В гостиной действительно ожидала дама. Когда Эмилия, подслеповато сощурившись, побрела к ней, дама повернулась — и выяснилось, что это миссис Споук, хозяйка пансиона для сбежавших девиц.

— Миссис Споук, какая неожиданность… — прокаркала Эмилия, пытаясь изобразить на одеревеневшем от лежания ничком в подушку лице радушную улыбку.

— Мисс Лестер! — воскликнула миссис Споук. Она радостно поднялась навстречу Эмилии, но её протянутая рука застыла в воздухе, когда гостья разглядела облик вышедшей ей навстречу хозяйки. — О боже! Вы больны⁈

Эмилия сжала зубы, мысленно ругая Марту на чём свет стоит. Могла бы заставить её причесаться и переодеться, не выпускать к гостям в таком виде. Но прятаться было уже поздно.

— Да-да, немного приболела, — туманно ответила Эмилия, помахав рукой в воздухе. — Простите, что я в таком виде. У меня в комнате потоп.

— Что ж, понимаю, — неуверенно согласилась миссис Споук, — весь месяц льют дожди, никакая кровля не выдержит. Если хотите, могу порекомендовать вам хорошего ремонтника. В прошлом году он перекрывал крышу у нас в пансионе.

— Да, ужасные дожди! — согласилась Эмилия, опустив замечание насчёт протекающей крыши.

— Остаётся надеяться, что октябрь порадует нас большим количеством солнечных дней. Все готовятся к ярмарке, будет ужасным разочарованием, если из-за плохой погоды она не состоится.

— И не говорите! — снова согласилась Эмилия.

Обе замолчали, не зная, как продолжить разговор, но положение спасла Марта, принесшая чайник и блюдо со свежими бисквитами. Эмилия только тут обратила внимание, что её горничная принаряжена в свежий белоснежный фартук, а в камине весело потрескивает низкое, но такое приятное пламя. И, конечно, вся гостиная была безупречно прибрана.

— Ты такая молодец, Марта! — с запоздалым чувством благодарности сказала Эмилия.

— Да будет вам, — откликнулась служанка. — Угощайтесь лучше.

Миссис Споук неуверенно взяла бисквит и откусила кусочек. От глотка горячего чая её щёки порозовели.

— У вас очень красивый дом, мисс Лестер, — вежливо сказала она, — и прекрасный сад.

— Благодарю, — Эмилия смущённо улыбнулась, — я здесь родилась и выросла. Жаль, что цветы совсем поникли от сырости… Летом здесь было как в сказке.

— Охотно верю. Знаете, мисс Лестер, я всегда мечтала иметь большой сад. Но с моим родом деятельности… Боюсь, мне некогда было бы им заниматься.

Эмилия не знала, что на это сказать, и только снова улыбнулась, напрягая щёки. Не то чтобы она была не рада видеть миссис Споук. Но цель визита этой в целом весьма приятной дамы до сих пор оставалась загадкой, а Эмилии, если уж говорить начистоту, больше всего сейчас хотелось как следует вымыться, причесаться и переодеться. Она морально не была готова к приёму гостей и не понимала, почему Марта, отославшая прочь даже Джин Кэллаган, сделала исключение для незнакомой ей миссис Споук.

— Вы… ммм… что-то хотели мне сказать? — попытала счастье Эмилия, которой не хватало терпения на околичности.

Миссис Споук заморгала, сняла пенсне, протёрла его шёлковым платочком и снова надела.

— Да, — сказала она, — да, мисс Лестер. Я пришла принять ваше предложение.

Эмилия почувствовала себя совершенно дезориентированной.

— Моё предложение?

— Да, мисс. Боюсь, я поторопилась в своём мнении о вас, но у меня было время подумать. Я хочу вступить в ваш клуб. Клуб Прогрессивных Женщин — так, кажется, он называется? Я хочу стать его участницей.

— Но, — Эмилия криво улыбнулась, — клуб уже распущен.

Миссис Споук непонимающе уставилась на неё сквозь пенсне.

— Как это распущен? Когда это произошло?

— Это произошло… — Эмилия замялась. Официально Клуб Прогрессивных Женщин продолжал существовать, никакого объявления о прекращении деятельности не было. Участницы просто перестали встречаться. Джессику пришлось выгнать, Анна скрывалась от мужа, вдова Гарибальди затаила обиду, Джин расстроилась, а Эмилия опять впала в свою меланхолию. Можно ли было считать это закрытием клуба?

Она торопливо поднесла чашку к губам, чтобы взять паузу на раздумья. Мисси Споук смотрела на неё возмущённо и в то же время словно бы с надеждой. Она как будто ждала, что Эмилия признается в том, что пошутила.

— Мы… временно приостановили свою деятельность, — вышла из положения Эмилия, — у всех участниц возникли неотложные дела…

— Что ж, понимаю, — миссис Споук приободрилась. — В таком случае, когда мне прийти? Я могу быть для вас полезной. Смею думать, что я кое-что знаю о помощи женщинам.

— Вы совершенно точно знаете об этом больше всех нас, — сказала Эмилия, — зачем вам клуб? Вы и так делаете очень много.

Миссис Споук передёрнула плечами.

— Я просто занимаю место, на которое меня определила леди Саммерфорд много лет назад. Она заложила основы, я лишь продолжатель. И я хочу вступить в клуб, потому что… — она поколебалась, но всё-таки ответила, — потому что я устала быть одна. Мне не хватает единомышленников. Я даже на исповеди не могу сказать, чем именно занимаюсь, потому что знаю, что Церковь этого не одобрит.

Эмилия смущённо потупилась. Ей самой и в голову не приходило обсуждать Клуб Прогрессивных Женщин на исповеди. И так было понятно, что старый-добрый пастор Уилсон придёт в ужас от такого вольнодумства.

— Я бы рада помочь вам, миссис Споук. Но я даже не знаю, когда состоится наше следующее заседание, — сказала Эмилия, не упоминая, что заседание может не состояться вообще.

— Ничего, я могу подождать. Но вы ведь сообщите мне, когда назначите встречу? Мой адрес вам известен! — миссис Споук радостно выпрямилась в кресле. — Я могу быть полезной, мисс Лестер. Уж поверьте, я знаю, как помочь женщине, попавшей в беду. И мне не помешают помощники.

Эмилия кивнула. У неё в голове заворочалась какая-то мысль — слабенькая и тихая, но очень полезная.

— А скажите, — медленно проговорила она, пытаясь ухватить эту мысль за хвост, — те учреждения, о которых вы говорили… учебные заведения, где женщина может получить профессию… они ведь существуют?

— Ремесленные училища, которые учредила леди Саммерфорд? Насколько я знаю, да, они продолжают свою деятельность.

— А скажите, — повторила Эмилия, слегка усилив нажим, — в таком заведении незамужняя девица может получить профессию… актрисы?

— Что? Актрисы? Нет, — миссис Споук решительно покачала головой. — В ремесленных училищах учат совершенно другим вещам. Можно выучиться на машинистку, стенографистку, швею, медицинскую сестру и тому подобное. Это не для благородных дам, а для женщин низшего сословия, вынужденных самостоятельно кормить семью. Неужели вы хотите стать актрисой, мисс Лестер?

— Я⁈ Господи, конечно, нет, — Эмилия невесело засмеялась. — Извините за странный вопрос. Глупо было спрашивать о таком.

— Если вы хотите стать актрисой, есть и другой путь, — продолжила миссис Споук понимающим голосом. — При своей жизни леди Саммерфорд покровительствовала Независимому колледжу искусств. Это учебное заведение в Лондоне, что-то вроде пансиона для леди. Я мало что о нём знаю, вам нужно будет навести справки самостоятельно. Но я слышала, что там девицы могут обучаться музыке, живописи и актёрскому мастерству. Кажется, в газетах писали, что на открытии присутствовала сама Её Величество.

— Не может быть! — поразилась Эмилия.

Миссис Споук посмотрела на неё удивлённо и с толикой недовольства.

— Вижу, вы даже не имеете понятия, сколько всего успела сделать леди Саммерфорд за годы своей жизни.

— Так этот колледж до сих пор существует? — жадно спросила Эмилия, не обратив внимания на подколку. — И кто сейчас ему покровительствует?

— Думаю, Фонд борьбы за женские права. Та же организация, благодаря которой существует пансион, которым я руковожу. Леди Саммерфорд позаботилась о том, чтобы её дело продолжало жить и после её кончины.

— Значит, Фонд борьбы за женские права, так-так… — Эмилия всё ещё ощупывала свою внезапную мысль, — что же это за Фонд такой…

Миссис Споук неловко кашлянула.

— Извините меня за это замечание, мисс Лестер, но для наследницы и продолжательницы великой леди Саммерфорд вы очень скверно осведомлены о её делах. Это недопустимо. Вы должны были отправиться в Лондон ещё весной и связаться с её адвокатами. Кроме того, вам необходимо поддерживать связь с Фондом борьбы за женские права, чтобы координировать ваши действия. В Фонде вообще знают о вашем существовании?

— Понятия не имею. Со мной никто не связывался… — растерянно ответила Эмилия.

— Тогда почему вы ещё не в Лондоне?

От этого прямого вопроса Эмилия впала в ступор. Она и не собиралась ехать в Лондон. Даже не рассматривала для себя такую возможность.

— Потому что я никогда не выезжала из Вайтберри, — ответила она невпопад, — я прожила здесь всю жизнь.

Миссис Споук подслеповато разглядывала её лицо, как будто пытаясь увидеть на нём истинную причину эмилиевой бестолковости. Но растерянность не была притворством: Эмилия и в самом деле не знала, почему ей ни разу не пришло в голову посетить владения леди Саммерфорд на правах её единственной родственницы и особы, упомянутой в завещании.

— Что ж, — пробормотала миссис Споук, отводя глаза, — понимаю. Наверное, я зря побеспокоила вас, мисс Лестер. Мне стоило бы заглянуть к вам в другой день. Скажите только, с мисс Энви, то есть мисс Анной всё хорошо?

— С Анной? Да, думаю, что хорошо, — механически откликнулась Эмилия, думая о Лондоне.

— Я рада это слышать, — миссис Споук торопливо поднялась, — а каждую из своих временных постоялиц я переживаю, как за родную дочь. До свидания, мисс Лестер. Простите, что я потревожила вас так не вовремя.

— Это вы меня извините. Я сегодня немного… не в себе, — покаялась Эмилия, которой не терпелось распрощаться с гостьей, чтобы спокойно подумать. — Я была рада встретиться с вами, миссис Споук.

Когда хозяйка пансиона ушла, Эмилия решительно отправилась приводить себя в порядок — под одобрительное хмыканье Марты и весёлый перезвон кастрюль.

За время болезни Эмилия ещё сильнее похудела, побледнела и осунулась, и теперь должна была бы выглядеть как привидение. Должна была — но не выглядела. Когда хозяйка Земляничных Колокольчиков поднялась наверх с целью умыться и переодеться и мимоходом взглянула на себя в зеркало, в первую секунду она испытала шок. Из зеркала на неё смотрела худая молодая женщина в весьма неприличном даже для домашней обстановки и расхристанном виде, но глаза у этой женщины ярко горели, а на щеках пылал румянец. Неужели наваристое рагу Марты и не слишком содержательный разговор с миссис Споук возымели такое чудесное действие?..

Как бы то ни было, но теперь Эмилия была готова восстать из пепла. Ей нужно было поговорить с Джессикой — хоть она и весьма слабо представляла себе, при каких обстоятельствах подобный разговор вообще может состояться. И как можно скорее навестить Джин.

Лужа на полу в спальне никуда не делась, но Эмилия решила покамест не обращать на неё внимания. Через час наша героиня выглядела уже гораздо лучше: она с ног до головы обтёрлась мокрой губкой, вымыла и уложила волосы, надела чистое бельё и новое визитное платье. Она даже взяла ридикюль и зонтик, чтобы немедленно пуститься в дорогу, но Марта вновь охладила её пыл.

— К вам ещё один гость, мисс Лестер! — официальным тоном сообщила она, стоило Эмилии спуститься. — Он уже ждёт в гостиной.

Сердце Эмилии ёкнуло — она почему-то решила, что это Генри Саммерфорд пришёл справиться о её судьбе.

Но гостем оказался всего лишь доктор Янг, старый знакомый Эмилии.

— Мисс Лестер! — пожилой худощавый мужчина проворно поднялся ей навстречу. — О, я вижу, что вам уже гораздо лучше!

Эмилия криво улыбнулась. Меньше двух часов назад миссис Споук приняла её за тяжело больную.

— Мне и правда намного лучше, спасибо, доктор.

— Поразительно! И какое же лекарство помогло? — с любопытством спросил гость. — Горчичники? Припарки? Надеюсь, вы не переборщили с хлоралом?

— Э-э-э… Контрастный душ, — застенчиво призналась Эмилия.

— Прекрасное средство! Вы позволите вас послушать?

Пришлось Эмилии, наряженной для выхода на улицу, расстёгивать платье и корсет, чтобы доктор мог приложить свою слуховую трубку к её тощей спине. До сих пор ей доводилось принимать своего врача лишь в капоте или ночной рубашке, но сейчас, когда она была полностью одета и даже слегка принаряжена, профессиональные действия доктора её не на шутку смутили. Особенно когда ей пришлось широко разевать рот и говорить «аааа!»

— Ну что ж, — доктор остался доволен осмотром, — я думаю, вы пришли в себя. Это прекрасно. Однако я не советую вам выходить на улицу в такой дождь. Оставьте визиты на большее солнечную погоду.

— Но вы же пришли? — слабо запротестовала Эмилия.

— Это другое дело. Вы моя пациентка. Мисс Лестер, если у вас будет минутка, я хотел бы вам кое-что сказать.

— Да, конечно. Давайте сядем.

Они сели возле стола, и рядом тут же как по волшебству появилась Марта с её неизменным подносом и чашками. Вид у горничной был донельзя торжественный, словно она прислуживала самой королеве.

— Мисс Лестер, — откашлявшись, начал доктор Янг, когда Марта вышла, — я долго думал о вашей болезни. О вашей… меланхолии.

Эмилия насторожилась. В прежние времена она стала бы смущаться, прятать глаза и краснеть, но сегодняшнее «лечение» от Марты подействовало на неё отрезвляюще. Она вдруг почувствовала, что устала от недомолвок.

— Вы думаете, что на самом деле я ничем не больна, так ведь? — прямо спросила она.

Но ответ доктора её изумил:

— Нет, я не думаю, что вы не больны. То есть физически вы практически здоровы: небольшое малокровие не в счёт, больше гуляйте и всё наладится. Но ваше душевное здоровье действительно не совсем в норме. Глупо это отрицать.

— Душевное здоровье? — Эмилия ощутила неприятный холодок под ложечкой. — Вы хотите сказать, что я… сумасшедшая?

— Господи, конечно, нет, — доктор Янг даже слегка хихикнул. — Вы полностью в своём уме. Но я изучил медицинские журналы, где описывались случаи, подобные вашему, и сделал определённые выводы. Я считаю, мисс Лестер, что у вас депрессия[1].

Эмилия наморщила брови.

— Это ещё что такое?

— Та же меланхолия, но в более… медицинском понимании. Эта болезнь известна со времён античности, но до сих пор плохо изучена. Ей страдали многие люди, даже цари и великие полководцы, не чета нам с вами… Однако есть базовые правила самопомощи, которые, я уверен, помогут вам со временем полностью — или почти полностью — излечиться от вашей хвори.

Эмилия молча слушала. Она не была готова к такому вердикту врача. Годами доктор Янг лечил её от почечной колики, расстройства желудка, мигреней, разлития желчи и тому подобных жалоб, но где-то в глубине души Эмилия была совершенно уверена, что доктор считает все её болезни выдумкой, а её саму — симулянткой, мающейся от безделья вздорной и истеричной дамочкой. И то, что он сказал ей сейчас, казалось невероятно важным — и вызывающим чувство облегчения. Если болезнь действительно есть, то от неё должно быть и лекарство.

— Я уверен, мисс Лестер, что у вас далеко не самый тяжёлый случай, иначе вы сейчас не выглядели бы так свежо и опрятно, а наш разговор был бы невозможен. Но чтобы депрессия не возвращалась, вам нужно соблюдать три правила. Вы готовы запоминать?

Эмилия кивнула, сосредоточившись.

— Первое: как можно больше ходите пешком, гуляйте, делайте физические упражнения. Контрастный душ — тоже отличное средство. Только не переусердствуйте, всё должно быть по силам. Второе: больше общайтесь с людьми, которые вас любят, не стыдитесь своей слабости перед ними и сами старайтесь не оставлять их наедине с их бедами. И третье: вам обязательно нужно Дело. То, чем вы сможете заниматься всю жизнь, не отвлекаясь на мысли о бесконечных болезнях. И лучше, если это будет что-то, связанное с помощью другим людям.

— И тогда я смогу поправиться?..

— Вероятность этого весьма велика. Но если вы вновь почувствуете возвращение симптомов — что ж, ваш старый друг будет счастлив вам помочь. И не кручиньтесь. Медицина сейчас движется вперёд семимильными шагами, так что вскоре лекарство от депрессии будет найдено, в этом я уверен. Прогресс — великая вещь!

Доктор Янг улыбнулся, Эмилия тоже. Она странно себя чувствовала: впервые в жизни у неё появился настоящий диагноз. Казалось бы, от такого откровения впору опять упасть лицом в подушку и начинать горестно рыдать. А она чувствовала… освобождение.

— Спасибо, доктор, — тихо сказала Эмилия, и это были по-настоящему искренние слова.

— Такова моя работа, — доктор Янг поклонился и встал. — Спасибо, что выслушали, мисс Лестер. Я очень, очень рад видеть вас такой… живой. Только, пожалуйста, кушайте побольше, хорошо?

— Хорошо, — пообещала Эмилия.

…Когда доктор ушёл, Эмилия ещё какое-то время стояла посреди гостиной, глядя в стену. На её лице было написано счастливое недоумение. В таком виде Марта её и застала.

— Вам нехорошо? — с тревогой спросила верная служанка.

— Нет, — ответила Эмилия, — мне хорошо. Представляешь, Марта, я всё это время была по-настоящему больна. Оказывается.

— И что же в этом хорошего⁈

— То, что теперь я знаю, как мне выздороветь, — и Эмилия, к неподдельному испугу Марты, весело рассмеялась.

[1] В начале 1900х годов термин «депрессия» уже официально использовался в медицинском сообществе, вытесняя привычный термин «меланхолия». Впрочем, далеко не сразу депрессия стала считаться настоящей серьёзной болезнью — кое-кто не верит в этот диагноз до сих пор.

На взгляд автора, у Эмилии не классическая депрессия, а целый букет неврозов, включающий ипохондрию и тревожное расстройство. Автор знает, о чём говорит, поскольку сам сталкивался с этими явлениями. Но поскольку книга у нас сугубо развлекательная, углубляться в психиатрию мы не будем. Просто знайте: Эмилия не притворяется больной, в определённом смысле она действительно больна. Но это не значит, что отрезвляющий холодный душ не пошёл ей на пользу!)