Звуки музыки, что наполняли комнату секунду назад, смолкли. Цин отняла пальцы от струн, повернулась и вопрошающим взглядом уставилась на Юшенга, сидевшего рядом с ней.

– Уже лучше. Гораздо лучше! Ты делаешь успехи, юная ученица Юй Цин, – подражая строгому голосу наставницы Мейфенг, похвалил он её.

Цин поджала губы, не оценив шутки. Упоминание о госпоже Мейфенг каждый раз било её по лицу наотмашь. Ведь всё, что сейчас происходило с Цин, так или иначе было делом рук небожительницы. И даже нахождение Юшенга в её комнате Цин тоже записала на счёт наставницы. Ведь это только из-за неё Цин вот уже целых две недели вынуждена была терпеть общество Юшенга. В противном случае она уже давно выставила бы его за дверь!

«Именно так я и поступила бы!» – мысленно заверила она саму себя.

– Хотя что тут удивительного? – как ни в чём не бывало продолжил Юшенг. – У тебя ведь самый лучший учитель!

Цин закатила глаза. Он просто неисправим!

– Когда мы уже займёмся артефактом? – напомнила она ему. – Время идёт…

– Предлагаешь мне остаться здесь до утра? – проникновенно зашептал Юшенг.

– Ч-что? – опешила Цин, но тут же услышала его беззаботный смех. Он явно потешался над ней. – Нет, конечно!

Ну что за болван! Цин захотела стукнуть его чем-нибудь. Несильно. Лишь для того, чтобы стереть нагловатую улыбку с его лица.

– Слушай, а может, проберёмся на третий этаж в хранилище и выкрадем один из артефактов главного наставника Янлина? Тогда и делать ничего не придётся! Так и для занятий на гуцинь останется больше времени.

Сердце Цин забилось немного быстрее.

– Так… выходит, главный наставник держит артефакты на третьем этаже? – будто между прочим спросила она, хотя внутри у неё всё заходило ходуном от волнения. Неужели Юшенг знает, где находится хранилище? Может, он поделится с ней этими сведениями? Хорошо бы…

– Да, комната расположена в самом конце коридора. А ты будто не знала?

– Откуда? – делано фыркнула Цин. – Да меня это не больно-то и интересовало! Иначе я бы спросила Юйси.

– Юйси знает не больше твоего, – признался Юшенг, но для Цин это не оказалось новостью. – Боюсь, о местонахождении хранилища не знает ни один ученик академии Цзянь-Фен.

А вот это уже интересно.

Цин вскинула брови, усомнившись в правдивости его слов. Но лицо Юшенга, совершенно серьёзное и невозмутимое, говорило о том, что он не врёт.

– В самом деле? – не поверила она и даже подалась чуть ближе к Юшенгу. – Тогда… откуда тебе известно?

– Я ведь хранитель небесных врат, – улыбнулся он. Цин видела, что к нему вновь вернулось былое веселье. – Мне ведомы многие тайны трёх миров!

– Ван Юшенг! Ты просто неисправимый зазнайка! Признай уже это! – воскликнула Цин и подтолкнула его в сторону двери. – Пожалуй, на сегодня с меня достаточно твоих наставлений, хранитель небесных врат!

Юшенг хотел было возразить, но Цин ловко выпроводила его в коридор и плотно затворила за ним дверь.

Сама она прижалась спиной к дверному полотну и потёрла кулон руками. Через миг, когда он стал тёплым, в комнате появилась Лан-Лан.

– А я уж решила, что хранитель никогда не уйдёт! – проворчала она, тряхнув копной рыжих волос.

Она бросила алчущий взгляд на стол, явно понадеявшись найти там что-то съестное. Но, увы, её постигло разочарование.

– А что ему ещё оставалось? – отмахнулась Цин.

– Он же явно чувствует, что ему здесь рады, поэтому не торопится уходить! – возразила Лан-Лан, скрещивая руки на груди.

– К чему ты клонишь, лисица? – уставившись на Лан-Лан, спросила Цин.

Её ноздри затрепетали. Они снова вернулись к этому разговору.

– К тому, что тебе нужно быть более осмотрительной, Цин! – отчитала её Лан-Лан. – Думаешь, я не чувствую твои эмоции, находясь в кулоне? Ещё как чувствую! И меня настораживает, что ты вся млеешь, когда этот небожитель из клана Хутао находится рядом с тобой!

– Ну вот ещё! Что за глупости? – Цин выпучила глаза. Вырвать бы её длинный лисий язык! – Ничего подобного! Да я, чтобы ты знала, едва его выношу! И вожусь с ним только потому, что мне нужна его помощь! Я использую его в своих интересах! Между прочим, сегодня я узнала, что хранилище с артефактами находится на третьем этаже! И знаешь, кто мне об этом поведал? Тот, от кого я якобы млею! Что ты теперь скажешь?

Цин отзеркалила позу Лан-Лан, скрестив руки на груди.

– Ты так яростно отпираешься, что я лишь сильнее убеждаюсь в правоте своих слов! – немного понизив голос, высказалась Лан-Лан. – Ты просто не хочешь признаваться самой себе, что тебе нравится этот Юшенг! Только к чему всё это приведёт, Цин?

– Меньше болтай! – рявкнула Цин. Она бы ни за что не согласилась со словами Лан-Лан. Это означало бы предать саму себя. Предать клан. И это жутко злило Цин! – Лучше достань мне ещё бальзам, иначе скоро всем станет известно, кто я такая! Тогда хранитель окажется меньшей из наших проблем!

– Завтра всё сделаю, – кивнула Лан-Лан. – Пока ты будешь на занятиях.

– А сегодня мы должны проверить третий этаж, – неожиданно сказала Цин. – Я хочу найти хранилище!

– Думаешь, это хорошая идея? – нахмурилась Лан-Лан. – Ты же помнишь, что в хранилище просто так не попасть!

– Мы просто посмотрим! – не отступалась Цин.

Бездействие и ожидание нервировали её.

Внезапно в двери её комнаты негромко постучали, прерывая разговор.

– Наверняка это хранитель вернулся! – язвительно заметила Лан-Лан и, прежде чем Цин успела что-либо ответить, исчезла.

Цин прошла к двери и отворила её, но, вопреки предположению Лан-Лан, на пороге стоял вовсе не Юшенг, а Сянцзян вместе с Шун. Цин моргнула, решив, что ей мерещится. На губах обеих небожительниц, облачённых в белое, застыли добродушные улыбки. Шун, ко всему прочему, держала в руках чабань[15].

– Госпожа Юй! – Сянцзян низко склонила голову, и золотые подвески на её шпильках зазвенели переливистым колокольчиком. – Ты позволишь нам войти?

Секунду поразмыслив, Цин всё же распахнула перед ними дверь и посторонилась. Хотя совершенно не догадывалась о цели их визита.

Они прошли внутрь. Шун направилась прямиком к столу и опустила на его тёмную глянцевую поверхность чабань.

– Знаешь, госпожа Юй, мы не с того начали наше общение, – сказала Сянцзян, продолжая хранить на губах лёгкую улыбку. – Позволь мне всё исправить!

С этими словами Сянцзян подошла к столу, сместив Шун немного в сторону, и принялась разливать чай по чашкам. Фарфор тихонько звенел от каждого её движения.

«Что же ты собираешься исправить, Хоу Сянцзян? – думала про себя Цин, настороженно наблюдая за её действиями. – Попробуй-ка исправь то, что сотворил твой поганый клан двести лет назад, якобы озаботившись судьбой трёх миров!»

– Сестрица Сян, – послышался протяжный голосок Шун. – Ты такая молодец, что решила примириться с сестрицей Юй! К чему вам ссориться?

Пока небожительницы отвлеклись на чай, губы Цин изогнулись в жестокой ухмылке. Острый взгляд застыл на склонившейся к столу фигуре Сянцзян, в то время как в голове Цин вертелась весьма соблазнительная мысль. А ведь ей хватило бы одного удара, чтобы убить эту дуру, решившую сунуться к ней. Правда, Шун сразу же поднимет крик. Уж не потому ли Сянцзян взяла её с собой? Неужели испугалась? А что, вполне логично!

В тот же самый миг, будто почувствовав её мысли, Сянцзян повернулась к Цин, протягивая ей маленькую фарфоровую чашку нежного зелёного цвета. Ещё одну она передала Шун, и та с широкой улыбкой на лице приняла её.

– Это небесный чай, который выращивают на горе Лицзянь. Его подают самому императору Ся Джи, – рассказывала Сянцзян. – Вместо воды я использовала утреннюю росу, собранную с цветов азалии. Я сама её собирала, а Шун мне помогала!

– Это чистая правда, сестрица Цин! – заверила её глуповатая Шун. – Всё так и было! Мы специально проснулись пораньше и вышли в сад!

Цин с трудом сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться им в лицо. Что за представление они здесь устроили? Вернее, что за представление разыгрывает перед ней Сянцзян? Что же она задумала? Может, что-то подмешала в чай? Наверняка!

Тем временем Сянцзян поднесла чашку к своему лицу и вдохнула аромат напитка.

– Я хочу разделить с тобой этот чай в знак примирения, госпожа Юй, – произнесла она и сделала большой глоток из своей чашки. Шун, прикрыв рот широким рукавом, отпила из своей. Видимо, в чае всё же ничего нет. И тем не менее в благородный порыв Сянцзян Цин не верила. – Ты согласна?

Сянцзян не сводила взгляда с Цин. Сама Цин смотрела на неё в ответ, серьёзно раздумывая над тем, чтобы вышвырнуть из комнаты и Сянцзян, и Шун вместе с их чаем, но решила повременить с этим. Она хотела насладиться этим представлением сполна. Потому, немного подумав, сделала глоток из своей чашки. Чай и впрямь оказался приятным на вкус. Терпким и душистым.

Улыбка Сянцзян сделалась шире, а Шун и вовсе по-детски рассмеялась.

– Я рада, что ты приняла мои извинения, госпожа Юй, – сказала Сянцзян, отставляя чашку в сторону. – Хранитель Юшенг очень просил меня не ссориться с тобой!

Цин уже собиралась спросить, причём здесь Юшенг, как Сянцзян снова заговорила:

– Видишь ли, я как будущая жена хранителя должна во всём его слушаться и поддерживать. Матушка говорит, что его репутация теперь во многом зависит и от меня, и я не должна посрамить его и семью Ван! – Сянцзян опустила глаза в пол, щёки её покрылись румянцем. – Он не хочет, чтобы обо мне думали плохо, вот я и решила всё исправить. Ты ведь больше не сердишься на меня, госпожа Юй?

Подняв на Цин взгляд, в глубине которого было что-то затаённое, Сянцзян уставилась на неё в ожидании ответа.

Едва различимый звон фарфора известил Цин о том, что её руки дрожат, а в груди неприятно кольнуло. Она растерялась, сильнее вцепившись пальцами в чашку. Что это? Неужели известие о скором союзе Юшенга и Сянцзян так встревожило её? С чего бы вдруг? Не она ли несколько минут назад уверяла Лан-Лан, что Юшенг ничего для неё не значит. Тогда откуда эта дрожь?

Цин поспешила вернуть чашку на стол, пока этого не заметили небожительницы.

– Нет, не сержусь, – ответила Цин. Это прозвучало настолько фальшиво, что Сянцзян явно ей не поверила. Зато у Шун не возникло никаких сомнений в искренности её слов.

– Я так рада, госпожа Юй! – восторженно произнесла она. – Я всегда знала, что глубоко внутри ты невероятно добрая! Как и Сянцзян!

– Я учту это, – холодно улыбнулась Цин. – Если это всё…

– О, разумеется! Не смеем тебя задерживать, правда ведь, Шун? – продолжая улыбаться, отозвалась Сянцзян. Она взяла со стола чабань и неторопливо направилась в сторону выхода. – Я рада, что мы всё прояснили!

– Я тоже, – сказала Цин и закрыла за ними дверь.

Всю дорогу Сянцзян выслушивала восторженную болтовню Шун, пока, наконец, не скрылась у себя в комнате. Опустив чабань на стол, она ещё некоторое время задумчиво рассматривала пузатый чаху[16]. Её взгляд при этом сделался тёмным и безумным. Потом она прошлась по комнате, не прекращая размышлять.

Сянцзян не могла понять, почему эта дрянь из храма осталась жива? Она сжала похолодевшими пальцами подол своего белоснежного ханьфу. Неужели эта демоница, эта Е Дай Лу, обманула её и в пузырьке оказалась не вода из подземной реки Сяньпо? Немного поразмыслив, Сянцзян пришла к выводу, что вряд ли Дай Лу осмелилась бы обмануть её. Демоны невероятно коварны, но… Сянцзян пригрозила ей убить весь её клан, если она только вздумает ослушаться или разболтает о её просьбе кому-либо. Нет, во флаконе точно была вода из реки. Сянцзян не сомневалась в этом! Самой Сянцзян и Шун эта вода не могла нанести абсолютно никакого вреда, но для человека даже крохотная капля была смертельно опасна.

Тогда почему, почему же эта дрянь всё ещё жива?..

Может, всё же стоит рассказать об этом тётушке Мейфенг? Вдруг она поможет ей избавиться от Юй Цин? Тётушка умна и изобретательна. Нет, лучше не втягивать её во всё это! Она сама всё сделает! Голова просто разрывалась от противоречивых мыслей.

И всё же, почему девчонка осталась жива?

Жгучая ненависть затмевала её разум. От досады Сянцзян рыкнула, едва не оторвав подол своего ханьфу.

Внезапно где-то на задворках её сознания промелькнула безумная мысль. А что, если девица Юй не из мира смертных? Сянцзян нервно усмехнулась. Глупости! Она определённо человек! Её ци слабая!

Впрочем, неважно! Она, Хоу Сянцзян, дочь небесного генерала Хоу Хонга, всё равно найдёт способ избавиться от этой выскочки Юй Цин!