Вечером следующего дня, когда осенние сумерки опустились на Ли-Сянь и во дворе академии зажгли фонари, Юшенг пожаловал в комнату Цин.

– Как ты себя чувствуешь? – с ходу спросил он, вглядываясь в её лицо.

– Уже лучше. Юйси и Мэн Яо принесли мне лекарство и проследили за тем, чтобы я выпила всё без остатка, – ответила Цин и поморщилась, вспоминая горький вкус тёмного густого напитка.

А ещё они сказали, что это Юшенг повлиял на наставника Чанпу, и тот отменил её наказание. Как он это сделал, для Цин оставалось загадкой. Юйси и Мэн Яо тоже ничего не знали, иначе непременно рассказали бы ей. Интересно, как на эту новость отреагировала Сянцзян? Цин понадеялась, что небожительница лопнула от злости.

– Готова? – спросил Юшенг, усаживаясь на пол посреди комнаты, которую слабо освещал свет нескольких свечей.

Его взгляд взметнулся вверх, побуждая Цин присоединиться.

Устраиваясь напротив Юшенга, она размышляла о том, сможет ли утаить от него свою тёмную ци. Бальзам всё ещё действовал, значит, у неё должно получиться. Хотя…

Она бросила на Юшенга беглый взгляд. Да уж, он явно не был глупцом. Цин давно осознала это и приняла. Ладно, она должна хотя бы попытаться. Если что-то пойдёт не так, она просто прервёт движение своей ци к нему. В конце концов, скажет, что ей нездоровится. Звучит вполне правдоподобно.

Цин уселась на пол, отзеркалив позу Юшенга, и какое-то время они так и сидели, смотря друг на друга в желтоватом полумраке.

Юшенг не выдержал первым.

– Может, уже начнём?

Она кивнула, несмело протянув ему руки, выглядывающие из широких рукавов бледно-голубой одежды. Не мешкая, Юшенг заключил их в плен своих тёплых ладоней.

– Закрой глаза, – сказал он, при этом сам прикрывая веки.

Цин безропотно подчинилась.

– И направь потоки своей ци по меридианам прямо ко мне, – раздалась его очередная просьба.

Распахнув глаза, Цин прикусила губу. Во что она ввязалась?

– Цин? – негромко позвал Юшенг.

Он чуть склонил голову вбок, изучая её тёмно-карими глазами.

– Цин? – повторил он, подавшись вперёд. – Что-то не так?

– Я… – промямлила она, ища оправдание. Как назло, ни одна дельная мысль не лезла в голову! – Прости, я…

– Ты что?

– Мне…

Ложь упорно не шла с её языка.

– Цин, я не причиню тебе вреда! – пообещал Юшенг, погладив её ладони. – Расслабься, я чувствую, как ты напряжена и зажата!

«Легко тебе говорить! Тебе-то скрывать нечего!» – мысленно огрызнулась она.

Но всё же попыталась выполнить его просьбу. Она прикрыла веки, глубоко вдохнула воздух, пропитанный запахом мяты и гибискуса, и направила потоки своей тёмной ци по меридианам тела. Она чувствовала, как ци течёт внутри неё. Медленно. Тягуче. Словно патока. Цин нахмурилась. Обычно ци текла стремительно. Неуловимо. Словно бурный поток воды. Почему же сейчас всё совсем не так? Неужели из-за бальзама? Он замедляет её ци? Юшенг тоже ощущает это?

– Цин? – ворвался в её хаотичные мысли голос Юшенга. – Сосредоточься!

Кажется, он ничего не почувствовал, хотя их руки были тесно переплетены.

– Сядь ближе! – попросил Юшенг.

Цин сократила расстояние между ними до минимума, и теперь их колени плотно соприкасались.

– Ничего не понимаю! – озадаченно произнёс Юшенг, открывая глаза. – Я знал, что ци человека отличается от ци небожителей, но… Я совершенно тебя не чувствую! Может, сядешь ближе?

– Куда ещё ближе, Ван Юшенг? – возмутилась Цин. – Ты за кого меня принимаешь? Это неприлично!

– Значит, подайся вперёд! – не унимался он.

Шумно выдохнув, Цин подалась к нему корпусом.

– Ещё ближе, Цин!

Она снова подчинилась, понимая всю тщетность этих действий.

Внезапно она почувствовала, что его тёплое дыхание защекотало ей губы. Цин распахнула глаза и упёрлась взглядом в лицо Юшенга. Их разделяло такое крошечное расстояние, что Цин видела каждую чёрточку его лица. Видела пушистые ресницы, что отбрасывали тень на щёки. Видела родинку слева. А ещё видела губы Юшенга. Они были в такой опасной близости от её собственных губ…

– Цин? – позвал Юшенг, вынуждая её посмотреть ему в глаза.

Их взгляды схлестнулись в полумраке комнаты. Его тёмные глаза не отрываясь смотрели на Цин. Смотрели так, что она не могла пошевелиться. Его взгляд удерживал её на месте. Не отпускал.

Мысли в её голове завертелись с сумасшедшей скоростью. Ей так хотелось податься немного вперёд, будто невзначай, и сократить расстояние между ними. Только бы почувствовать вкус его губ. Всего на секунду. Но она не успела…

Вместо неё это сделал сам Юшенг. Очевидно, им владело то же желание. Не раздумывая, он коснулся своими губами её губ. Одна его рука легла Цин на затылок, не позволяя ей отстраниться.

Впрочем, Цин и не думала делать этого. Её глаза сами собой закрылись, пока Юшенг неспешно целовал её. Его рот был тёплым, а губы – мягкими и нежными.

В тот миг, когда Цин поняла, что отвечает на поцелуй, она внезапно ощутила, что энергия её ци будто пробудилась ото сна. Она забурлила, заискрила и потекла по меридианам быстро, свободно и легко. Словно поцелуй Юшенга убрал какое-то препятствие с её пути, освобождая ей дорогу. Тёмная энергия струилась, пытаясь вырваться из её тела. Она рвалась к чистой ци Юшенга. А та в свою очередь неслась бешеным потоком к Цин. Они жаждали воссоединиться, жаждали замкнуть круг.

Хватка Юшенга на её затылке усилилась, а его губы стали действовать смелее, жадно сминая её губы. Его напор не пугал Цин. Напротив, она сама подалась вперёд, будто хотела слиться с ним в единое целое. Она жила и дышала этим поцелуем. Черпала из него силу. Энергия его ци уже перетекла в её меридианы и неслась по ним, наполняя тело. Она смешивалась с её тёмной ци. Они тянулись друг к другу, образуя что-то новое. Неизведанное. Незнакомое.

По телу Цин прошла лёгкая дрожь, а руки Юшенга, горячие и крепкие, прижали её ещё ближе. Его хватка сделалась сильнее.

«Ещё! Мне нужно ещё!» – едва ли не хныкала Цин, отчаянно желая раствориться в его руках.

Полностью поглощённая этим поцелуем, Цин даже не заметила, как вокруг них заструились тёмные и белые всполохи света. Они завихрились, окутывая их, пока Юшенг и Цин пили и черпали эту энергию друг в друге.

В комнате стало светло как днём.

С губ Цин сорвался тихий, едва различимый стон, который сразу же потонул в сгустившейся энергии, что пульсировала между ними. Цин трясло от переполнявших эмоций и ощущений. Она чувствовала ответную дрожь Юшенга.

Внезапно в груди Цин стало жечь. Сначала не сильно, но с каждой секундой жжение всё нарастало и нарастало, пока не сделалось непереносимым. Это жжение вмиг отрезвило её. Привело в чувство.

К Цин вернулась ясность ума, которую она утратила под натиском мягких и нежных губ Юшенга. Она чувствовала тёмную энергию своей ци, вырвавшуюся из-под контроля. А что же Юшенг? Он тоже ощутил её ци? Наверняка! Её охватил страх. Что же она натворила?

Эта запоздалая мысль придала Цин сил. Она упёрлась руками Юшенгу в грудь и оттолкнула его.

Нехотя он разомкнул объятия. Его глаза застилала непроницаемая пелена.

– Ты что? – выпалила она, тяжело дыша и смотря на него во все глаза. Сердце безумно колотилось. Кровь бурлила. Губы пульсировали от его недавней ласки.

– Ты!.. – ошарашенно произнёс Юшенг, в свою очередь разглядывая Цин.

Пелена мигом слетела. Его взгляд блуждал по её лицу, словно он видел Цин в первый раз.

– Ты!.. – снова повторил он, но уже тише. Голос прозвучал задушенно. Понимающе. Обречённо.

– Я? – возмутилась Цин, отползая всё дальше от него. Комната просто трещала от переполнявшей её энергии. – Это ты! Зачем ты это сделал? Зачем поцеловал меня?

Вместо ответа Юшенг продолжал сверлить Цин взглядом. Что за ним скрывалось? Он всё понял и теперь ненавидел её? Хотела бы Цин это знать!

Они долго смотрели друг на друга, словно пытались разобраться в своих эмоциях и ощущениях. Цин всё ждала, когда же он скажет о её тёмной ци? Когда спросит? Когда потребует объяснений? Ведь он наверняка почувствовал. Не мог не почувствовать!

Но время шло, а Юшенг всё так же молчал и лишь пялился на неё во все глаза. Потом, словно пьяный, поднялся на ноги. Его слегка пошатывало.

– Прости, Цин, – сдавленным голосом произнёс он. – Я, наверное, лучше пойду. Прости…

Он пятился к двери, продолжая смотреть на Цин, и вскоре вышел из комнаты.

Не успела за ним закрыться дверь, как в комнате появилась Лан-Лан. Лицо лисицы перекосило от злости. Золотистые глаза пылали дьявольским огнём.

– Ты что творишь, Цин? – с ходу набросилась она. – Ты хоть соображаешь, что сейчас будет?

Сглотнув, Цин тряхнула головой.

– Он ничего не понял, иначе бы сказал, – без особой уверенности в голосе произнесла она.

Она до сих пор не могла забыть, как ци Юшенга текла по её меридианам. Как её собственная ци рвалась к нему. Это ощущалось так… правильно. Но почему? Разве такое возможно?

– Он не сказал тебе, но сейчас пойдёт и скажет кому надо! – упрекнула Лан-Лан. – Как ты могла? Я же просила держаться от него подальше! Я знала, что так всё и получится! Теперь у тебя не будет шанса добыть артефакт! Ну и дура же ты, Цин!

– Думаешь… – Цин не смогла сразу сформулировать вопрос. Голос дрожал. – Думаешь, он понял, что я демоница? Думаешь, он расскажет?..

– Даже я почувствовала твою тёмную ци! – зашипела Лан-Лан. Наверное, впервые Цин видела её такой злой. – А он и подавно! Вы были так близко друг к другу!

Лан-Лан вытянула губы вперёд, изображая поцелуй.

– Почему же он тогда промолчал? – не унималась Цин.

– Не будь ещё большей дурой! – взвилась Лан-Лан. – Сейчас сюда сбегутся наставники, и тогда…

– Он не понял! – уверенно заявила она. – Он ничего не понял!

«А если и догадался о чём-то, то почему-то промолчал, – подумала про себя Цин, отходя от двери. Голова шла кругом, а по телу всё ещё струилась ци Юшенга. – Почему же ты промолчал, Ван Юшенг? Почему не обвинил меня?»

– Ладно, скоро узнаем, – складывая руки на груди, выпалила Лан-Лан. – Но я бы на твоём месте не ждала ничего хорошего!