Прошло не меньше трёх минут между тем, как Уильям Рэтч вышел в прихожую, и тем, как Джин вышла из прихожей и вернулась в гостиную. Лицо у неё снова была обычного цвета, но глаза подозрительно блестели.

— Вы попрощались? — с лёгким нажимом спросила Эмилия.

Джин вскинула голову.

— Нет. То есть да. Что ты имеешь в виду?

— Ну, сказали друг другу… что-нибудь важное, — Эмилия сама не могла понять, почему всё это так её раздражает, но неприятное чувство становилось сильнее с каждой минутой.

— Я, — Джин осеклась, — мы не очень-то говорили с тех пор как… ну, мы ведь должны были привести тебя в чувство.

В этих словах Эмилии почудилось досадное разочарование: дескать, лучше бы они продолжили своё объяснение в любви, пока хозяйка дома спокойно валяется в обмороке.

— Но, кажется, теперь всё и так понятно? — сквозь зубы проговорила она.

Джин посмотрела на подругу недоумевающе и смущённо.

— Что понятно?

— Ох, да бога ради! — Эмилия со злостью дёрнула себя за жёсткий воротничок, неприятно давивший на шею. — Я же видела, как вы с ним…

Она не могла произнести это вслух, но Джин догадалась и так — это было нетрудно. На хорошеньком лице девушки медленно расцвела улыбка — такая робкая и вместе с тем такая торжествующая, что Эмилии стало ещё тяжелее на душе.

Чувство было отвратительное, и Эмилия в тот же миг решила всячески с ним бороться. Она не могла понять, что же здесь не так. Ей ведь нравился Уильям — он был лучшим из всего своего семейства, и не его вина, что он тоже носит фамилию Рэтч. Она искренне хотела, чтобы Джин была счастлива. Так почему же ей так неприятно и муторно там, внутри?

Уж не влюбилась ли она сама в Уильяма?.. Эмилия тряхнула головой. Господи, ну и бред же.

— И он назвал меня своей невестой, — почти шёпотом проговорила Джин.

— Я слышала, — согласилась Эмилия, — я так рада за тебя.

— Ты ведь не считаешь меня распущенной?

— Конечно, нет. Хотя я предпочла бы… то есть меня смущает, когда люди, которые находятся в шаге от меня, начинают вести себя… подобным образом, — запинаясь, сказала Эмилия и неловко хихикнула.

Джин тоже неловко хихикнула. Им обеим было неловко.

— Кстати, — Джин кашлянула и быстро огляделась по сторонам, приняв преувеличенно серьёзный вид, — а где же Марта?

Это было дельное, хоть и не совсем своевременное замечание. Куда делась Марта? Никто не видел её по крайней мере три четверти часа: с того самого момента, когда она последний раз приносила девушкам чай. Это было ещё до появления мистера Гризли. И всё это время в доме было так шумно и суматошно, что Марта никак не могла не услышать звуки ссоры и не прийти на выручку своей госпоже.

Что же случилось с Мартой? Если б Эмилия не знала свою прислугу достаточно хорошо, она могла бы подумать, что Марта просто спряталась, испугавшись за свою персону, но это предположение не выдерживало никакой критики: Марта была столь же преданна, сколь и бесстрашна. Может, она отлучилась на рынок? Но рынок закрывался после обеда, да Марта и не вышла бы из дома, не предупредив хозяйку.

Что-то здесь было не так.

— Надо проверить в кухне, — вслух подумала Джин, — вдруг она там?

Кухня находилась по другую сторону от прихожей, и представить, что всё это время Марта тихонько сидела там и боялась выйти, было странно. Тем не менее, девушки проверили кухню и никого там не обнаружили.

— Где ещё она может скрываться? — Джин рассеянно окинула взглядом начищенные до блеска сковородки.

— Не знаю, дом довольно большой. Может, вышла на задний двор?..

Но дополнительный поиск не потребовался: стоило обеим юным леди вернуться в гостиную, как Марта там и обнаружилась: она стояла у незажжённого камина и остервенело тёрла какой-то подсвечник.

— Марта⁈

Служанка резко обернулась. Вид у неё был слегка взъерошенный.

— Ах, это вы, мисс Эмилия! А ваши гости уже ушли? Ох, вижу, что мисс Кэллаган ещё тут. Может быть, ещё чаю?..

— Марта, а где ты была? — спросила Эмилия, решив, что в данном случае экивоки им ни к чему.

— В кладовой! Да, в кладовой, — торопливо ответила Марта, — нужно было проверить запасы сахара. Точно, сахара.

— И ты проверяла их сорок минут?

— Не только сахара. Ещё бекона в леднике. Такая жара стоит, он мог испортиться. Может быть, сварить вам кофе, мисс Кэллаган?

— Нет, спасибо, — Джин улыбнулась доброжелательно и самую чуточку тревожно, — я, пожалуй, пойду, Эми. Мне нужно немного побыть одной.

— Разумеется, — Эмилия и сама мечтала остаться в одиночестве. Как ни любила она подругу, но сегодняшний день вконец её утомил.

Они попрощались вежливо, но без обычной теплоты, и Джин ушла. Стоило входной двери захлопнуться за её спиной, как Марта бросила тряпку.

— Мисс Эмилия!

— Что ещё? — Эмилия закрыла глаза, думая, как славно было бы сейчас подняться наверх в спальню и немного подремать.

— Пойдёмте за мной. Только тссс! — и Марта прижала палец к губам, намекая на какую-то тайну.

«Ну сколько можно?» — обречённо подумала Эмилия. Сон откладывался, одиночество тоже.

Марта не повела её за пределы дома. Через кухню они вышли в кладовую, оттуда по шаткой деревянной лестнице поднялись на чердак, прошли его насквозь (Эмилия охала и запиналась на каждом шагу: она ещё ни разу не бывала на чердаке собственного дома), спустились уже по другой лестнице, тоже узкой и скрипучей, и оказались в коридоре второго этажа, где было пусто и уныло, потому что эта часть дома уже много лет не использовалась. Когда-то находящиеся здесь комнаты считались гостевыми, но Земляничные Колокольчики не принимали гостей… Тем не менее, коридор был чисто выметен, а дверные ручки блестели.

— Я и не знала, что здесь ты тоже прибираешься, — растерянно заметила Эмилия.

Марта обернулась и посмотрела на неё виновато и немного вызывающе.

— Это не я, мисс.

С этими словами она коротко постучала в одну из дверей. И Эмилия, хоть до этого момента она даже не догадывалась, куда и зачем ведёт её верная служанка, вдруг с обескураживающей ясностью поняла, кто прячется за этой дверью.

— Войдите, — прошелестело изнутри.

Не помня себя, Эмилия одним жестом сдвинула Марту с дороги и распахнула дверь. Возле кровати, аккуратно застеленной старым лоскутным покрывалом, стояла Анна Незер. Окно за её спиной было плотно зашторено, но ярких лучей дневного солнца, пробивавшихся через крохотные щели в ткани, было достаточно, чтобы не ошибиться: женщина, которую они искали, находится в доме Эмилии Лестер.

— Что здесь происходит? — спросила Эмилия грубоватым тоном, который получился у неё скорее от растерянности, чем от злости. Но мисс Незер — то есть миссис Гризли — тут же виновато съёжилась.

— Мисс Лестер… я ужасно виновата перед вами, но…

— Это я! — твёрдо сказала Марта, встав на пороге рядом с госпожой. — Хотите — увольняйте меня, мисс Эмилия, но бедную девочку я прогнать не дам!

— Да никто не собирается вас прогонять, — Эмилия яростно потёрла висок, — я спрашиваю, как вы здесь очутились!

— Это я! — снова грянула Марта, хотя Эмилия обращалась не к ней. — Я её пустила! И я не стыжусь своего поступка!

— Но почему тайком⁈

— Мисс Лестер, я ни в коем случае не хотела ничего дурного, — жалобно проговорила Анна, — я пришла к вам как к последней надежде… Но я так боялась, что вы меня отвергнете…

— Это я! — ещё громче рявкнула Марта. — Это я настояла, чтобы всё оставалось в тайне! И сегодня вы сами убедились, что я была права!

— Да помолчи ты, Марта! — Эмилия даже прикрикнула на прислугу, что не позволяла себе почти никогда — да и повода не было. — Дай мисс Незер… то есть миссис… Анне самой всё рассказать!

— Да, конечно! — с готовностью закивала гостья. — Вы позволите мне начать с самого начала?

— Садитесь, мисс, — всё-таки снова вклинилась в разговор Марта, — я придвину вам стульчик. В ногах правды нет, так что садитесь.

И она с таким рвением толкнула хозяйку сзади под колени стулом, что Эмилия волей-неволей принуждена была сесть и обратиться в слух. Анна Незер тоже робко присела на кровать, а Марта тихо затворила дверь, как будто боялась, что кто-то снаружи может подслушать грустную исповедь женщины, сбежавшей от мужа.

— Мой отец, мисс Лестер, был владельцем крупного пароходства, — так начала свой рассказ Анна, — и благодаря этому я считалась одной из самых завидных невест в Калькутте. Да-да, я родилась в Индии, — кивнула она, увидев замешательство на лице Эмилии, не покидавшей Вайтберри все двадцать пять лет своей жизни.

— Но ваши родители британцы?

— О да! Впрочем, мать я почти не помню, она умерла, когда я была совсем крохой. Я росла в большом доме, окружённая темнокожими слугами, а отец почти всегда был в отъезде… Впрочем, это не имеет отношения к делу… Смысл в том, что в местности, где мы жили, было очень мало европейцев. Мне не с кем было разговаривать, не у кого учиться жить и чувствовать. И когда отец сообщил, что нашёл мне хорошего жениха, я восприняла эту новость с радостью и даже не подумала усомниться в его решении. Да и мой жених, мистер Гризли, поначалу был даже добр со мной. Более того: он показался мне красивым. Мне было всего семнадцать лет, что я могла понимать в мужской красоте?..

Анна жалобно посмотрела на Эмилию, как бы ища у неё поддержки, но Эмилия только пожала плечами. Её опыт соприкосновения с мужской красотой тоже был крайне ограниченным.

— С самого начала я понимала, что наш брак отчасти… политический. Или как мне правильно выразиться — деловой?.. Отцу нужен был наследник его пароходной империи, а моему мужу нужны были пароходы. Он вёл торговлю с Китаем, но брать суда внаём получалось слишком невыгодно, к тому же моряки часто утаивали товар и пытались сбыть его на сторону, своему настоящему хозяину. Чтобы купить или построить свой пароход, требовались немалые средства, которых у мужа не было, поэтому он решил жениться на дочке владельца пароходства и получить в своё распоряжение сразу несколько прекрасных судов. Изначально это были пассажирские суда, но после свадьбы он немедленно переоборудовал их под торговые. Отец не возражал: он тоже хотел получать свою часть прибыли, а мистер Гризли прекрасно разбирался в торговле особым товаром…

— Что за «особый товар»? — нахмурилась Эмилия, столкнувшись с непонятной терминологией.

— Опиум, — коротко ответила Анна, — он торговал опиумом. Эта дрянь производится в Бенгалии, оттуда поступает в Калькутту, после чего наши соотечественники поставляют её в Китай. Получая за это огромные деньги.

— Я, — Эмилия сглотнула, — я слышала, как мистер Рэтч говорил, что ваш муж разбогател на торговле табаком.

— Это приукрашенная версия, — Анна печально улыбнулась, — на самом деле он с самого начала торговал опиумом. Хуже того — он втянул в это моего отца. А я была глупа, слаба и ничего не понимала. Мне казалось, что у меня счастливый брак — конечно, счастливый, ведь мы с Робертом практически не виделись! Я по-прежнему жила в доме отца, а он метался между Калькуттой и Кантоном. И так продолжалось три года, пока не умер отец. Формально после его смерти пароходство перешло ко мне, но… я же нахожусь в браке.

— Вот оно что…

— К тому времени мы стали настолько богаты, что Роберту уже не требовалось самому курировать все торговые процессы. Он нанял надёжного управляющего и вернулся в Англию — разумеется, взяв меня с собой. И если в Калькутте я жила хоть и не слишком открыто, но всё-таки у себя дома, то в Лондоне я сразу ощутила себя как в клетке. Постоянный холод, жуткий смог и ужасная сырость сопровождали меня повсюду. Запахи сводили с ума. Муж фактически запер меня дома, не дозволяя выходить наружу, да и с кем я могла общаться? Мне не позволили взять с собой никого из старых слуг, а новые английские горничные лишь пугливо таращились на меня — так же, как я на них. Муж запретил им разговаривать со мной. Кажется, с самого нашего приезда в Лондон он начал распускать слухи, что я не вполне здорова… Конечно, иногда мне приходилось бывать на людях — в основном среди его знакомых и деловых партнёров — чтобы все могли увидеть миссис Гризли и номинальную владелицу пароходства. Но мой голос ничего не решал. Он никогда ничего не решал, не значил и даже не был слышен… Всем и всегда распоряжался Роберт.

— Странно слышать, что у этого человека такое обычное и даже красивое имя — Роберт… — Эмилия ощутила порыв взять Анну за руку, но остановила себя. А потом подумала, что зря остановила.

— Да, — бледные губы Анны Незер дрогнули, — поначалу он казался приятным человеком. Но с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Я прожила с ним более десяти лет и — верите ли, мисс Лестер? — ни разу не вышла из дому без него, и даже в нашем лондонском доме я должна была находиться там же, где он, либо безвылазно сидеть в своей комнате. Иногда он запирал меня…

— Какой ужас! Но как же вы смогли сбежать?..

— Мне помогла леди Саммерфорд, — спокойно и просто ответила Анна. — Она была одной из тех дам, с которыми мой муж отчаянно пытался свести знакомство. Роберту нужна была протекция при Дворе для получения каких-то налоговых льгот, но он не мог найти ходатая за свои интересы. А леди Саммерфорд была… я не знаю, как описать… она была и эксцентричная, и смелая, и отчаянная, и такая красавица! Болтали, что королева советуется с ней по всем вопросам, от личных до государственных, и даже в Парламенте прислушиваются к её мнению. Это была женщина, какие, наверное, рождаются раз в столетие. Огромное горе, что она умерла. Никто даже не знал, что она болела — леди Саммерфорд тщательно скрывала свои недуги…

— Так вы были знакомы с моей тётей? — вскричала Эмилия.

— Что вы, я видела её только один раз! — глаза Анны заискрились воспоминаниями. — Это было на приёме в нашем особняке. Роберт расстарался и собрал у себя весь цвет нации, включая леди Саммерфорд, что само по себе было событием из ряда вон. Ваша тётя к тому времени уже почти не выходила, но Роберт через посредников наговорил ей что-то про гениальные планы международной торговли на юго-востоке — не уточняя, что это будет торговля опиумом… В общем, леди Саммерфорд согласилась его выслушать лично. Ради этого Роберт устроил настоящий бал, и я должна была на нём присутствовать — исключительно по той причине, что объяснить моё отсутствие было бы сложнее. От меня требовалось тихо стоять рядом с мужем и отвечать на приветствия. И я очень старалась выполнить мою роль безупречно, потому что боялась Роберта, боялась больше смерти… Я ничем себя не выдала, клянусь. Но леди Саммерфорд всё время смотрела на меня не отрываясь. А потом улучила момент и сказала мне кое-что…

Анна прервалась и вскинула руку к подбородку, будто у неё пересохло в горле. На каминной полке стоял стеклянный кувшин с водой, и Марта немедленно налила половину стакана. Анна приняла его с благодарностью.

— Как вы понимаете, из затеи моего мужа ничего не вышло: леди Саммерфорд наотрез отказалась лоббировать его интересы. Роберт был в ярости. Вечером он буквально напал на меня, требуя, чтобы я пересказала ему содержание нашей беседы. Но я ни в чём ему не призналась! Я солгала, что леди Саммерфорд всего лишь спросила меня о моём здоровье, потому что я была бледна… Тогда Роберт накричал на меня, обозвал бесполезной дурой, а потом толкнул так, что я ударилась о стену и, наверное, сломала ключицу… Боль была ужасная. А ещё в тот день я потеряла ребёнка. Срок был ещё совсем маленький, поэтому никто не позволил мне обратиться к врачу.

Эмилия ощутила сухость во рту и подумала, что ей сейчас тоже не помешал бы стакан воды. Рассказ Анны был просто чудовищен.

— Не хочу говорить про это, — продолжила Анна через силу. На лбу у неё выступила испарина. — На самом деле леди Саммерфорд сказала мне, что она понимает, в каком положении я нахожусь, и что спасение в моих руках. И дала крошечную записку, на которой были написаны два адреса. Один в Лондоне, другой здесь, в Вайтберри. Она сказала, что там мне помогут. Что это адреса пансионов, которые она учредила, и каждая женщина может найти там приют, не опасаясь преследования и насмешек.

— И тогда вы решили бежать?

— О, далеко не сразу! Я целый год копила храбрость — храбрость и деньги. Это было нелегко. Один день я думала, что непременно решусь изменить свою жизнь, а другой — что не решусь никогда… Сначала я хотела обратиться в лондонский пансион, но потом подумала, что в нём-то Роберт меня непременно найдёт, ведь тогда я даже не знала, насколько велик Лондон… Другое дело Вайтберри — никому не известный маленький городок далеко от столицы, куда мой муж ни за что не сунется. Но как туда добраться? Как себя не выдать? Ах, мисс Лестер, вы не представляете, чего мне это стоило. Наверное, мне повезло, что люди вообще редко обращают на меня внимание, такова уж моя особенность. Я могу пройти по людной улице и остаться незамеченной. Но это не значит, что меня нет… или что я ничего не чувствую.

— Ах, мисс Незер! — Эмилия ощутила острый укол раскаяния. Анна была права: никто не обращал на неё внимания. Даже здесь, в кругу подруг и просто хороших женщин, она оставалась невидимкой, которую никто не принимал всерьёз… Нужно было обладать невероятной чуткостью леди Саммерфорд, чтобы ощутить в этом сереньком существе страдающую душу и немедленно прийти ей на выручку.

— Уже потом от доброй миссис Споук я узнала, что леди Саммерфорд учредила такие пансионы по всей стране. Они открывались без всякого шума, без рекламы, и сведения о них передавались из рук в руки, из уст в уста, но никогда не попадали в газеты. Кроме пансионов для дам из общества леди Саммерфорд открыла и приюты для матерей с детьми, и ремесленные мастерские, где женщины, попавшие в беду, могли работать, чтобы прокормиться. Ваша тётя тратила на это огромные деньги. Она великая женщина — возможно, величайшая в истории страны, самая добрая, самая благородная, — Анна всхлипнула, — ну почему она умерла!

И тут Анна Незер закрыла лицо ладонями и разрыдалась: громко, отчаянно, от всего сердца. И Эмилия вместе с Мартой, не сговаривались, обняли её за плечи — одна справа, другая слева — и принялись утешать, как маленькую девочку, которую никто никогда не обнимал с любовью.

Анна плакала долго: выходила накопившаяся годами боль. Марта гладила её по голове, Эмилия сжимала руки. Они и сами чуть не плакали: так велико было их сочувствие к этой маленькой женщине и её безрадостной жизни.

— Бедная крошка, — Марта вытерла увлажнившиеся глаза тыльной стороной ладони. — Ох, мисс Эмилия, теперь вы сами видите, что я никак не могла отказать ей в помощи!

— Я понимаю, — Эмилия тоже потёрла глаза, — я не понимаю другого. Как вы оказались в Земляничных Колокольчиках и почему я ничего об этом не знала?

Анна перестала всхлипывать. Они с Мартой смущённо переглянулись, словно заговорщицы.

— Дело в том, мисс Лестер, что я испугалась, — торопливо проговорила молодая женщина. — Я ушла из пансиона миссис Споук, потому что на Земляничной вечеринке мисс Рэтч увидела своего мужа — правда, со спины, — и поняла, что если мы с ним находимся в одном городе, то он меня найдёт. Кто-нибудь непременно расскажет ему, что я здесь. И первым делом он будет искать меня в гостиницах, на постоялых дворах или в съёмных меблированных комнатах. Он ведь знает, что у меня нет друзей и родственников, и вряд ли кто-то пустит меня на постой… И пусть я не назвала своё настоящее имя миссис Споук, но вычислить меня при желании было бы несложно. Поэтому мне пришлось в спешке покинуть пансион. А потом…

Она смешалась и покраснела, поэтому Марта пришла на выручку.

— А потом мисс Анна пришла в Земляничные Колокольчики. Ей ведь, бедняжке, некуда было идти… Вы-то ещё не вернулись, мисс Эмилия, так что я сама встретила мисс Анну и… она мне всё рассказала.

— Но почему тебе, а не… нам? — «А не мне?» — хотела спросить Эмилия. Но в глубине души она и так знала ответ на этот вопрос.

— Я очень хотела это сделать! — умоляющим тоном ответила Анна. — Но в последний момент испугалась, опять испугалась. Вы ведь настоящая леди, племянница супруги английского лорда, вы вхожи в высшее общество. А кто я? Необразованная женщина из Индии, сбежавшая от собственного мужа. Уверяю вас, что я никогда не думала о вас плохо. Дело не в этом… Я не хотела портить вашу репутацию своим позорным поступком. Но и умолять о помощи мне было больше некого. Поэтому я решилась просить совета у вашей служанки и она…

— Это всё я! — тут Марта для большей убедительности ударила себя кулаком в грудь. — Это я предложила мисс Анне спрятаться в одной из комнат наверху! Дом большой, а вы, мисс Эмилия, проживаете в другом крыле. В эти комнаты вы и вовсе никогда не заходите. Я решила, что не будет большого вреда, если бедная мисс поживёт у нас немного. Она ест как птичка.

— Ну хорошо, — сказала Эмилия, которой, несмотря на все услышанные оправдания, было неприятно, что её вычеркнули из решения этой задачи, — тогда что произошло сегодня? Вы, Анна, слышали, что ко мне в дом ворвался ваш супруг и требовал вас?

— О боже, — Анна вздрогнула и закрыла лицо руками, — да. Конечно. Я ведь была в кухне.

— Что-о⁈

— Ну да, Марта всю неделю разрешала мне немного помогать ей с готовкой и уборкой. Я всё равно не могу постоянно сидеть в комнате, вот и… — в этот момент Анна выглядела как отравительница, застигнутая с флакончиком яда над бокалом богатого вельможи. — Но я хотела лишь развеяться и внести свой посильный вклад, я вовсе не собиралась подслушивать или что-то такое. Но моего мужа трудно не услышать.

— И когда мы обе его услышали, — вмешалась Марта, — бедная мисс Анна побледнела так, что едва не лишилась чувств. Мне пришлось быстро и тихо отвести её наверх, в её комнату, а обходной путь туда ведёт через кладовку и чердак. Мне жаль, что я сразу не бросилась на выручку вам и мисс Кэллаган, но было бы куда хуже, если бы этот грубиян ворвался на кухню и увидел там свою жену.

— Ты поступила правильно, — констатировала Эмилия, — но вы обе меня обманули. Вы, Анна, жили в моём доме целых… почти две недели! И ты, Марта, это скрывала!

Анна Незер и Марта (как её фамилия? Джонсон? Доусон? Эмилия никогда об этом не задумывалась) виновато посмотрели друг на друга, потом на хозяйку дома. Надо же, как они спелись, — с неудовольствием пополам с раскаянием подумала Эмилия. Только теперь она вспомнила, что Марта с самого начала особенно бережно относилась к тихой и незаметной Анне, постоянно подливала ей чай и подсовывала лучшие сладости. Видимо, добрая служанка сразу почувствовала уязвимость в этой хрупкой молодой женщине и подсознательно, с материнской заботой пыталась её защитить, как всегда поддерживала и защищала самую Эмилию. Но мисс Лестер не обращала на это внимания — как и мисс Кэллаган, и мисс Рэтч, и даже миссис Гарибальди. Все они оказались слепы и глухи. Лишь у Марты было достаточно чуткое сердце, чтобы отозваться на чужую беду.

— Это всё я, — ещё раз повторила Марта, но уже без прежней заносчивости. — Простите меня, мисс Эмилия. Я виновата. Мне и отвечать.

— Нет, — сказала Эмилия, — отвечать мне. Я хозяйка этого дома, и теперь вы, Анна, находитесь под моей защитой. Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется.

— О, мисс Лестер! — Анна порывисто прижала руки к груди.

— Марта, проследи, пожалуйста, чтобы у миссис… у мисс Незер было всё необходимое, — Эмилия встала, чувствуя огромную тяжесть во всём теле. — А я… я прошу прощения, мне нужно немного отдохнуть. Я, пожалуй, вернусь в свою комнату.

— Проводить вас? — немедленно вскинулась Марта.

— Благодарю, но это мой дом. Я найду дорогу сама.

… Эмилия проплутала двадцать минут, прежде чем добралась до своей спальни и ничком рухнула на кровать. Господи, какой же бесконечный, бесконечный день…