– Один из ключевых моментов нашего с вами занятия – умение культивировать в паре, – шелестящим голосом вещал наставник Чанпу, расхаживая по классной комнате.

Цин сидела так тихо, чтобы не дать старикашке ни единого повода прогнать её.

Занятия снова возобновились, после того как вчера вечером все ученики и наставники вернулись в академию. В их отсутствие Цин вместе с Лан-Лан обшарили весь третий этаж вдоль и поперек, но… Разумеется, они так и не обнаружили, где находится хранилище. Главный наставник Янлин хорошо постарался. Даже слишком.

Погода за окном совершенно не радовала. Хмурые тучи бродили по небу. Ветер выл. Впрочем, настроение у Цин было под стать погоде. У неё жутко болела голова, ведь прошлой ночью Цин почти не сомкнула глаз, переписывая сутры. Но она не жаловалась. Так она могла отвлечься от мыслей о Юшенге, неустанно преследовавших её в последние дни. Он словно вознамерился свести Цин с ума, без спроса проникая в её сны и мысли. Но что ещё хуже, ей снился слепой предсказатель. Он указывал на Цин своим скрюченным пальцем, а в его незрячих глазах читался немой укор.

– Во время культивации вы обменяетесь духовной энергией со своим партнёром, – продолжил наставник Чанпу. – Почувствуете его ци…

– То есть партнёр увидит мою ци? – внезапно перебила его Цин, только представив, чем может закончиться такая культивация.

Го Мэн Яо громко и испуганно ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Юйси болезненно толкнула Цин в бок.

Наставник Сан Чанпу бросил на неё злобный взгляд.

– Госпожа Юй, – его голос сочился ядом. – Вы снова захотели за дверь? Вам нравится там проводить занятия?

– Нет, – отозвалась Цин и поморщилась. В левом виске болезненно запульсировало.

– Тогда сидите молча! – крикнул наставник Чанпу и тут же зашёлся приступом кашля. – Гадкая девчонка!

Он схватил со стола дощечку и стремительно подошёл к ней, но внезапно замер, уставившись на сутры, что лежали перед Цин.

– Это что такое? – взревел он. Цин видела, как его глаза в одно мгновение налились кровью. – Я вас спрашиваю, что это такое, девица Юй?

– Это «Алмазная сутра»[19], которую вы просили переписать за праздники, – ответила Цин.

После её слов в классной комнате воцарилась оглушающая тишина. Лица всех учеников разом обратились к Цин.

– Я? – змеёй зашипел старикашка. Его собственное лицо приобрело пурпурный цвет. – Я просил переписать?

– Да, – кивнула Цин, совершенно сбитая с толку. Она не могла понять, за что он так взъелся на неё. И почему вдруг все замолчали? – Вы. Сутры принесла мне Хоу Сянцзян.

– Кто? Я? – послышался сзади изумлённый голос Сянцзян. – Что ты такое говоришь, Юй Цин? Ничего я тебе не приносила! Зачем ты это придумала?

Обернувшись, Цин взглянула на неё, но Сянцзян и впрямь выглядела так, словно не заходила к ней в комнату в день празднования середины осени. И Цин бы поверила этому её возмущённо-обиженному взгляду и подрагивающим розовым губам, если бы лично не брала тем вечером сутры из её рук. Жаль, что этого никто не видел.

– Да, Хоу Сянцзян, именно ты, – уверенно заявила Цин. – Я говорю правду!

– Наставник Сан Чанпу, клянусь, я ничего не приносила госпоже Юй! Я знаю о вашем запрете на «Алмазную сутру», – чуть ли не плача, выпалила Сянцзян. – Юй Цин, почему ты клевещешь на меня? Я ведь была так добра к тебе и даже извинилась перед тобой! Шун не даст соврать мне!

– Сестрица Юй, – тут же раздался тягучий голосок Шун. – Хоу Сянцзян говорит правду! Зачем ты оговорила её? Ты поступаешь некрасиво!

«Ах ты мерзкая лгунья!» – думала Цин, смотря в перекошенное лицо Сянцзян.

И всё же Цин не могла не отдать Сянцзян должное. Она всё продумала до мелочей. Даже Шун с собой взяла, чтобы та смогла подтвердить её слова. А она, Цин, так легко попалась в её ловушку. Глупая!

– Госпожа Юй, почему ты такая неблагодарная? – всхлипнула Сянцзян. – Я ведь не сделала тебе ничего дурного! Хранитель Юшенг, ты видишь? Она оклеветала меня! Она ненавидит меня и хочет опозорить перед всеми! Наставник Чанпу, моя честь, честь дочери небесного генерала Хоу Хонга, запятнана! Неужели вы оставите это просто так?

Сянцзян не сдержалась и расплакалась. Шун бросилась успокаивать её.

– Госпожа Юй! – пыхтел от злости наставник Чанпу, подойдя к её столу. Деревянная дощечка с громким стуком опустилась на его край. – Я вас предупреждал, что в следующий раз вы будете отбывать наказание, стоя на коленях! Ступайте во двор и стойте там до тех пор, пока у вас не возникнет желание извиниться перед госпожой Хоу, которую вы оклеветали! Впредь будет вам уроком!

Всё внутри Цин взбунтовалось против этого. Её ноздри гневно раздувались. Извиняться перед Сянцзян? Она не станет! Ни за что!

Уже по привычке Цин поднялась со своего места и направилась в коридор, а затем вышла на улицу.

Погода окончательно испортилась. Небосклон затянуло тёмными серыми тучами, обещавшими обрушиться на землю проливным дождём. Дул пронизывающий ветер, едва не сбивая Цин с ног.

Но Цин была так рассержена, что не замечала всего этого. Она спустилась со ступеней и, повернувшись к ним лицом, опустилась на колени. Каменная плитка была твёрдой и ледяной.

Внутри Цин всё клокотало от злости. Как же она сглупила, поверив Сянцзян! А этот мерзкий старикашка! Наверняка думает, что Цин приползёт просить прощения! Да ни за что! Она лучше простоит здесь до самого утра, чем станет извиняться перед Сянцзян! Небожительница того и добивается.

Проклятия в её голове летели на незадачливого наставника и небожительницу ещё очень долго, пока у Цин не иссяк запас грязных ругательств, которых они заслуживали.

Время шло. Уже закончились занятия, а Цин всё так же стояла. Ветер трепал её одежду, совершенно не подходящую для нахождения на улице, и стоило гневу поумериться, Цин стала мёрзнуть. Когда у неё заколотились от холода зубы, во дворе появились Юйси и Мэн Яо. В руках демоница несла плащ чёрного цвета. Подойдя к Цин, она накинула плащ ей на плечи.

– Цин, как ты умудрилась принести на занятия наставника Чанпу «Алмазную сутру»? – негодовала Юйси, пока поправляла плащ. – Все в академии знают, что наставник Чанпу не выносит этих писаний! Однажды он опоздал на встречу с небесным императором, переписывая «Алмазную сутру». С тех пор он запретил приносить её на свои занятия. Почему ты не спросила у меня или у Мэн Яо?

«Сянцзян тоже знала, поэтому и принесла мне их! Вот дрянь! – злилась Цин. – А я тоже хороша! Нашла кому верить! Дура!»

Во взгляде Юйси Цин заметила искреннее беспокойство. Впрочем, как и во взгляде Мэн Яо.

– Попроси прощения, Цин, – наставляла Юйси.

Поймав на себе яростный взгляд Цин, она покачала головой.

– Ты заболеешь, стоя здесь так долго! Посмотри, погода портится. Ещё час, и пойдёт дождь! – поддержала её Мэн Яо. – Мы знаем, что ты не виновата, но… Ты простынешь, Цин! Не упрямься! Просто извинись!

На лице Мэн Яо появилось умоляющее выражение, отчего Цин лишь сильнее вскинула голову вверх. Она не станет извиняться! Она ни в чём не виновата!

Юйси и Мэн Яо постояли с Цин ещё какое-то время, увещевая её извиниться, но, так и не получив ни слова в ответ, ушли с холодного ветра.

– Может, у хранителя Юшенга получится переубедить наставника Чанпу, – услышала она голос Мэн Яо, прежде чем они обе скрылись за дверьми, ведущими в здание академии.

Вскоре после их ухода сбылось предсказание Мэн Яо. Пошёл дождь. Сначала мелкий и противный. Потом всё сильнее и сильнее, пока окончательно не перерос в самый настоящий ливень.

Цин мигом промокла до нитки. С волос текло, спускаясь на лицо. От холода Цин задрожала. Зубы клацали. Цин прикрыла глаза, чтобы туда не попадала вода.

Шум дождя заглушал все прочие звуки, что раздавались во дворе.

В какой-то момент Цин перестала ощущать, что на неё попадает холодная вода, хотя шум дождя не прекратился. Он всё так же громыхал, оглушая её. От неожиданности Цин распахнула глаза. Над ней кто-то держал зонт. Подняв взгляд выше, она увидела Юшенга.

– Почему ты не рассказала мне про сутры? – пытаясь перекричать шум дождя, спросил Юшенг. – Идём!

Цин поджала губы. Неужели он думает, что она пойдёт извиняться? Не бывать этому!

Колени ужасно болели от долгого стояния на камне. Наверно, она стёрла их в кровь. Голод, усталость и бессонная ночь совсем обессилили её, и она слегка пошатнулась.

– Цин, ты же сейчас упадёшь! – снова зазвучал голос Юшенга. – А потом ещё и заболеешь! Идём!

Она тряхнула головой, проигнорировав его слова. И что он пристал?

– Ай-й! – едва не рыкнул Юшенг. В его голосе послышалась злость. Он что, злился на неё?

Может, от негодования, а может, и от усталости, но Цин больше не могла стоять. Её зашатало, и она стала опускаться на землю. Сознание медленно покидало её.

Открыв глаза, она почувствовала, что её куда-то несут, бережно удерживая на руках. Повернув голову, она увидела рядом со своим лицом лицо Юшенга. Запах мяты и гибискуса, смешанные с дождём, окутали её.

– Ты просто жуткая упрямица, Цин! – сказал он, с тревогой взглянув на неё.

Его губы, мокрые от дождя, находились так близко от её губ, что, пока он говорил, она не сводила с них пристального взгляда.

– Ты меня слышала? – позвал он, поднимаясь по лестнице, ведущей на второй этаж.

– Я ни в чём не виновата! – прохрипела она. Кажется, всё же простудилась, несмотря на плащ Юйси.

– Я это знаю, Юй Цин! – заверил он.

Они уже подошли к комнате Цин. Юшенг отворил двери и прошёл внутрь. Прямым ходом он направился к кровати. Опустив на неё Цин, он сбросил с её плеч мокрый плащ, а затем потянулся к поясу насквозь промокшего ханьфу, словно намереваясь развязать его. Цин замерла, уставившись на него. Неужели он собирался раздеть её? Будто опомнившись, Юшенг резко убрал руки, сжав их в кулаки.

– Прости, Цин, – сказал он, смутившись. – Дальше ты сама.

Она кивнула. Несколько капель воды с волос упали ей на лоб и на щёки. Бережным движением пальцев Юшенг стёр их с лица Цин.

– Наверняка ты простудилась, – сказал он, не сводя с неё гипнотизирующего взгляда. Вздумай он сейчас поцеловать её, она бы не смогла противиться этому. Лицо Цин вспыхнуло. Хорошо, что он не мог прочитать её мыслей! – А ведь завтра нас с тобой ждёт одно важное дело.

– Важное дело? – не поняла Цин.

Она не могла припомнить, что договаривалась о чём-то с Юшенгом. Тем более после всего, что случилось на площади Ли-Сяня во время праздника. Неужели её злые слова не отпугнули его? Почему он всё ещё добр к ней?

– Ну как же. – Он улыбнулся, стерев ещё несколько капель воды с её лица. Кажется, влаги на нём больше не было, но Юшенг касался её щёк, будто не мог удержаться. Цин не сделала попытки остановить его, втайне наслаждаясь этими прикосновениями. – Пока ты отбывала наказание, наставник Чанпу дал нам задание культивировать по двое. Догадываешься, кто достался тебе в пару?

Она удивлённо вскинула брови и пальцем указала на него.

– Именно, Юй Цин, – улыбнулся Юшенг, но уже через секунду стал абсолютно серьёзным. – Ты сказала, что твой путь тернист и труден. Но я всё же рискну пройти его вместе с тобой. Обещаю, я не сверну на полпути! Если только ты захочешь этого. И если позволишь мне…

Цин поражённо уставилась на него, но так и не нашлась с ответом.

– Отдыхай! Завтра после занятий я зайду к тебе.

С этими словами Юшенг покинул её комнату.

Цин же подняла ладонь, коснувшись своей щеки в том месте, где совсем недавно Юшенг касался её. Ей казалось, что она всё ещё ощущала тепло его пальцев, а в её голове продолжали звучать его слова.

О, Юшенг! Если бы ты только знал, о чём говоришь и о чём просишь!..