Эмилия проспала целую вечность. Так, во всяком случае, ей казалось. Она увидела сразу несколько снов, один за другим, и в кошмарах над ней нависал мистер Гризли с налитыми кровью глазами, а в приятных грёзах мистер Саммерфорд говорил ей что-то нежное, смеялся и водил её за руку по цветущему саду. Когда Эмилия, наконец, проснулась, наступил очередной тёплый летний день и цветущий сад благоухал за окном. К счастью, ни мистера Гризли, ни мистера Саммерфорда рядом не обнаружилось.

Она перевернулась на спину и глубоко вздохнула, втянув носом пыль с противомоскитного балдахина, которым тщательно задрапировала на ночь своё ложе. Ей было о чём подумать. В последнее время всё настолько запуталось, что Эмилии порой хотелось препоручить свои дела кому-то другому — просто передать их какому-нибудь добровольцу, а самой жить так, как она жила раньше, в неутомимых хлопотах о собственном здоровье. Но увы: жизнь — не наследство, и так просто её никому не передашь. Жаль, что тётя Миллисента не подумала об этом, когда решила передать весь свой жизненный уклад дальней родственнице из маленького городишки на юге страны.

Но Эмилия совсем не похожа на свою умную, деятельную, неутомимую тётю и никогда не сможет её заменить. Леди Саммерфорд в своём кругу была почти богиней, с её мнением соизмеряли свои поступки, её одобрения искали, а недовольства страшились, её ненавидели и ей восхищались. Про себя Эмилия думала, что вряд ли хоть кто-нибудь из тех немногочисленных людей, кто когда-то про неё слышал, испытывает к ней хотя бы сотую долю того пиетета, который заслуживала леди Саммерфорд. И она ничего не могла с этим поделать.

А что она могла?..

Анна Незер останется в её доме, это дело решённое. Но как рассказать о ней Джин и вдове Гарибальди? Эмилия полностью доверяла своим подругам, но понимала, что тайна тем вернее вырвется наружу, чем больше людей о ней знают. Нужно было сделать всё возможное, чтобы ужасный мистер Гризли не нашёл свою жену — а в том, что он вернётся и вновь попробует прорваться в дом, Эмилия практически не сомневалась. Значит, им с Мартой придётся прятать Анну очень хорошо — настолько хорошо, чтобы ни одна живая душа не догадалась о её присутствии. И неважно, насколько долго им придётся это делать: неделю, месяц или даже всю жизнь.

Всю жизнь! На этом месте мысли Эмилии из возвышенных сделались более прозаическими. Если она не успеет выполнить условия завещания до начала следующего года, то уже в середине зимы потеряет и дом, и право в нём проживать. Конечно, остаётся предложение мистера Саммерфорда, если только он не решил забрать его обратно… Эмилия почувствовала укол тревоги: возможно, она слишком поспешно и пренебрежительно отвергла помощь, которую он ей предлагал — а ведь это была именно помощь! Генри Саммерфорд видел Эмилию насквозь, он легко мог сравнить её с всемогущей тётей и понять, что Эмилия не способна ни на какие подвиги. Леди Саммерфорд могла заблуждаться, но мистер Саммерфорд — нет. Не стоит ли попросить его о встрече и, смирив гордыню, со всем возможным почтением согласиться на условия, которые он предложил? Да, тогда Эмилия потеряет шанс заполучить тётушкины миллионы, но у неё останется дом, Марта и средства на жизнь. Сейчас, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, эта идея не казалась такой уж плохой. Честно сказать, она казалась даже прекрасной, казалась спасительной.

И всё же…

Эмилия никогда не считала себя амбициозной, любой азарт был чужд её природе — так она думала. И всё же признать, что она не смогла выдержать ношу, которую дерзко на себя взвалила, признать, что она оказалась слишком слаба, чтобы выполнить просьбу своей умирающей родственницы — в этом было что-то унизительное и обидное. Леди Саммерфорд поручила ей основать Клуб Прогрессивных Женщин (это сделано), набрать пять активных участниц (это сделано) и совершить всего-то пять добрых дел! Не двадцать! Пять! И одно они уже почти совершили — начали ремонт школы. Осталось всего четыре!

Эмилия снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Она не могла придумать ни одного доброго дела, которое могли бы совершить Прогрессивные Женщины. Все размышления раз за разом приводили её в тупик. Эмилия сердито закуталась в простыню и решила ещё поспать.

* * *

Наступил август, последний месяц лета. На клумбах в саду Земляничных Колокольчиков зацвели пёстрые астры — яркие, пышные, которые будут украшать тропинку, ведущую к крыльцу, до самого конца октября. Два собрания Клуба Прогрессивных Женщин не состоялись: вдова Гарибальди оба раза прислала сухую записку с формальными извинениями, а Джин, которая и так часто без повода забегала выпить чаю, замучила Эмилию своими вздохами и полуфразами и решительно отказывалась говорить о деле. Впрочем, Эмилия так и не сказала ей о том, что Анна нашлась, поэтому никакие тревожащие новости не мешали мисс Кэллаган наслаждаться своими грёзами о воссоединении с Уильямом Рэтчем.

Эмилия и радовалась за подругу, и чувствовала раздражение от её постоянно вспыхивающих румянцем щёк и блуждающего взгляда. Влюблённый человек со стороны выглядит глуповато, и Эмилия от души надеялась, что сама она никак не выдала и не уронила себя перед Генри Саммерфордом. Ощущать к нему симпатию было и неразумно, и недостойно, и неловко — столько всяких «не», что Эмилия в конце концов просто запретила себе думать об этом. К счастью, мистер Саммерфорд в её гостиной тоже не появлялся.

С Анной Эмилия практически не виделась, чтобы как-нибудь случайно не обнародовать её присутствие у себя дома. Гостья тихо жила у себя наверху, иногда Эмилия слышала через стенку её лёгкие шаги. Скорее всего, Анне даже не было скучно: в тот последний разговор с Эмилией она израсходовала весь свой запас разговорчивости на несколько месяцев вперёд. Эмилия уважала её желание оставаться в уединении, тем более что оно совпадало с её собственным.

И вот, в эти тягучие летние дни, когда члены клуба разбежались, дела не двигались, а заняться было решительно нечем, Эмилия вдруг почувствовала, что у неё в голове вырисовывается некая идея. Или даже не идея, а намётки идеи, какая-то мысль, которая, если додумать её до конца, могла бы привести к чему-то полезному. Задача осложнялась тем, что Эмилия не могла ни с кем посоветоваться, ей приходилось обдумывать свой план в одиночку. И пусть это был слабенький, нелепый, ничуть не благородный и даже в какой-то мере безнравственный план, но Эмилии показалось, что из него может что-то получиться. А если нет… ну что ж, ей не привыкать к житейским неудачам.

Собравшись с духом, она вновь прибегла к уже опробованной последовательности действий и отправила мальчика с запиской — на этот раз к самому мистеру Рэтчу-старшему, в которой попросила о встрече. Через несколько часов она уже открывала дверь посыльному, который принёс конверт, а в нём — изящную визитную карточку, на оборотной стороне которой было написано, что завтра в 12.00 за мисс Лестер будет прислан автомобиль. Эмилия не знала, к добру это или к худу: она предпочла бы принять мистера Рэтча у себя в гостиной, но понимала, что для безопасности Анны и удобства занятого бизнесмена встреча должна состояться «на территории противника». Будет большой удачей, если она не встретит там Джессику, но на этот раз Эмилия была готова рискнуть.

На следующее утро она встала ещё раньше, чем обычно, плотно позавтракала и целый час потратила на подбор подходящего наряда — не из тех, которые оплатил мистер Рэтч, а из своего старого гардероба. Ей помогала недоумевающая Марта, изо всех сил старающаяся не задавать вопросов. Ровно в 12.00 Эмилия стояла у ворот, собранная и решительная, и ровно в 12.00 на дороге затормозил блестящий автомобиль Рэтчей с неулыбчивым водителем в шлеме и очках, закрывающих половину лица.

— Храни вас Бог, мисс Эмилия, — растерянно пробормотала Марта, провожающая свою хозяйку. Вид у Эмилии был такой, будто она собралась на войну.

Полчаса пути пронеслись незаметно: Эмилия слишком волновалась о предстоящем разговоре, чтобы обращать внимание на живописные окрестности, проносящиеся мимо с невообразимой скоростью, или о мелкой песчаной пыли, летящей ей прямо в лицо. Шофёр за время пути не издал ни единого звука, но даже если бы он пытался заговорить со своей пассажиркой, Эмилия его не услышала бы из-за шума ветра и мыслей в собственной голове. Относительная тишина — вокруг и в мыслях — установилась лишь тогда, когда автомобиль затормозил прямо у лестницы, ведущей в великолепное поместье Рэтчей, и шофёр, обогнув автомобиль сзади, открыл дверцу и помог девушке выйти.

У лестницы Эмилию никто не встретил, так что она поднялась наверх в одиночестве и сама постучала дверь. Ей открыл дворецкий, который, видимо, был предупреждён о её визите, так что ему ничего не пришлось объяснять. Дворецкий сразу позвал горничную, горничная сделала быстрый реверанс и повела Эмилию за собой в библиотеку — чтобы попасть туда, им пришлось преодолеть целую анфиладу великолепно обставленных комнат. Когда у Эмилии зарябило в глазах от роскоши и блеска, которые ей будто бы специально демонстрировали, её нелёгкий путь окончился за дубовой дверью последнего помещения в этой череде бессмысленных и шикарных комнат.

Библиотека выглядела… как библиотека: высокие шкафы, уходящие под потолок, заполненные бесчисленными томами книг. Эмилия почти не сомневалась, что всё это богатство принадлежит вовсе не Рэтчам, а настоящим хозяевам дома, которые сдавали его внаём: вряд ли сам мистер Рэтч или его равнодушная супруга, или даже шустрая Джессика, увлекались чтением.

Нынешний хозяин дома, видимо, приспособил библиотеку под свой рабочий кабинет. Мистер Рэтч сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. При появлении Эмилии он встал — не слишком резво, но с достоинством.

— Мисс Лестер, какая приятная встреча, — произнёс он, благодушно и слегка настороженно улыбаясь.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Эмилия, — мне нужно с вами поговорить.

— Ну что вы так сразу, — мистер Рэтч вздохнул и, наклонившись, сгрёб документы в кучу, — чаю? Или, может быть, лимонад?

— Благодарю вас, я не отказалась бы от стакана воды, — честно ответила Эмилия, которая вначале не собиралась ничем угощаться, но теперь поняла, что вода ей жизненно необходима. Без возможности смочить горло вряд ли она сможет сказать мистеру Рэтчу всё то, что крутилось у неё в голове.

За те пять минут, которые потребовались горничной, чтобы принести воду Эмилии и оршад мистеру Рэтчу, хозяин и гостья успели поговорить о погоде и посетовать на вездесущую пыль. Оба сошлись на том, что лето — это прекрасно, но немного прохлады уже не помешает. Потом горничная подала напитки и вышла, деликатно затворив за собой дверь. Это означало, что разговор пора начинать, каким бы трудным это ни казалось.

Эмилия глотнула воды. Вода была удивительно холодная и свежая — должно быть, Рэтчи держали питьевую воду на льду.

— Мистер Рэтч, — Эмили с усилием оторвала взгляд от запотевших боков хрустального стакана, на котором остались следы от её горячих пальцев, — я пришла вернуть вам долг.

— Долг? Что ещё за долг?

— Пятьсот фунтов, которые вы заплатили за меня в магазине одежды… весной, — Эмилия поставила стакан на тяжёлую столешницу, чтобы скрыть дрожь в руках. — Это был благородный поступок, вы выручили меня из неприятной ситуации и я безмерно вам благодарна. Но долг всё это время тяготил меня, и теперь я наконец могу его вернуть.

— Погодите, — нахмурился мистер Рэтч, — я помню эту историю. Да, я оплатил какой-то там чек, но что с того? Это был подарок.

— Мы оба с вами понимаем, что вы не можете делать мне такие подарки, — мягко ответила Эмилия, — это не принято.

— Да бросьте, — мистер Рэтч махнул рукой, — кто об этом узнает? Какие пустяки. И вы приехали в такую даль, чтобы просто отдать мне деньги?

— Не только, — руки всё равно дрожали, и Эмилия спрятала их под оборку, — ещё я пришла просить вас о помощи. Но я не уверена, что вы захотите мне её оказать. Если говорить откровенно, то помощь требуется не мне, но я…

— Подождите минутку, — мистер Рэтч сел на диване боком, чтобы лучше видеть лицо Эмилии, — я вас не совсем понимаю. Почему вы так настойчиво хотите вернуть мне деньги? Я думаю, вам они были бы не лишними.

— По двум причинам, — с достоинством ответила Эмилия, которая готовилась к этому вопросы, — во-первых, леди Саммерфорд никогда не приняла бы деньги от мужчины, который не был ей близким родственником или супругом, а я стараюсь хотя бы в чём-то походить на мою тётю. А во-вторых… Джессика, то есть мисс Рэтч, не рассказывала вам, почему я вынуждена была исключить её из членов Клуба Прогрессивных Женщин?

— То есть как — исключить⁈ — глаза мистера Рэтча расширились, а шея начала багроветь. — Вы исключили эту девчонку?

— Ну… да, — сбилась Эмилия, — я думала, вы уже знаете…

— Нееет, она мне ничего не сказала, — протянул мистер Рэтч с таким кровожадным видом, что у Эмилии затряслись поджилки. — Ах она маленькая врунишка… ну погоди у меня…

— Мистер Рэтч, — Эмилия, хоть и задрожала от страха, попыталась вернуть беседу в разумное русло, — я только хотела сказать, что не считаю более возможным удерживать у себя ваши пятьсот фунтов, тогда как наша договорённость была расторгнута!

— Расторгнута⁈ — прогремел мистер Рэтч. — Ну, она у меня получит! Шкуру спущу!

Эмилии на мгновение показалось, что она видит перед собой второго мистера Гризли. Но что-то — возможно, интонация или какая-то черта в выражении его лица — подсказывало ей, что за Джессику можно слишком сильно не опасаться. Как бы ни бранился её отец, как бы ни сыпал угрозами, но по-настоящему спускать с Джессики её шкуру он, конечно, не будет. Мистер Рэтч не был злодеем и негодяем — он был не слишком отёсанным и сердитым человеком, злополучная дочка которого опять влипла в неприятности по причине своей непомерной гордыни и склочного характера.

Однако его ярость была Эмилии совсем не кстати: она отвлекала от главной темы предстоящего разговора. Мисс Лестер не только возвращала давнишний долг, она пришла обсудить кое-что важное — но не про Джессику.

— Скверная девчонка! — разорялся мистер Гризли. — Вот я ей покажу! Отберу все шляпки, туфли, манжетки и прочую дрянь, пока не научится себя вести! Никакой больше пудры, никаких духов! Не беспокойтесь, мисс Лестер, я её так прищучу, что она пешком — нет, на коленях! — прибежит к вам каяться.

— То есть вы на меня не сердитесь? — с облегчением уточнила Эмилия.

— На вас? — изумлённо переспросил мистер Рэтч. — Да с чего бы? Вы думаете, я не знаю свою дочь⁈

В библиотеке повисла неловкая и многозначительная пауза. Вопрос прозвучал как риторический, но Эмилия чувствовала необходимость что-то на него ответить.

— Джессика… она не такая уж плохая, — пробормотала она, стараясь придать голосу хоть каплю искренности.

Мистер Рэтч расстроенно кивнул:

— Не плохая, просто разбалованная. Но это моя вина, моя и матери. Упустили мы её…

Разговор внезапно перешёл в интимно-семейную плоскость, и Эмилии стало не по себе. Она не любила Джессику — это правда, временами она её почти ненавидела. Иногда она даже мечтала её ударить. И тем не менее она не чувствовала себя вправе обсуждать вопросы воспитания своей ровесницы и однокашницы и её отцом.

— Мистер Рэтч, — кашлянув, Эмилия попыталась сменить тему разговора, — мне нужна ваша помощь. И возьмите, пожалуйста, деньги. Я настаиваю.

— Положите на стол, — буркнул мистер Рэтч, печально глядя в сторону.

— Наверное, вам стоит их пересчитать? — предложила Эмилия, стараясь как можно скорее покончить с неприятной сценой, но не считая правильным обходит скользкие моменты.

— Не надо, — с той же интонацией проворчал мистер Рэтч, — я вам верю.

Эмилия кивнула, вынула из сумочки толстую пачку банкнот, перевязанную ленточкой, и положила её рядом с горой бумаг, которые хозяин дома изучал до её прихода.

— Теперь, — Эмилия глотнула ещё воды и аккуратно поставила стакан, — я должна сказать вам кое-что важное. Или, вернее, спросить у вас… Скажите, пожалуйста, мистер Гризли — ваш деловой партнёр?

— Что? — мистер Рэтч моргнул, явно удивившись вопросу. — Не совсем партнёр, скорее уж конкурент. А зачем вам эта информация?

— Конкурент? — Эмилия ужаснулась. — То есть вы тоже торгуете… ну… этим…

— Нет, я тоже пытаюсь развивать межконтинентальное транспортное сообщение. Простите, но я не уверен, что вам интересна эта тема, поэтому в подробности углубляться не буду. Так зачем это вам?

— Мистер Гризли сейчас в Вайтберри? — снова спросила Эмилия, проигнорировав встречный вопрос.

— Был в Вайтберри и даже гостил у нас во флигеле, но дней десять назад какие-то проблемы вызвали его в Лондон. Но скоро он вернётся сюда. Ума не приложу, зачем ему снова… — мистер Рэтч осёкся на полуслове и подозрительно глянул на Эмилию. — Мисс Лестер, так какие у вас дела с мистером Гризли? Почему вы им интересуетесь?

— Дело в том, — Эмилия нервно облизала губы, хоть это и выглядело не слишком прилично, — что у меня есть кое-какие сведения… — она замолчала, не придумав, как окончить фразу.

— Сведения о мистере Гризли?

— О мистере Гризли.

— И эти сведения… компрометирующие? — помолчав, спросил мистер Рэтч. В эту секунду Эмилия увидела в его глазах именно то, на что она и надеялась — жадный огонёк любопытства.

— Смотря как их использовать, — медленно проговорила она.

— И вы, — мистер Рэтч тоже заговорил медленно, чётко проговаривая каждое слово, — пришли с этими сведениями ко мне?

— Да, потому что я думаю, что мы с вами можем помочь друг другу.

— Странно, — хозяин дома прищурился и посмотрел на Эмилию с каким-то новым выражением, — вы не похожи на шантажистку. Держу пари, что леди Саммерфорд, которой вы так пытаетесь подражать, ничем подобным не занималась.

От этих слов сердце Эмилии рухнуло в пятки, а спина стала мокрой. Стыд обжёг её кипятком. Она никогда в жизни не совершала поступка настолько безнравственного — и не только потому, что она действительно собиралась заняться шантажом, но и потому, что в её руках случайно оказался секрет другой семьи, а она собиралась распорядиться им по-своему — без позволения и без трепета.

Но в следующую секунду Эмилия вспомнила грубый натиск мистера Гризли, который схватил её и тряс, как грушу, оставив на плечах синяки. И несчастную забитую Анну, которой подобное отношение приходилось выносить годами. Эмилия зажмурилась, потом широко распахнула глаза.

— Я делаю то, что делаю, не ради себя, — твёрдо сказала она, — и уж точно не ради денег. Я иду на это, чтобы защитить невинного человека. И пусть моё поведение трудно назвать красивым и праведным, но я готова рискнуть своим добрым именем, чтобы остановить зло. И я думаю, что леди Саммерфорд не осудила бы меня за это.

— Цель оправдывает средства? — понимающе кивнул мистер Рэтч, хотя в его голосе Эмилии почудилась лёгкая насмешка.

— Надеюсь, что оправдывает.

— А чего вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы мистер Гризли никогда больше не появлялся в Вайтберри, — Эмилия смотрела прямо в глаза своему собеседнику, надеясь, что он слушает её серьёзно.

— Ого, — хмыкнул мистер Рэтч, — и всего-то.

— Нет, это не всё. Я хочу, — Эмилия втянула воздух, — чтобы он получил по заслугам. Но пока я не знаю, как это сделать, и возможно ли это. Но в вас я верю, мистер Рэтч. Вы можете сделать так, чтобы этому человеку был заказан въезд в Вайтберри.

Мистер Рэтч выслушал этот пламенный монолог в многозначительном молчании. Его глаза были задумчивыми, насмешливыми и удивлёнными, — но ещё в них был азарт. Именно врождённая азартность натуры и чутьё бизнесмена не позволили мистеру Рэтчу сорваться с крючка.

— Ладно, — сказал он, приподнявшись с места и подсев чуть ближе к Эмилии, — рассказывайте.