Мысль вдовы Гарибальди заключалась в том, чтобы нанести ещё один визит миссис Споук, хозяйке пансиона для леди.

— Мне ещё с прошлого нашего визита не давало покоя одно обстоятельство, — синьора взяла ещё кусочек меренги, в приготовлении которой Марта превзошла саму себя. — Вайтберри — очень маленький город. Откуда в маленьком городе целый пансион, да ещё такой, в котором могут проживать только одинокие дамы? При этом гостиницы для одиноких джентльменов, насколько я знаю, в Вайтберри нет. А ведь джентльмены намного чаще путешествуют в одиночестве!

— В Вайтберри есть семейная гостиница на главной площади, — задумчиво сказала Джин, — но я про неё ничего не знаю, кроме того, что она есть. Про пансион для одиноких дам я до недавнего времени даже не слышала.

— Вот именно, — кивнула синьора, — мало кто знает, что в Вайтберри есть такая диковинка. И тем не менее, дела у Сильвии идут неплохо, пансион полон постояльцев. Кто это женщины? Почему они проживают там без родственников? Где их дом, где их семьи? Вам не кажется это странным, мисс Лестер?

— Что именно? — Эмилия пока не могла взять в толк, куда же клонит синьора.

— Можно предположить, что это вдовы, — продолжила миссис Гарибальди, — но откуда в Вайтберри столько вдов, оставшихся без крыши над головой? И если у них нет дома, нет детей, нет родных, то откуда же у них деньги на оплату подобных апартаментов? Вы сами видели комнату мисс Незер. Такое жильё не может стоить дёшево.

— Я всё ещё не понимаю, — вынуждена была сознаться Эмилия.

— Вот и я не понимаю, — качнула головой синьора. — Надо было как следует потрясти Сильвию в прошлый раз, но тогда нам было не до этого. Думаю, нам стоит нанести ещё один визит в пансион и как следует расспросить мою старую подругу.

Эмилия и Джин недоумевающе переглянулись. Им оставалось только пожать плечами и согласиться.

На этот раз поездка к пансиону вызвала куда меньше шума и продлилась дольше, поскольку была совершена не на роскошном автомобиле Рэтчей, а на коляске вдовы. Не привлекая внимания, дамы выгрузились возле крыльца и, оставив возницу посапывать на козлах, церемонно постучали в дверь.

За дверью послышалось движение, что-то мелькнуло в глазке, но дверь никто не открыл.

— Сильвия! — вдова Гарибальди ещё несколько раз воспользовалась дверным молотком, отчего на обшивке двери даже проявилось небольшое пятно. — Сильвия! Это я, Беатрис! Открой, нам нужно поговорить.

Дверь распахнулась. За ней была миссис Споук, заранее пылающая яростью.

— Что это вам нужно? — зашипела она. — Вы опять явились что-то стащить?

— Но мы ничего не стащили! — пролепетала Эмилия, высовываясь из-за траурной спины синьоры.

— Помолчите, Эмилия, — оборвала её вдова Гарибальди. — Сильвия, пожалуйста, не держи нас на пороге. Нам нужно кое-что обсудить. Клянусь, мы не продвинемся дальше гостиной.

Лицо миссис Споук было бледным с красными пятнами. Она не просто злилась — она ужасно нервничала. Но вдова Гарибальди была не из тех, кого можно долго держать на пороге, поэтому в конце концов хозяйка пансиона сдалась и шагнула назад, освобождая проход для незваных гостей. Эмилия и Джин просеменили следом за синьорой, чувствуя себя не в своей тарелке. Они так и не понимали, что задумала их пожилая подруга.

Устраиваясь на диване, вдова Гарибальди метнула быстрый взгляд на стену, где висел портрет неизвестной женщины в дорогом ожерелье.

— Забавно, — сказала она, — в прошлый раз я даже не задумалась, зачем он здесь.

— Кто? — напряжённо спросила миссис Споук, и тут же перевела тему. — Я велю горничной подать вам чаю. А впрочем, нет, я сама.

И она практически сбежала, оставив только что вошедших дам одних. Эмилия и Джин робко устроились на диване.

— Что происходит? — тихо спросила Эмилия.

— Сейчас узнаем, — усмехнулась вдова.

Миссис Споук явилась несколько минут спустя — с чаем и бисквитами.

— Угощайтесь, — не слишком радушно сказала она, разливая напиток. — Всё, что я для вас делаю — это только в память о нашей школьной дружбе, Беатрис.

— Не только, — вкрадчивым тоном произнесла вдова, с удовольствием принимая чашку из дрожащих рук бывшей соученицы, — не только. В прошлый раз я не всё рассказала тебе о моих спутницах, Сильвия. Думаю, тебе интересно будет узнать, что мисс Лестер — племянница леди Саммерфорд.

Водянистые глаза миссис Споук обескураженно уставились на Эмилию.

— В самом деле? — пробормотала она.

— Не совсем так, — Эмилия растерянно улыбнулась, как улыбалась всякий раз, когда её «уличали» в родстве со знаменитой женой лорда. — Моя мать приходилась леди Саммерфорд кузиной. Стало быть я — двоюродная племянница.

— И единственная родственница, — с нажимом произнесла вдова Гарибальди.

Мисси Споук несколько секунд продолжала сверлить Эмилию глазами, покусывая губы. Вид у неё был всё такой же тревожный и недоумевающий.

— И что? — наконец спросила она.

Вдова Гарибальди многозначительно промолчала. В гостиной повисла тишина, неприятная и какая-то липкая. Эмилия продолжала улыбаться, жалея, что не может поймать взгляд Джин и по нему догадаться, как чувствует себя её ближайшая подруга: так же скверно, как она сама, или всё-таки чуточку лучше.

— Мисс Энви так и не появлялась? — вдруг спросила синьора.

— Нет, — быстро ответила хозяйка пансиона. — Не появлялась. У тебя есть ещё вопросы, Беатрис?

— Есть, — согласилась синьора и опять замолчала.

Пауза продолжилась. Эмилия почувствовала, как по её спине стекает струйка пота. В гостиной было душно, фарфоровая чашка обжигала руки. Она ощутила дурноту, будто обморок уже где-то близко: ни разу в своей жизни Эмилия не падала в обмороки, хотя много раз собиралась упасть и даже очень этого хотела, но именно сейчас это действо показалось ей крайне неуместным. Она заморгала, пытаясь вернуть себе ясность сознания.

— У вас… очень… уютно, — просипела она, инстинктивно пытаясь придать этой душной паузе хоть сколько-нибудь семейного чувства. — Такой вкусный чай… и диван тоже!

Джин легонько толкнула её локтем в бок.

— Зачем вы пришли? — миссис Споук вскочила в места, расплескав чай. — Что вам нужно? Что вы вы… вы… вынюхиваете⁈

Вдова Гарибальди не спеша сделала ещё глоток чаю. Её лицо оставалось совершенно бесстрастным, но с намёком на какую-то странную торжественность.

— Мне кажется, в прошлый раз ты не была с нами достаточно откровенна, Сильвия, — спокойно сказала она. — А ведь мы тебе не враги.

— Откуда я знаю, кто вы! — взвилась хозяйка.

— Мы — Клуб Прогрессивных Женщин! — веско объявила вдова Гарибальди. — Клуб, основанный по завещанию леди Саммерфорд.

Миссис Споук разинула рот. Она во все глаза уставилась на что-то над головой Эмилии, так пристально, что перепуганная мисс Лестер втянула голову в плечи и только потом обернулась. Но за ней была только стена, а на ней портрет неизвестной дамы, украшавший собой гостиную.

— Клуб? Но я никогда не слышала про такой… постойте, я мельком видела объявление в газете, но…

— Сильвия, — голос вдовы Гарибальди стал особенно проникновенным, — мы пришли, чтобы предложить тебе стать участницей нашего клуба. Я не догадалась в прошлый раз, но теперь знаю: ты уже одна из нас. И теперь, понимая, как глубоко ты чтишь традиции, заложенные леди Саммерфорд, я предлагаю тебе дружбу и круг единомышленниц. Наш председатель, мисс Эмилия Лестер, с удовольствием примет тебя в члены Клуба Прогрессивных Женщин.

Миссис Споук ошеломлённо молчала. Вида у неё был настолько смущённый и ошарашенный, что это даже не вязалось с обликом почтенной матроны шестидесяти лет. Она выглядела так, будто её поймали на чём-то слегка постыдном, на чём-то, что она тщательно скрывала — но теперь, когда разоблачение было неминуемо, она испытывала радость от того, что ей не нужно больше таиться.

Эмилия продолжала ничего не понимать.

— Конечно, мы с радостью примем вас в свой круг, — видя, что Эмилия молчит, Джин торопливо поддержала синьору. — Мы собираемся по понедельникам, миссис Споук. Вы можете прийти просто выпить с нами чаю, это ни к чему вас не обязывает. А мисс Лестер расскажет вам, кто мы и чем занимаемся. Правда, Эмилия?

— Ну конечно! — спохватилась та и захлопала крыльями. — Мы очень рады всем дамам, которые… с которыми… словом, если у нас совпадают ценности. Ценности не только в бриллиантах, они в душе и… в поступках… А эта красивая леди на портрете — вы в юности? Или, может быть, это ваша мать?

Лицо миссис Споук дрогнуло и стало вытягиваться вниз: лоб собрался поперечными морщинами, глаза широко раскрылись, а рот сжался в точку. Ещё удивительнее, что лицо вдовы Гарибальди обрело такое же выражение. И даже Джин, обернувшись, посмотрела на подругу с испугом.

— Ну, Эмилия, — медленно проговорила синьора, — на этот раз вы превзошли сами себя.

Мисс Лестер ощутила испарину, выступившую на лбу, и нервно смахнула её рукой.

— Я что-то сказала не так?

Она растерянно улыбнулась, но не увидела ответной улыбки ни на одном из обращённых к ней лиц. Только красивая дама на портрете, сверкая нарисованными бриллиантами, улыбалась спокойно и чуть насмешливо.

— О боже, — дошло до Эмилии, — это… это…

— Это леди Саммерфорд, ваша так называемая тётя, — сухо сказала миссис Споук, — а теперь уходите отсюда, все трое. Беатрис! Что с тобой случилось… Мне стыдно за тебя!

Вдова Гарибальди лишь горько вздохнула и подняла обе руки в примиряющем жесте, как бы соглашаясь, что дискутировать больше не о чем. Она дала волю гневу лишь тогда, когда дверь пансиона захлопнулась за её спиной — и захлопнулась со звуком, означающим, что для их злополучной троицы все дела в этом заведении окончены навсегда.

— Боже, Эмилия! — взревела вдова Гарибальди, перепугав лошадь и заставив сонного возницу подпрыгнуть на козлах. — Как вы могли не узнать собственную тётю!

— Но я же её никогда не видела! — чуть не плача, простонала Эмилия. — Я просто пыталась поддержать разговор!

— Нужно молчать, если не знаешь, какое слово станет для тебя роковым! — вдова тряслась от ярости. — Из всех возможных глупостей вы сказали самую неуместную. Кто теперь поверит, что вы настоящая племянница леди Саммерфорд, а не самозванка⁈

— Так я и есть ненастоящая! Я совсем не знала леди Саммерфорд, я её не помню, я даже не задумывалась о том, как она выглядит… — Эмилия почувствовала резкую потребность сесть куда-нибудь и дать волю слезам, но садиться было некуда, кроме как в коляску вдовы Гарибальди или на клумбу перед пансионом.

— Миссис Гарибальди, — примирительница Джин вмешалась в разговор, чтобы не дать ему перерасти в ссору. — Я не совсем поняла… Разве миссис Споук была знакома с леди Саммерфорд? Но что могло их связывать?

— Помощь женщинам, попавшим в беду, что же ещё, — вдова Гарибальди продолжала тяжело дышать, но побитый вид Эмилии уже заглушил вспышку её гнева. — В прошлый раз мы с вами были слишком заняты поисками мисс Незер, чтобы обратить внимание на некоторые факты… Но потом я догадалась. И портрет леди Саммерфорд в гостиной расставил все точки над i. Она была покровительницей этого пансиона, ясное дело.

— Мне не совсем ясно, — терпеливо проговорила Джин. — Но, может быть, вы расскажете нам всё по дороге? Здесь мы привлекаем внимание.

Они не привлекали ничьё внимание, но Эмилию не оставляла мысль, что сердитая миссис Споук наблюдает за ними из-за занавески, и Джин думала о том же самом.

Но когда они сели в коляску и направились обратно к Земляничным Колокольчикам, вдова Гарибальди не пожелала вести разговоры. Она окончательно помрачнела и погрузилась в себя. Джин, как ни старалась, не смогла добиться от неё никаких объяснений, а Эмилия, и без того чувствующая себя испортившей всё дело, старалась вообще не открывать рот. Они благополучно доехали до нужного места и расстались в недружелюбном молчании.

* * *

Оставался один вопрос, который необходимо было решить немедленно. Поскольку Джессика официально и с треском покинула Клуб Прогрессивных Женщин, Эмилия вознамерилась как можно быстрее вернуть долг её отцу, мистеру Рэтчу.

Встретиться с ним лицом к лицу она, однако, никак не могла себя заставить, поэтому один из учеников Джин, желающий заработать пару центов, отнёс записку Уильяму — наиболее приятному члену семейства Рэтчей. В ней Эмилия вежливо просила Уильяма встретиться с ней «по важному делу, не терпящему отлагательства и касающемуся устранению недоговорённостей между нашими семьями». Она понадеялась, что это звучит внушительно, так что Уильям непременно постарается связаться с ней в ближайшее время.

Дело было за малым: собрать всю необходимую сумму. Целую неделю мисс Лестер и Марта отчаянно скребли по сусекам, чтобы найти пятьсот фунтов, и в конце концов нашли — добавив то, что Марта откладывала «на старость», и то, что сама Эмилия берегла «на лекарства». В итоге огромная сумма была собрана, но, держа в руках пачку купюр, Эмилия не ощущала радости. Её терзал один лишь стыд. Она вынуждена была отдать всё, что у неё было, и даже одолжить денег у верной служанки — и всё это для того, чтобы оплатить свой галантерейный запой. Тётя Миллисента вряд ли гордилась бы такой племянницей.

Но кроме стыда Эмилия ощущала спокойствие. Она боялась, что деньги не удастся собрать, и это была бы настоящая катастрофа для её чуткой совести. А теперь она сможет окончательно закрыть страницу жизни, связанную с Рэтчами — и это стоило того, чтобы остаться на бобах. Пусть Джессика живёт как хочет, пусть её отец пытается купить кого хочет. Сама Эмилия больше не собиралась иметь дела с этой семейкой — достаточно они насолили ей в прошлом и настоящем.

Уильям не прислал ответ на записку, но это лишь значило, что он скоро объявится сам. В ожидании кредитора Эмилия старалась не терять времени зря: лето уже перевалило на вторую половину, близилась осень, а «добрые дела», оговоренные в завещании леди Саммерфорд, были не только не совершены, но даже не задуманы. Даже Джин — более светлая голова, чем у нашей героини — ничего не могла придумать. Все выдающиеся поступки требовали либо денег, либо связей, но у дам-основательниц Клуба Прогрессивных Женщин не имелось ни того, ни другого.

Поскольку в школе были каникулы, Джин забегала на чашку чаю почти каждый день. Марта была рада-радёшенька так часто видеть свою любимицу, и Джин отвечала ей полной взаимностью, поглощая Мартины кулинарные изыски. Вдвоём юные леди обговорили и отмели десятки блестящих идей, каждая из которых разбивалась о прозу жизни, и так и не додумались ни до чего толкового.

— Жаль, что синьора нам не помогает, — вздохнула однажды Джин, — после того случая она так и не даёт о себе знать…

— Она и не обязана приходить раньше понедельника, — вяло ответила Эмилия. — Мне кажется, она расстроилась в тот раз. Я сказала глупость, унизившую её перед давней подругой.

Джин пожала плечами.

— Не думаю, что синьора чувствует себя униженной, да и миссис Споук ей не подруга. Но не отрицаю: ситуация глупая. И я представить себе не могла, что ты не знаешь, как выглядит твоя родная тётя.

— Но ты ведь тоже не знаешь, как она выглядит!

— Теперь знаю, — тихо хмыкнула Джин. — Но я ей не родственница и никогда с ней не встречалась.

— Я видела её в детстве, но даже не помню этого, — Эмилия сердито уставилась на чашку в своих руках. — Конечно, вы обе правы, ты и синьора: я не имею права не знать, как выглядит моя тётя Миллисента, сестра моей матери! И тем не менее это так: я до сих пор почти ничего о ней не знаю…

— Так может, тебе стоит расспросить кого-нибудь, кто хорошо её знал? — аккуратно подсказала Джин. — Например, миссис Гарибальди. Или… мистера Саммерфорда?

— Вот уж ни за что! — рассердилась Эмилия. — Видеть его не хочу.

Она очень хотела его видеть.

Джин открыла рот, намереваясь ещё что-то сказать, и тут в дверь постучали. Нет. В дверь заколотили!

Старая дубовая дверь, насчитывающая более ста лет от роду, ещё не ведала такого обращения. Кто-то заколотил в неё с такой силой, что затрясся даже пол в прихожей. Девушки вскочили в ужасе и схватились за руки, но это ничуть не исправило ситуацию: дверь продолжили сносить с петель.

— Открывайте! Открывайте, чёрт бы вас побрал!

Голос, больше похожий на рык разъярённого медведя, заставил волоски на шее Эмилии подняться дыбом. У Джин зрачки расширились от страха.

— Ни в коем случае не открывай! — шепнула она.

Эмилия постаралась унять дрожь в челюсти.

— Надо… позвать на помощь… — пробормотала она, прекрасно понимая, что на помощь звать некого: дома только они и Марта.

— Если мы будем сидеть тихо, он уйдёт! — Джин старалась даже дышать потише.

Очередной мощный удар сотряс весь дом до основания.

— Клянусь, я выломаю эту проклятую дверь! Мисс Лестер! Где вы, лживая девчонка?

Лицо Эмилии покрылось серой бледностью.

— Он меня знает! Это не грабитель, — выдохнула она. — Надо открыть…

Джин пыталась её остановить, но безуспешно. На негнущихся ногах хозяйка дома подковыляла к двери и отомкнула засов, который и так держался на честном слове. Она едва успела отступить назад, потому что дверь распахнулась и грохнула в стену, сбив шляпы с вешалки, а в прихожую ворвался огромный разъярённый мужчина, щегольский льняной костюм которого едва не лопался от переполнявшей его ярости.

— А-а, вот и маленькая племянница большой стервы! — хищно пророкотал ужасный вторженец, напирая на Эмилию всем своим весом. — Ну? Где вы её спрятали?

— В-вы про тётю Миллисенту? — заикаясь, Эмилия отступила ещё на шаг, чтобы лацканы пиджака мужчины не касались рюшей на её блузке. — Но она умерла!

Мужчина издал рёв, от которого затряслись бы поджилки даже у намного более смелого противника, чем юная леди. Эмилия снова почувствовала, как на неё надвигается обморок.

Она узнала своего посетителя. Это был мистер Гризли, которому она была представлена на Клубничной вечеринке у Рэтчей: хам, грубиян и богач, ворочающий какими-то неведомыми миллионами. И если на светском мероприятии он ещё как-то держал себя в руках, то теперь его звериная сущность так и рвалась наружу.

— Не заговаривайте мне зубы, вы, бледная поганка! Имейте в виду, я всё равно найду её, даже если мне придётся перевернуть всю эту груду камней, которую вы называете своим домом!

— Сэр! — Джин выскочила в прихожую и постаралась загородить Эмилию своим телом, но ей это не удалось. Тогда она постаралась оттащить подругу в гостиную, но это ей тоже не удалось. — Сэр! Прекратите немедленно! Вы нас пугаете!

Лицо мистера Гризли исказила ужасающая улыбка.

— Я вас не просто напугаю, дамочки. Я возьму в свой кулак ваши хилые шейки, обе разом, и немножко придавлю. Вот так… — и мистер Гризли продемонстрировал, как он «немножко придавит» шеи девушек, сжав кулак прямо перед носом Эмилии. — И когда вы обе будете сипеть и корчиться в муках, вы станете гораздо сговорчивее, я за это ручаюсь!

Эмилии казалось, что всё это дурной сон. Мужчина, ворвавшийся в её дом и угрожающий ей и Джин, казался порождением кошмара. Но всё это происходило на самом деле, хоть в происходящее и невозможно было поверить.

— Сэр, — Джин задыхалась, но старалась сохранить остатки спокойствия, — мы не понимаем, что вам от нас нужно. Мы не сделали вам ничего плохого. Почему вы так себя ведёте?..

— Почему? — опять зарычал мистер Гризли, и вся его фигура потемнела, как бы наливаясь убийственной энергией. — Потому что вы прячете мою жену! Отвечайте немедленно, где она, иначе вам обеим не поздоровится!

— Сэр! — Эмилия вытаращила глаза. — Мы понятия не имеем, где ваша жена!

— Не смейте лгать мне, вы, маленькая дрянь! Я всё равно найду её, куда бы вы её не запрятали: в шкаф, в погреб, в дымоход… Но если вы не хотите провести остаток жизни в руинах, вам лучше признаться сейчас. Итак, где она? Где Анна⁈