– Я не стану надевать это! – противилась Цин, впившись грозным взглядом в Лан-Лан. – Ты что ещё задумала, лисица?

В руках Лан-Лан держала нежно-розовый ханьфу, расшитый серебряными нитями. Один из глупых и непрактичных нарядов, что заказала для неё Юйси в лавке госпожи Чунь. Глядя на него, Цин даже предположить не могла, куда сможет его надеть. А сейчас эта хитрющая лисица пыталась подсунуть ей его! Ну уж нет! Она ни за что не облачится в это розовое недоразумение даже в честь Праздника середины осени. Цин передёрнула плечами от отвращения.

– Все уже разъехались, Цин! – настойчиво уговаривала Лан-Лан. – В академии никого не осталось! Тебя никто не увидит!

– Тем более! Я пойду в чёрном! – заявила она, подходя к шкафу. Острый взгляд синих глаз устремился в его глубину.

– Ха! Может, заодно и метку перестанешь скрывать? – сверкнув золотистыми глазами, передразнила Лан-Лан. – А что, если тебя кто-нибудь увидит? Не глупи, Цин!

Она шумно выдохнула и вырвала из рук Лан-Лан розовый шёлк, нехотя признавая правоту её слов. Лисица была права. Тысячу раз права. Цин так и подмывало разорвать наряд в клочья, но она сдержалась.

Как только она закончила одеваться, в двери её комнаты постучали.

– Ты же сказала, что все разъехались? – упрекнула она лисицу.

– Я была в этом абсолютно уверена, Цин… – растерялась та и мигом исчезла.

Цин поплелась к двери, отворив которую застыла. Удивление исказило её лицо, когда в дверном проёме она увидела Хоу Сянцзян.

Уголки губ небожительницы скользнули вверх.

– Прости, госпожа Юй, что беспокою тебя в такой день, – начала Сянцзян. В её голосе звучало вполне искреннее сожаление, такое нехарактерное для небожительницы. – Но наставник Сан Чанпу просил передать, что за праздники необходимо переписать вот эти сутры!

Цин окинула взглядом бумажные свёртки, что Сянцзян держала в руках.

– Почему же он сам не отдал их мне? – насторожилась Цин. Пусть Сянцзян и извинилась, но Цин всё так же ей не доверяла. Впрочем, в академии она никому не доверяла. Но Сянцзян в особенности.

– Возраст, очевидно, – снисходительно улыбнулась Сянцзян. – Но я не настаиваю! Если ты не хочешь их переписывать… просто скажу наставнику, что не нашла тебя.

Сянцзян стала отходить от двери, продолжая сжимать в руках желтоватые листы бумаги, в то время как Цин терзали сомнения. Что, если Сянцзян не обманывает её? Вдруг это и впрямь задание наставника Чанпу? И если она его не выполнит, то он непременно накажет её за это. А он пообещал, что заставит её стоять на коленях за следующий проступок. С другой стороны, это же всего лишь сутры. Что в них может быть опасного?

– Постой! – остановила она Сянцзян. Она не даст повода старикашке Чанпу наказать её! – Я перепишу, раз он так сказал.

– Конечно, госпожа Юй! Думаю, это будет правильно, – улыбнулась Сянцзян, протягивая Цин свёртки. – Мне пора идти! Семья Ван пригласила нас к себе. Будет невежливо опаздывать, ведь я почти часть этой семьи! – Она потупила взгляд в пол. – С Праздником середины осени, госпожа Юй!

С этими словами Сянцзян поклонилась и ушла.

А Цин продолжала стоять у открытой двери, не в силах сдвинуться с места. В её груди будто разлили кислоту, и теперь там нестерпимо пекло. Что такое? Почему она так отреагировала на окончание фразы Сянцзян? Ведь она уже не первый раз слышит о предстоящем браке между Сянцзян и Юшенгом. Почему же именно сейчас её так задели слова небожительницы? Неужели её чувства к Юшенгу переменились?

Ужаснувшись своих собственных мыслей, Цин тряхнула головой, захлопывая дверь.

Спустя полчаса Цин вместе с Лан-Лан шли в сторону городской площади Ли-Сяня. Сегодня в честь Праздника середины осени здесь проходили гулянья. В академии всех освободили от занятий, и ученики разъехались по домам, чтобы провести праздник с родными и близкими. Лишь Цин некуда было податься. Не возвращаться же в грот Вэйюань, в самом деле! Без кристалла потерянных душ ей там нечего делать!

Городская площадь была полна народу. Выступали сказители, завлекая разношёрстную публику, прибывшую в Ли-Сянь со всех трёх миров. Уличные артисты показывали представления. Но самые большие очереди выстроились, разумеется, у торговцев лунными пряниками[18].

– Цин! – пробормотала с полным ртом Лан-Лан, доедая уже пятый по счёту лунный пряник. Несколько крошек упало ей на одежду. – Давай ещё баоцзы купим! Ну пожалуйста! – сделав жалостливое лицо, попросила лисица.

– Иди уже! – усмехнулась Цин, подталкивая Лан-Лан к палатке торговца.

Сама Цин встала неподалёку, поглядывая на развесёлую толпу, пока Лан-Лан толкалась в очереди. Засунув руку в бумажный пакет, Цин, к своему удивлению, обнаружила, что он пуст.

– Вот же! – пробормотала она себе под нос. – Прожорливая лисица! Всё съела! Ни кусочка мне не оставила!

– Надеюсь, ты не меня сейчас ругаешь? – послышался насмешливый голос за её спиной, заставивший Цин обернуться.

Юшенг.

Её сердце при виде небожителя подскочило вверх и забилось где-то в горле. Она была так обескуражена его появлением, что, наверное, впервые в своей жизни стояла и не могла вымолвить ни слова. В голове Цин роились вопросы. Что он здесь делает? Как нашёл её? Ведь он вместе с остальными учениками покинул стены академии ещё утром. Она сама это видела, стоя на балконе! Да и Сянцзян обмолвилась, что встретится с Юшенгом у него же дома.

Но вот он стоял здесь, прямо перед ней, весь в белом… И Цин точно знала, что это не мираж.

Пока она размышляла, Юшенг успел подойти ближе. Шум городской площади внезапно стих, пока его лучистый взгляд скользил по её лицу, будто касаясь его, а затем медленно спустился к её ханьфу. Тёмные глаза небожителя вспыхнули. Что это? Цин показалось, будто она увидела в них восхищение. Неужели ему понравилось это розовое недоразумение?

– Что ты здесь делаешь? – не слишком учтиво спросила она, краешком глаза покосившись на Лан-Лан. Лисица всё ещё стояла рядом с палаткой торговца баоцзы. Только бы она не бросилась сломя голову к ней!

– Хотел тебя увидеть, – ничуть не смущаясь, ответил он. Лицо Цин вспыхнуло. Он это и впрямь сейчас сказал вслух? – И угостить лунными пряниками.

С этими словами он протянул ей пакет, что держал в руках.

– Не надо, – отступила на шаг Цин и показала ему пустой пакет. Шум улицы вновь стал доноситься до её слуха. – Я уже попраздновала, как видишь. Зря старался! И вообще, почему ты здесь? Разве ты не должен быть сейчас со своей семьёй?

– А ты?

– Я сирота! – выпалила Цин, в какой-то мере сказав правду.

– Прости, я забыл, – смутился Юшенг.

Цин прищурила глаза. Забыл? До этого дня она не говорила ему, что у неё нет никого. Очевидно, он хотел сказать «не знал».

Почему-то, глядя на него, Цин ощутила болезненный укол вины и пожалела о слишком резких словах, которые только что произнесла. Она хотела быть с ним честна, но не могла себе этого позволить. Чтобы скрыть своё замешательство, она без всяких церемоний забрала у него из рук пакет с лунными пряниками и направилась вперёд. Юшенг шёл следом. Цин не нужно было оборачиваться, чтобы удостовериться в этом. Она просто знала. Чувствовала его у себя за спиной.

Цин успела сделать всего несколько шагов, как навстречу ей, отойдя от палатки торговца, вышла Лан-Лан. Глаза Цин широко распахнулись. В них мелькнуло предупреждение, не укрывшееся от внимания лисицы.

«Снова он? Что ему здесь нужно?» – ответила ей взглядом Лан-Лан.

Затем, адресовав улыбку кому-то воображаемому, Лан-Лан прошествовала мимо Цин, будто они не пришли сюда вместе.

– Так и куда мы с тобой пойдём? – спросила Цин, как только Юшенг поравнялся с ней.

– Скоро начнётся представление. На площади покажут танец льва и дракона. Можем сходить туда, – предложил он.

Цин бросила на него задумчивый взгляд. Он что, променял вечер в кругу семьи на то, чтобы провести время с ней, глазея на глупый танец? Болван! Самый настоящий болван! И всё же… почему-то эта мысль грела ей душу и заставляла сердце бешено стучать.

Кивнув небожителю, Цин направилась в сторону наибольшего скопления народа. Наверняка они собрались там, желая посмотреть на этот танец.

Как позже выяснилось, Цин оказалась права. На главной площади было не протолкнуться. Все жаждали увидеть представление.

Протиснувшись в гущу толпы, они остановились. Юшенг встал позади Цин, почти вплотную придвинувшись к ней.

«Это только из-за толкотни! – уверяла она себя, чувствуя, как его тёплая ладонь то и дело касается её руки, вызывая рой мурашек. – В противном случае я бы ни за что не позволила ему стоять так близко и уж тем более касаться себя!»

Вскоре забили в барабаны, затем зазвучала громкая музыка, и в центр площади выскочили артисты в костюмах жёлтого льва и красного дракона. Они стали двигаться в такт музыке. Лев тряс гривой, дракон пускал импровизированное пламя из огромной зубастой пасти.

Но сама Цин с трудом могла сосредоточиться на представлении. Близость Юшенга невероятно смущала её. Ей казалось, что он подошёл ещё ближе, и теперь Цин ощущала его тёплое дыхание у себя на виске. Ей стало жарко, очень жарко, а сердце в груди заколотилось ещё сильнее.

– Я больше не хочу смотреть! – спустя какое-то время воскликнула она и бросилась прочь от толпы. Её лицо при этом пылало.

– Тебе не понравилось представление? – растерянно спросил Юшенг, догнав её.

– Нет, не понравилось, – обронила на ходу Цин и пошла дальше, только бы не смотреть на него. Чувства вины и стыда снедали её.

Цин всё брела и брела вперёд, сама не зная, куда направляется. Шумная толпа осталась далеко позади.

Вскоре стемнело, и на площади зажгли фонари. Здесь стало светло, как днём.

– Цин, может, мы… – начал было Юшенг, но внезапно его оборвали на полуслове.

– От своей судьбы не убежать! – раздался тихий шелестящий голос, заставивший Цин заозираться по сторонам.

Слева от них за невысоким столом, стоящим прямо посреди улицы, сидел сморщенный старичок в чёрных одеждах. На его тощую грудь опускалась жидкая седая борода. Его губы почти впали внутрь, выдавая отсутствие зубов. На столе были разбросаны различные амулеты, перья, карты, кости и ещё много атрибутов, явно указывающих на то, что перед ними предсказатель.

– Подойдите, и я расскажу, что уготовано вам судьбой! – снова позвал старичок и поднял на них глаза. Они оказались полностью белыми, как одежда Юшенга, и Цин поняла, что старик слепой.

– Пойдём, Цин, – позвал Юшенг, потянув её за руку.

– Это же просто шарлатан, – тихо произнесла она.

Но Юшенга уже было не остановить. Он подошёл к столу и уселся напротив старика прямо на циновку, расправив свои одежды.

Старик невидящим взглядом уставился на Юшенга. Протянув к нему сухие сморщенные руки, он стал оглаживать лицо небожителя. Спустя мгновение на губах старика появилась мягкая улыбка, обнажившая беззубый рот.

– Твой жизненный путь освещает солнце, а благие деяния твои прославят тебя в трёх мирах! Да, всё так и будет, – вещал он, продолжая ощупывать лицо Юшенга, словно его черты и впрямь могли ему что-то поведать о будущем небожителя.

Цин всё это время оставалась в стороне, насмешливо скривив губы. Неужели Юшенг купится на слова этого шарлатана?

Внезапно лицо старика дёрнулось, по нему прошла судорога, по всей видимости, причинившая старику нестерпимую боль, и он резко перевёл свой невидящий взор на неё. Затем, будто находясь под гипнозом, старик поднялся со своего места и подошёл к Цин.

Он смотрел так, словно видел её. Ухмылка мигом слетела с её лица. Цин нахмурилась. Может, он притворяется слепым? Точно шарлатан! Но тогда почему же от его взгляда ей сделалось так неуютно?

– Ты, – тихо проговорил он, и его белые глаза будто калёным железом жгли Цин. Скрюченный указательный палец был направлен прямо на неё. – Твой путь тернист и извилист!

В считаные секунды старик оказался рядом с Цин. Его сухие ладони уже касались её лица. Цин стояла, не в силах пошевелиться, словно старик своим взглядом пригвоздил её к месту. Его пальцы потянулись вверх, застыв на лбу. От этого движения спина Цин покрылась липким потом. Он ведь не мог видеть её метку? Не мог ведь?.. Он вообще ничего не мог видеть! Он же слепой!

– Небо никогда не коснётся земли, – прошелестел он, пока водил пальцами по её лицу. – Так и ваши пути не должны были пересечься. Никогда, – хлёстко резанул словом старик. – Он солнце, ты же луна, которой неведом белый день. Тебе по сердцу ночь. Тьма.

Внезапно старик вскинул на неё свой невидящий взгляд, заставивший Цин задрожать от страха. Она хотела броситься бежать отсюда без оглядки.

– И всё же, несмотря на годы, что разделяют вас, вы нашли путь друг к другу. Ты понимаешь, о чём я говорю! Да, понимаешь! – уверенно заявил старик. – Ты уже встала на свой путь, а он идёт своим путём. Кого ты выберешь в конце этого пути? Кем пожертвуешь? Знай, выбор сделать придётся, и последствия твоего выбора будут необратимыми. Ты готова к этому? Или же этот выбор сделает он! Но тогда его яркий свет погаснет, и дальше он пойдёт в кромешной темноте, а его путь придётся освещать тебе! Ты сможешь?..

Цин оторопело смотрела на старика. О чём он говорит? Юшенг тоже всё это слышит? Она хотела, чтобы старик замолчал. Немедленно! Развернувшись, Цин бросилась прочь и бежала до тех пор, пока её не настиг Юшенг.

– Цин, постой! – позвал он, бережно беря её за руку. В лёгких Цин бушевало пламя. – Да постой же ты!

– Ну что тебе нужно, Юшенг? – выпалила она, повернувшись к нему. Слова старика до сих пор звучали в её голове.

– Куда ты?

– Возвращаюсь в академию!

– Я с тобой.

– Нет! – запальчиво проговорила Цин. – И не нужно за мной ходить! Лучше бы ты остался дома!

– Тебя так расстроили слова предсказателя? – растерянно пробормотал Юшенг, не отводя от неё взгляда. – Ты ведь сама сказала, что он шарлатан…

– Знаю я! – огрызнулась она. – И всё же в одном он оказался прав. Мы с тобой слишком разные, Ван Юшенг. Вряд ли нам посчастливится идти одним путём.

Каждое слово терзало ей душу. Старик никакой не шарлатан. Им и впрямь нельзя было встречаться. Слишком большая пропасть лежит между ними. Такая большая, что никому из них не преодолеть её!

– Мы сами выбираем свой путь, Юй Цин, – возразил Юшенг, подходя ближе.

– Ты ведь слышал, мой путь слишком тернист и извилист! Я сама пройду его! Без тебя! – выпалила она и дёрнулась назад. На этот раз Юшенг не стал держать её. Он выглядел таким растерянным, что Цин стало его жаль. Но она мигом отбросила в сторону эту жалость. – Мы не можем быть друзьями! Понятно тебе? Возвращайся к своей семье!

Не дожидаясь его ответа, Цин бросилась прочь. В голове пульсировала только одна мысль – она должна найти Лан-Лан. Её сердце безумно колотилось в груди, а глаза пекло от непрошеных слёз. Она часто-часто дышала. Так лучше. Старик прав. Им нельзя сближаться. В конце концов, настанет тот момент, когда ей, Цин, придётся убить Юшенга.