– Комендантский час! – доносился из коридора звучный голос распределителя Тенгфея. Он кричал так громко, что любой глашатай из Ли-Сяня позавидовал бы ему. – Комендантский час! Комендантский час!..

По мере того как распределитель отдалялся от комнаты Цин, его голос звучал всё тише, пока окончательно не смолк.

Лан-Лан подкралась к двери на цыпочках и приложила ухо к деревянному полотну.

– Кажется, он ушёл, – сказала она и обернулась на Цин.

Та стояла неподалёку, облачившись в чёрно-бордовый ханьфу. Широкий кожаный пояс стягивал тонкую талию, наручи плотно прилегали к рукам. Её выбор неспроста пал именно на этот наряд. Цин решила, что в нём будет проще затеряться в полумраке коридора, если вдруг они случайно наткнутся на кого-нибудь. Да и сражаться в нём куда удобнее! Свои длинные волосы Цин собрала в высокий пучок на макушке на манер мужской причёски. Лишь две прядки, выпущенные по бокам от её лица, добавляли ей очарования и выдавали в ней девушку.

– Цин, ты уверена? – уже в который раз нервно переспросила Лан-Лан. Затея с проникновением на третий этаж пришлась ей совершенно не по вкусу. Она так и заявила об этом. – Может, не стоит так рисковать?

Но Цин лишь уверенно кивнула, не собираясь менять своего решения.

Лан-Лан ничего не оставалось, кроме как осторожно толкнуть дверь. Та бесшумно подалась под её пальцами, и лисица выскользнула в коридор. Цин незаметной тенью последовала за ней.

Сейчас в коридоре было тихо и пусто, лишь цепочка фонарей освещала пространство вокруг. Совсем скоро распределитель Тенгфей погасит добрую их часть, оставив на ночь лишь несколько, и коридор утонет в полумраке.

Стараясь не издавать ни единого звука, они прошли в крыло, где располагались мужские спальни, а уже оттуда небольшими перебежками попали к широкой лестнице, что вела на третий этаж. Наверху находились комнаты наставников. Только сейчас, глядя на лестницу, сокрытую темнотой, Цин осознала, что прошло уже больше месяца, как она находилась в академии, но ей так и не довелось побывать на третьем этаже. Да, распределитель Тенгфей предупредил, что ученикам туда вход воспрещён, но когда это Цин останавливали глупые правила? Очевидно, пришла пора исправить это упущение.

Постоянно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху, они с Лан-Лан, точно две воровки, поднялись по лестнице, оказавшись в самом начале длинного ломаного коридора. Здесь было куда светлее, чем на втором этаже, что совершенно не обрадовало Цин. К счастью, на пути им никто не встретился. Наставники, как и ученики, разбрелись по своим комнатам.

Жестом приказав Лан-Лан не шуметь, Цин пошла вперёд. Сердце в её груди безумно колотилось. Если кто-то из наставников сейчас застанет её здесь, то быть беде. Большой беде! Они незамедлительно сообщат в храм Гунь-Тао о проступке их «подопечной», а там и вскроется правда, что в храме знать не знают ни о какой Юй Цин. Ведь она бывала в храме всего один-единственный раз, в тот день, когда стащила их жетон.

Цин тряхнула головой, стремясь отогнать непрошеные мысли, заставляющие её нервничать ещё больше, и сосредоточилась на поиске хранилища.

Юшенг упоминал, что комната находится в самом конце коридора. Что ж, у Цин не было причин не верить ему. За всё время их знакомства он ей ни разу не солгал.

– Куда нам идти, Цин? – прошептала Лан-Лан. Лисица жутко нервничала, покусывая губы, и это не укрылось от Цин.

– Прямо до конца, – указала она направление.

Не мешкая, они направились вперёд. Звуки их тихих шагов были почти неразличимы. Сквозь открытое нараспашку окно, что осталось позади, в коридор поступал прохладный воздух улицы. Они успели пройти совсем немного, когда услышали приглушённые голоса. Лан-Лан вздрогнула, в то время как Цин замерла, прислушиваясь.

Определённо голоса раздавались из-за угла, дальше по коридору.

Лан-Лан взглядом показала, что им лучше уносить отсюда ноги. Да поживее! И Цин бы впору послушать лисицу и бежать обратно в комнату, но… будто что-то удерживало её здесь, в этом коридоре.

Словно находясь под гипнозом, Цин стала на цыпочках красться вдоль стены, чтобы увидеть говоривших. Она добралась до того места, где коридор делал поворот, и остановилась. Прижавшись к стене, осторожно выглянула.

Возле одной из дверей стояла наставница Мейфенг, держа в руках гуцинь. Она с особым трепетом прижимала инструмент к своей груди, словно он был её ребёнком. Рядом с наставницей стоял высокий темноволосый мужчина в таких же белоснежных одеждах, что и госпожа Мейфенг. Из своего укрытия Цин могла разглядеть лишь их профили, очерченные светом фонарей. Но что-то в облике мужчины показалось Цин знакомым. Могла она видеть его раньше? Если бы он только повернулся и она сумела бы разглядеть его получше!..

– Я так рада, что ты не забыл привезти мне гуцинь! – ласковым голосом прошелестела наставница Мейфенг, с нежностью поглаживая инструмент.

Пальцы Цин сильнее вжались в стену, словно она вознамерилась отломить кусочек.

– Как только генерал Хоу Хонг позволил мне отлучиться, я сразу направился к тебе в академию, – отозвался мужчина.

– Помнишь, ты ведь сам сделал этот гуцинь для меня? Я им очень дорожу!

– Разумеется, помню, Мейфенг! И я был весьма удивлён, когда обнаружил, что ты не взяла с собой инструмент! Ты ведь с ним почти никогда не расстаёшься!

Цин была уверена, что уже слышала этот голос и эти интонации в нём раньше. Неужели это?.. Додумать мысль ей не позволила госпожа Мейфенг, вновь заговорив.

– Гуйин, – проворковала она, развеивая всяческие сомнения Цин. Её будто окатили ледяной водой. Сюань Гуйин. Мужчина, что стоял перед госпожой Мейфенг, и вправду был женихом её сестры Сиу. Теперь же он муж наставницы Мейфенг. Выходит, это вовсе не совпадение. – Знаешь, я всё хотела у тебя спросить. Ты помнишь, как звали ту демоницу из Бездны, которую прочили тебе в жёны?

Кровь в жилах Цин заледенела, а тело стала сотрясать мелкая дрожь. Она говорит о Сиу? Наверняка о ней!

– Жена моя, о чём ты только думаешь? Какая ещё демоница? – обхватив ладонями лицо наставницы, вопрошал господин Гуйин. – С чего ты вообще вспомнила о ней?

Дыхание Цин перехватило. И впрямь. С чего бы вдруг госпожа Мейфенг стала вспоминать о Сиу спустя столько лет?

– Да вот что-то вспомнилось на днях. Кажется, появление небесного светила Сяоцянь сулило вам с этой демоницей крепкий союз. Выходит, порой даже Небеса ошибаются! – хохотнула в ответ наставница. – Так как её звали? Сусу?

– Я уже и не помню! – слишком громко рассмеялся Сюань Гуйин, заставив Цин сильнее вцепиться похолодевшими пальцами в стену. – Да и почему я должен о ней помнить?

Он даже не запомнил имени Сиу! Мерзавец! Цин затрясло от ненависти, и лишь ладонь Лан-Лан удержала её от порыва броситься на господина Гуйина. Повернувшись, Цин наткнулась на взгляд лисицы, умоляющий её не делать глупостей. Глубоко вдохнув, Цин снова вжалась в стену.

Господин Гуйин между тем продолжил:

– Их вероломный и жестокий клан был полностью истреблён!

Цин тут же захотела убедить его в обратном, но сдержалась. Ничего, скоро этот гнусный предатель поймёт, как заблуждался. Возмездие клана Чи Су настигнет его!

– Разве о них ещё кто-то помнит? – усмехнулся он.

– Как видишь, я помню!

– Мейфенг, ну зачем ты вообще заговорила об этом? – рассердился господин Гуйин. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не желал этого союза с демоницей!

В его голосе сквозило неприкрытое презрение.

Цин будто ударили со всего маху в живот. Лжец! Какой же он лжец! Цин ещё не забыла, какими глазами Гуйин смотрел на Сиу. Так зачем же он сейчас говорил неправду?

– Но разве мог я противиться воле небесного императора, решившего во что бы то ни стало объединить мир Небес и Бездну? У меня не оставалось выбора!

– Хорошо, – согласилась госпожа Мейфенг. – Раз ты так говоришь, не стану забивать себе этим голову! Позволь я провожу тебя, муж мой. Только оставлю гуцинь!

Всего на секунду она скрылась в комнате, а затем вновь вышла к господину Гуйину. Рука об руку они направились вдоль коридора, прямо навстречу Цин.

– Нужно уходить! – дёрнула её за рукав Лан-Лан, пока Цин стояла и безумным взглядом смотрела на эту парочку небожителей. Её просто переполняло желание поквитаться с ними прямо сейчас. – Цин? Ты меня слышишь?

Будто придя в себя, Цин стала отступать. Дальше простирался коридор, упиравшийся в лестницу, и, вздумай Цин сейчас идти по этому пути, наставница вместе с господином Гуйином непременно увидят её. Взгляд Цин зацепился за распахнутое окно.

– Лан-Лан, живо прячься! – скомандовала она, подходя к нему.

Окно было довольно широким. Цин легко протиснется в него.

– Что ты…

– Живее! Хочешь, чтобы нас здесь застукали?

– А я тебе говорила, что этим всё и закончится! Но разве ты меня послушала? Нет! Ты же всё лучше других знаешь! – шипела Лан-Лан, едва не брызгая слюной.

– Нет времени пререкаться! – оборвала её Цин, бросив беглый взгляд назад. К счастью, ни госпожи Мейфенг, ни Сюань Гуйина она там не увидела.

Яростно полыхнув золотистыми глазами, Лан-Лан исчезла, а Цин торопливо выскользнула в окно. Холодный осенний воздух ударил ей в лицо, когда она оказалась на крыше, влажной после недавнего дождя.

Балансируя на чуть подрагивающих ногах, Цин пошла вперёд, стараясь отойти дальше от окна. Черепица под ногами тихо поскрипывала. Теперь бы найти способ снова попасть внутрь, и так, чтобы не наткнуться на наставницу Мейфенг и предателя Сюань Гуйина! При воспоминании о них всё внутри Цин заклокотало от злости и негодования. Как они смели? Как только смели открыть свой рот, чтобы говорить все эти пренебрежительные слова о Сиу? Они не имели права даже имени её произносить!

С губ Цин сорвался сдавленный полувздох-полувсхлип, и очередной порыв ветра тут же заглушил его. Боль острыми когтями царапала ей сердце и рвала душу. Глаза защипало.

Ледяной ветер пробирался под одежду, но Цин совершенно не обращала внимание на холод, сковывающий движения. Словно чёрная кошка, сокрытая темнотой, она заторопилась вдоль крыши. Добравшись до края, бесшумно спрыгнула вниз и оказалась этажом ниже. Когда позади неё кто-то тихонько приземлился, Цин резко обернулась, вставая в оборонительную стойку.

– Это всего лишь я, госпожа Юй! – подняв руки, сказал Юшенг.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, оторопело уставившись на него.

Когда первое оцепенение прошло, Цин огляделась по сторонам. Он один или с ним Чен? Но позади Юшенга она никого не заметила. Лишь ветер яростно трепал полы его светлого плаща.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – парировал Юшенг, хитро сощурив карие глаза.

– Тебя это не касается, Ван Юшенг! – огрызнулась Цин, опуская руки. Она знала, что рядом с Юшенгом опасность ей не грозит.

– Ещё как касается, Юй Цин! – Юшенг вскинул вверх бровь. – Если тебя поймают здесь после наступления комендантского часа, то непременно вышвырнут из академии! А мы, между прочим, всё ещё работаем в паре над артефактом! Хороша же ты будешь, если оставишь меня одного!

Цин хмыкнула.

– Не болтай глупости! Никто меня не поймает! – уверенно заявила она. – Кроме того, ты сам сейчас не в комнате! Или на хранителя небесных врат правила академии не распространяются?

Он улыбнулся, сделав шаг в её сторону. Ветер доносил до Цин тонкий аромат мяты и гибискуса, исходивший от Юшенга, и она непроизвольно потянула носом.

– Знаешь, – сказал он, и обезумевший ветер почти заглушил его слова. – Будь у тебя красная метка вот здесь, – он осторожно коснулся пальцами её лба, – я бы решил, что ты демоница. Безусловно, Юй Цин, ты была бы самой коварной и одновременно самой прекрасной демоницей Бездны!

Цин широко распахнула глаза и отшатнулась от него, прикрыв пальцами лоб. От ужаса её затрясло. Он же не мог развеять заклинание, скрывающее её демоническую метку? Или всё же мог?..

– Ты… – с трудом выдохнула Цин. – Ты не в себе, Ван Юшенг!

– Не сердись, Юй Цин, – с какой-то нежностью в голосе попросил Юшенг. Он снял с себя плащ и накинул его ей на плечи. – Здесь холодно. Ты можешь легко простудиться!

– В твоём плаще я стала слишком приметной! – упрекнула она его, тем не менее зарываясь сильнее в мягкую ткань, всё ещё хранившую тепло его тела.

Бросив на Юшенга беглый взгляд, Цин направилась вдоль крыши. Она знала, что он идёт следом за ней. Их шагов не было слышно сквозь завывание ветра.

Добравшись до окна, Цин остановилась и заглянула внутрь. Где-то там в полумраке коридора бродил распределитель Тенгфей, задувая фонари.

– Подожди, пусть он уйдёт, – послышался голос Юшенга, в то время как его ладонь коснулась плеча Цин. По спине потянулась вереница мурашек, которые Цин списала на ветер. Холодно ведь, правда?

– Хорошо, – отозвалась она, сбрасывая его руку.

Тихо рассмеявшись, Юшенг отошёл от окна, чтобы распределитель его не заметил, и уселся прямо на крышу. Стоять было глупо и бессмысленно. Сгорбившись, распределитель Тенгфей словно застрял у одного из фонарей, поэтому Цин села рядом с Юшенгом. Его плащ не позволял ей замёрзнуть.

Двор академии раскинулся перед ними как на ладони. В темноте грушевые деревья казались Цин корявыми великанами, тянувшими вверх свои руки.

Юшенг смотрел в тёмное небо, где уже успела показаться серебристая луна. Её чуть размытое отражение Цин видела в зеркальной поверхности луж.

Ветер будто утих на время, и в этой тишине Цин вдруг услышала негромкий голос Юшенга:

– В струящейся воде осенняя луна. На южном озере покой и тишина.

– И лотос хочет мне сказать о чём-то грустном, чтоб грустью и моя душа была полна[17], – так же тихо закончила за него Цин, уже слышавшая эти строки ранее.

Она чувствовала, что Юшенг, не отрывая взгляда, смотрит на неё, но не повернула головы. Пусть глазеет!

– Так что ты делала на крыше, девица Юй? Признаешься? – спросил он после некоторого молчания.

– Вышла полюбоваться на луну, – не моргнув глазом, соврала Цин.

Разумеется, Юшенг не поверил в эту откровенную ложь. Он усмехнулся.

– В такую ветреную и сырую погоду? Без плаща?

– Да, и что? – Цин, наконец, повернулась к Юшенгу, окатив его при этом ледяным взглядом, который студил сильнее пронзающего ветра. У неё тоже имелся к нему вопрос! – А ты? Для чего ты здесь?

– Взгляни сюда, Цин! – вместо ответа попросил Юшенг. Он устремил свой взгляд в тёмное небо, где звёзды едва виднелись из-за туч. Лишь одна из них светила ярче остальных, будто находилась на расстоянии вытянутой руки. Придвинувшись ближе к Цин, при этом задев её плечо своим плечом, Юшенг указал именно на эту звезду. – Видишь? Ты знаешь, как называется эта звезда?

– Нет, – честно призналась Цин.

– Это небесное светило Сяоцянь, – принялся рассказывать Юшенг. – Оно появляется лишь раз в двести лет, предзнаменуя важные события.

Услышав его слова, Цин дёрнулась и впилась злобным взглядом в звезду. Снова эта звезда! Та, точно насмехаясь над Цин, подмигивала ей золотисто-зелёным светом.

– Вижу, ты уже слышала о Сяоцянь раньше!

– Слышала, – сухо отозвалась Цин, не смея отвести взгляда от звезды.

– Она предзнаменует век процветания и благополучия. Влюблённым парам появление Сяоцянь сулит счастливое будущее и крепкий союз, – как ни в чём не бывало продолжил он.

Цин резко вскинула на него голову. Её синие глаза горели безумным огнём.

– Ничего хорошего появление Сяоцянь не сулит! Никому! – отчеканила она, с трудом сдерживая гнев. – Это просто звезда! И не нужно придавать ей слишком большую значимость!

– Госпожа Юй, ну что ты на неё так взъелась?

– Ничего! – буркнула Цин, поднимаясь.

Юшенг осторожно взял её за руку, вынуждая остаться на месте. Его пальцы были тёплыми, а взгляд сделался серьёзным.

– Глубоко в сердце ты хранишь секрет, Юй Цин, – проникновенно заговорил он, не спуская с Цин глаз. – Я это знаю.

Ей казалось, что Юшенг видит её насквозь. Что бы он сделал, вздумай она рассказать ему всю правду? Как бы поступил? Её сердце забилось сильнее от мысли об этом.

Не в силах вынести его взгляд, она отвернулась и отняла у него руку, спрятав её под тканью плаща.

Какое-то время они сидели молча, смотря на луну и думая каждый о своём. Потом Юшенг опустил руку к поясу своего белоснежного ханьфу и снял оттуда круглую нефритовую подвеску, в центре которой виднелся иероглиф Ван. Снизу к подвеске крепилась золотистая кисточка.

– Возьми её себе, – попросил он, протягивая ей подвеску.

– Зачем она мне? – удивилась Цин.

– Мы же собирались сделать из подвески артефакт. Я хочу, чтобы она хранилась у тебя.

Настороженно покосившись на Юшенга, Цин всё же взяла подвеску, которая сделалась тёплой от его руки.

– Не бойся, – засмеялся Юшенг, видя её опасения. – Подвеска тебе ничего не сделает. И даже мысли твои не прочтёт.

– Без тебя знаю! – почувствовав себя невероятно глупо, огрызнулась Цин и поднялась на ноги. – Пора возвращаться!

Она подошла к окну и заглянула внутрь. Полумрак окутывал пустой коридор. Распределителя Тенгфея больше не было видно. Он ушёл, затушив часть фонарей.

– Я пойду первым.

Юшенг оттеснил её в сторону, распахнул окно и, ухватившись руками за деревянный край, ловко скользнул внутрь. Цин последовала за ним. Не успела она коснуться ногами пола, как почувствовала на себе руки Юшенга. Он придержал её за талию, но даже когда она уверенно встала на ноги, не спешил отпускать. Его лицо сейчас было так близко, что Цин ощущала на своих щеках его тёплое дыхание. Юшенг поднял руку и бережно поправил одну из прядок волос, что обрамляли её лицо. В полумраке блеснули его тёмные глаза, заставляя сердце Цин забиться чуть быстрее.

Они стояли, молча глядя друг на друга, пока Цин пыталась разобраться, что с ней происходит. Почему близость Юшенга странным образом действовала на неё? Почему у неё не возникало желания оттолкнуть его, хотя он позволял себе больше, чем положено? Неужели Лан-Лан права? Неужели небожитель и впрямь ей нравился? Эта мысль жаркой волной окатила Цин, и она отстранилась. Её руки слегка подрагивали.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом нет никого, она направилась в сторону своей комнаты, так и не вернув Юшенгу плащ и даже не потрудившись посмотреть, идёт ли небожитель следом.

Позже, когда Лан-Лан уже крепко спала, лёжа в кровати, Цин вертела в руках подвеску Юшенга. Ей казалось, что белый нефрит всё ещё хранит тепло его рук, хотя, разумеется, это было не так. Её взгляд с подвески сместился на стул, на спинке которого висел плащ небожителя.

«Вы с ним не друзья и никогда ими не станете!» – внезапно зазвучали в её голове слова Лан-Лан.

Цин стало холодно, несмотря на то, что в комнате было тепло. Натянув повыше одеяло, она посмотрела в сторону безмятежно спящей лисицы. Она права. Нельзя забывать, кто такой Ван Юшенг. В случае чего он примет сторону небожителей. Сторону своего клана. Неужели она настолько глупа и наивна, что не понимает этого? Нельзя подпускать его слишком близко!

– Ты просто дура, Юй Цин! – зло прошептала она в темноту.

Потом, поджав губы, швырнула подвеску на пол, прямо к стулу, и отвернулась.