняка там уже никого нет. М-м? Что скажешь? – предложила Лан-Лан и облизнулась.

– Я не голодна, но ты сходи, – вяло улыбнулась Цин.

– Вот как? Тогда жди меня здесь. Я раздобуду чего-нибудь вкусненького и сразу же вернусь, – пообещала Лан-Лан и исчезла из комнаты.

Но сидеть на одном месте Цин не захотела. Она и так провела весь день в четырёх стенах. Хватит! Она выскользнула в пустой коридор, а затем прошла на открытый балкон.

Осеннее солнце давно скрылось за горизонтом. Небо окрасилось тёмно-синей краской. Стылый воздух быстро пробрался под одежду, которую Цин так и не сменила и теперь стояла вся в чёрном. Впрочем, для волнений не было повода. Вряд ли кто-то увидит её здесь. Как Цин уже успела заметить, этот балкон не был таким уж популярным местом среди учеников.

Глубоко вдохнув, Цин позволила вечерней прохладе взбодрить её. Сколько она простояла на том балконе? Час? Может, два? Цин не знала. Она потеряла счёт времени. Но возвращаться обратно в комнату ей совершенно не хотелось. Ухватившись руками за балюстраду, Цин выглянула во внутренний двор. Он был пуст, словно в академии пропали все разом. Хорошо бы!

Полностью погрузившись в свои мысли, Цин вздрогнула, внезапно почувствовав чьё-то прикосновение к своему плечу. Резко обернувшись, она вскинула вверх руки, словно готовясь отражать удар, но так же резко замерла. Руки зависли в воздухе, глаза изумлённо распахнулись, а сердце подскочило к горлу, как только она увидела перед собой Юшенга. Его белоснежные одежды развевались на холодном ветру.

– Так и знал, что застану тебя здесь, Юй Цин! – сказал он, растягивая губы в несмелой улыбке.

Юшенг не сводил с неё взгляда. Цин смотрела на него в ответ. На его лице виднелись следы усталости. Очевидно, не только Цин плохо спала этой ночью. Неужели Юшенгу тоже было не до сна? Что его тревожило? Хотела бы она знать!

Время шло, а они так и стояли в тишине. Наконец, рвано выдохнув, Цин сипло произнесла:

– Откуда?

Даже она не знала, что явится сюда!

Юшенг подошёл ближе, и аромат мяты и гибискуса защекотал ей нос.

– Когда ты в плохом настроении, ты приходишь сюда либо идёшь в зал. – Он склонился к её лицу. Цин совершенно не знала, как реагировать на эту близость. – Надеюсь, это не мой вчерашний поцелуй так расстроил тебя? Обещаю, я больше не поцелую тебе без твоего согласия…

Лицо Цин вспыхнуло, и, не отдавая отчёта в своих действиях, она прикрыла его рот своей ладонью.

– Ты что болтаешь? – Она бросила испуганный взгляд по сторонам, при этом ощутив его мягкие губы на своих пальцах. Он что, поцеловал ей руку? – Вдруг кто-то услышит?

Юшенг отнял её ладонь от своего лица, но отпускать не спешил. Вместо этого он переплёл её заледеневшие на ветру пальцы со своими тёплыми, создавая контраст.

– Здесь никого нет. Только ты и я, – улыбаясь, сказал Юшенг. Затем он отпустил её ладонь и выудил из рукава своего ханьфу нефритовую шпильку белого цвета. Она выглядела совсем просто, но в то же время изящно. – С днём рождения тебя, Юй Цин!

Произнеся эти слова, он осторожно воткнул шпильку ей в волосы, собранные в высокий пучок на голове.

Цин ошалело наблюдала за его действиями. Слова застряли в горле, но она всё же заставила себя заговорить.

– Откуда… Откуда ты узнал?

Юшенг рассмеялся, поправив прядь волос, обрамляющую её лицо. Кончики пальцев коснулись её щеки, вынуждая Цин смутиться ещё сильнее.

– Я же говорил, что у хранителя небесных врат есть некоторые привилегии!

– Пользоваться своим положением – бесчестно!

– Не поздравь я тебя, как бы смел смотреть тебе в глаза после этого?

– Пережила бы! – фыркнула Цин. Затем она вскинула на небожителя взгляд. Она понимала, что должна что-то сказать, как-то объяснить вчерашнее. Но почему же он сам молчит? Почему ничего не спрашивает? – Юшенг, вчера я…

Не позволив Цин договорить, Юшенг неожиданно обнял её, крепко прижимая к себе. Уткнувшись ему в грудь, Цин ощущала, как сильно грохочет его сердце. Так же сильно, как и её собственное.

– Я не тороплю тебя, Цин. Когда ты захочешь мне всё рассказать, я тебя выслушаю, – прозвучал его проникновенный шёпот рядом с её ухом. – И от своего слова не отступлюсь. Несмотря ни на что. Мне не важно, кто ты! Я хочу быть рядом…

Его руки ещё крепче сжали её в объятиях. Несмело Цин обняла его в ответ, наслаждаясь этим теплом.

– Сколько ты уже стоишь здесь? Ты же замёрзла! – возмутился вдруг Юшенг, нехотя размыкая руки. – Возвращайся в комнату!

– Но…

– Возвращайся! – подтолкнул её в спину Юшенг. – Кое-кому тоже не терпится тебя поздравить!

– Ван Юшенг, ты что, всем рассказал? – ахнула она, с укором посмотрев на него, пока они шли в сторону её комнаты.

– Нет, только твоим друзьям!

Друзьям… Цин едва не сбилась с шага. Она думала, что в этой академии её окружают лишь враги. Выходит, ошибалась…

Вскоре они оказались у дверей её комнаты. Когда Юшенг распахнул перед ней деревянную створу, из комнаты послышался громкий нестройный возглас: «С днём рождения, Цин!»

А внутри её уже дожидались Юйси, Мэн Яо и Чен. На их лицах блуждали улыбки.

– Проходи скорее! – засуетилась Юйси, подталкивая Цин к столу. – Смотри, что у меня здесь?

– Это же лапша долголетия[20]! – оторопело произнесла Цин.

– Точно! – подтвердила демоница. – Мэн Яо лично приготовила её. Для тебя, Цин!

Последний раз лапшу для неё готовили матушка и Сиу. На её восемнадцатый день рождения.

– А Чен выбрал для тебя самый лучший гуцинь! – вставила Мэн Яо.

Цин нервно рассмеялась. Она совершенно не представляла, как ей реагировать и что сказать.

– Я вам так благодарна! – наконец произнесла она, уставившись на лапшу.

– Ну что ты, Цин! – рассмеялась Юйси.

– Но ты могла и сама нам сказать, что у тебя день рождения! Негодница! – упрекнула её Мэн Яо. – Если бы не хранитель Юшенг, мы бы так и оставались в неведении!

– Мэн Яо права! – поддержала её демоница. – Нехорошо скрывать что-то от своих друзей, Юй Цин!

Всё внутри Цин перевернулось после этих слов. Они считали её своим другом, а она… Она врала им, глядя в глаза! Врала с самого первого дня. Врала и не смела открыться. Ведь на кону стояла судьба её клана. Цин не имела права рисковать!

«О, если бы вы только знали!» – подумала она, смотря на их счастливые и доверчивые лица.

«И ты продолжишь им врать!» – настаивал внутренний голос, с которым Цин вынуждена была согласиться.

Как только за ними закрылась дверь, Цин прижалась спиной к деревянной поверхности, переводя дыхание. Глаза защипало от скопившихся слёз.

В ту же секунду в её сознании вспыхнули слова Юшенга, которые он направил ей с помощью техники хранителей Цзы Ху.

«Надеюсь, ты не забудешь этот день, Юй Цин!»

Она с силой зажмурилась, пытаясь вытравить его слова из своей головы. Потом, не справившись с нахлынувшими эмоциями, Цин медленно сползла вниз по стене, разразившись беззвучными рыданиями.