Чего я не знала о Лос-Анджелесе, когда только переехала сюда:

Общественный транспорт — отстой. Актеров, борющихся за роль, здесь не меньше, чем говорят. Называть имена знаменитостей в разговоре — на удивление обычное дело. Здесь гораздо больше творческих людей на душу населения, чем в среднем городе. Здесь намного больше красоты на душу населения, чем в среднем городе. Можно зарабатывать более 200 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Граффити повсюду, как и мохнатые пальмы, которые имеют привычку сбрасывать свои листья, когда дует ветер. А ветрено здесь часто. Пробки такие же ужасные, как все говорят. Концерты в Hollywood Bowl волшебны, как и симфонические концерты в концертном зале Walt Disney. Можно зарабатывать более 300 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Если не живешь у океана, лето может быть адски жарким. Тихоокеанское побережье великолепно. Дожди идут редко. Людям на самом деле нравится, что дожди идут редко. Когда небеса все же разверзаются, они разверзаются по-библейски: с оползнями, наводнениями и героическими спасательными операциями по вызволению собак из реки Лос-Анджелес. А еще аварии: жители Лос-Анджелеса не умеют водить под дождем, хоть убей. Улицы часто перекрывают для съемок. Парковка на улице — кошмар. Машины — это символы статуса. Люди с энтузиазмом готовы говорить о политике. Деревья теряют листья в декабре и зацветают в январе. Есть лишь несколько пешеходных маршрутов с достаточной тенью. Можно зарабатывать более 400 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить «хороший» дом. Часто бывают дни, когда качество воздуха оставляет желать лучшего. Из-за твердых частиц, загрязняющих воздух, закаты здесь особенно красивы. Физическими упражнениями лучше всего заниматься публично: йога в парках, силовые тренировки в спортзалах с окнами от пола до потолка, велопрогулки на пляжах, пробежки по пыльным тропам. Уличные тако восхитительны. Хеллоуинский парад в Западном Голливуде не имеет себе равных. Землетрясения случаются редко. Сезон пожаров ужасает. Знаменитостей можно встретить часто. LAX[7] — это катастрофа. Если пойдешь на концерт одна, можешь встретить свою родственную душу.

* * *

Мы с Бенни с первого дня стали лучшими друзьями. После того как группа сыграла свою последнюю песню, он проводил меня до дома и ждал на улице, пока я благополучно не зашла внутрь. На следующий день после полудня он постучал в мою дверь.

— Просто хотел сказать привет.

Мы пошли за тако в мою любимую мексиканскую забегаловку за углом и проговорили четыре часа подряд о кино, искусстве, книгах и домашних питомцах из детства. Он был теплым и забавным, и мне нравилось, как он вглядывался в мое лицо, пока я говорила, словно пытаясь прочесть между строк. Я была уверена с первой же тарелки бездонных начос, что он оставит неизгладимый след в моей жизни.

Мы с Бенни тусовались на следующий день, и потом и на следующий. Он отвел меня в Художественный музей округа Лос-Анджелес, и мы петляли между 202 уличными фонарями масштабной скульптуры «Городской свет», наблюдая, как незнакомцы позируют для всевозможных постановочных и профессиональных фото.

— Как думаешь, в скольких селфи побывали эти фонари? — спросила я.

Бенни подтолкнул меня и указал на центр скульптуры, где мужчина стоял на одном колене, делая предложение своей девушке.

— Спорим, это не по-настоящему. — Я прищурилась на фотографов, которые были там, чтобы запечатлеть момент. — Наверное, для журнала.

Девушка сказала «да» — «Да, да!» — и обняла своего жениха.

— По мне, так выглядит вполне настоящим, — сказал Бенни, смахивая слезу.

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Я никогда не встречала человека, который бы так открыто демонстрировал свои чувства, как Бенни. Он мне нравился. Он был таким очаровательным со своими кудрями, густой бородой и внимательными зелеными глазами. Мы еще не обсуждали «слона в комнате», но с каждым днем он занимал все больше места в наших разговорах. Мы просто дружили или у нас были отношения?

Я подняла этот вопрос за ужином.

— Так, у меня есть как бы странный вопрос.

— Полагаю, тогда у меня есть как бы странный ответ на него.

Проводя пальцем по конденсату на стакане с водой, я сказала:

— Мы…? Я не хочу переступать черту и создавать неловкость, но я не была уверена, встречаемся ли мы… Я имею в виду, все совершенно нормально, если ты не воспринимаешь меня так, но я просто… гадала…

На случай, если из приведенной выше сцены с предложением не было очевидно: у Бенни непроницаемое лицо. До этого самого момента это было одной из моих любимых черт в нем.

— Ох, — сказал он.

У меня остановилось сердце. Я была идиоткой.

— Неважно, все нормально. Я поняла.

— Нет, нет, дело не в том… — Он посмотрел на свой недоеденный бургер.

Вокруг нас раздавались смех, музыка и звон посуды. Мне следовало подождать, пока мы закончим есть, чтобы спросить.

— Ты не обязан объяснять.

— Нет, обязан. Потому что ты мне нравишься. Очень. Просто я… У меня были кое-какие неприятности до переезда в Лос-Анджелес.

— В Тусоне?

Он кивнул.

Я знала только то, что он осел в Тусоне после того, как его мама погибла в автокатастрофе. Убитый горем, он несколько месяцев бесцельно колесил по Штатам и в конце концов поселился в пустыне с группой старых школьных друзей. Он рассказал мне об этом в первый же день, как ни в чем не бывало, словно пересказывал сюжет книги, так что, что бы он ни пытался сказать сейчас, это наверняка что-то плохое.

— Ты женат? У тебя есть жена и двое детей, о которых ты мне не рассказываешь?

Его брови взлетели вверх.

— Холодно.

— Ты убил кого-то?

— Все еще холодно.

— У тебя проблемы с законом?

Он слегка опустил голову и почесал бороду.

— Тепло.

Я прижалась спиной к дивану и скрестила руки на груди.

— Не заставляй меня гадать дальше.

— Меня арестовали за продажу пейота.

Я рассмеялась.

— Психоделики?

Он взял картошку фри. Положил обратно. Вздохнул.

— И еще за нападение.

Признаюсь, это меня удивило. Тем днем я с восхищением наблюдала, как Бенни пропустил перед нами целый автобус, набитый туристами, чтобы купить билеты. Он и глазом не моргнул. Этот человек не отличался вспыльчивостью.

— На кого ты напал?

Было очевидно, что он не хочет говорить; я жестом попросила его продолжать.

— Мне сказали, что я подрался с владельцем круглосуточного магазина из-за того, что у него не было «Cactus Cooler», — сказал он, глядя в тарелку.

Он не помнил. Это был неудачный приход, наркотики, добытые через друга друга. Этот опыт ужаснул его, и он поклялся, что никогда больше не будет этого делать, и его офицер по надзору, должно быть, поверила ему, потому что разрешила переехать в Лос-Анджелес на работу.

— Ничего себе. — Я дала этой информации улечься. Условно-досрочное освобождение. Он явно ждал, что я как-то обозначу свои чувства по этому поводу, поэтому я порылась в своих мыслях. — В детстве моей любимой газировкой был «Cactus Cooler».

Уголки его губ приподнялись.

— Так вот почему… — Я указала на его стакан с водой. В последние несколько раз, когда мы куда-то ходили, я считала его выбор в пользу воды, а не алкоголя, проявлением уверенности в себе, но теперь я увидела это в другом свете.

— Я хочу обрести равновесие. — Он взял меня за руку через стол. — Я усердно работаю, чтобы быть в хорошем месте. Просто… я думаю, ты, может быть, мой первый настоящий взрослый друг, и я не хочу все испортить.

У меня было тяжело на груди, но я выдавила широкую улыбку.

— Я тоже не хочу все испортить.

Итак. На случай, если вам интересно: я бы не упомянула о стычке Бенни с законом, если бы он сам уже не обсуждал это в подкасте. Я включаю эту конкретную историю только потому, что все, буквально все, спрашивают, были ли у нас романтические отношения. И ответ — нет. С этого дня мы были чем-то большим.

С Бенни моя жизнь обрела смысл. Слова слетали с моих губ в правильном порядке. Ко мне вернулось чувство юмора. Он научил меня есть суши и водил на показы классических фильмов на кладбище «Голливуд навсегда». Я купила ему высокие конверсы лимитированной серии, в которых он ходил каждый день. Он выбрал для меня первую и единственную татуировку: три восходящие буквы Z на внутренней стороне запястья, символ сна. Я помогла ему создать сайт для его бизнеса в сфере аудиоинжиниринга. Он отплатил мне рекомендациями клиентов, а я отблагодарила его тако. Мы вместе набирали вес, вместе худели, и уже через несколько месяцев я не представляла жизни без него.

Той зимой я присоединилась к его семье на Рождество в его детском доме в Форт-Коллинзе, Колорадо. Это была моя первая встреча с его отцом, Рональдом, и его сестрой, Сарой, которая приехала в гости из Коннектикута, где получала докторскую степень по клинической психологии. Шел снег, и все были такими милыми в своих фланелевых рубашках и толстых носках, и мы пили горячий шоколад, ели рагу и играли в кучу азартных настольных игр.

— Какая любимая игра у владельцев яхт? — спросил Рональд в разгар шумного раунда в кости.

— Пожалуйста, только не начинай с папиных шуток, — сказала Сара.

— «Яхт-зи»[8], - простонали мы с Бенни в унисон.

Я полюбила его семью как свою.

Позже, на кухне, его отец отвел меня в сторону.

— Я хочу поблагодарить тебя.

— Поблагодарить меня? — Я огляделась, словно старая электрическая плита или резная дубовая отделка шкафов могли бы объяснить, что он имел ввиду. Я не могла придумать ни одной причины, по которой он должен меня благодарить. За мытье посуды? За дурацкую безделушку с сердечком, которую я ему подарила? За брауни, которые мы с Бенни купили спонтанно во время последнего похода за продуктами?

— Бенни стал намного лучше с тех пор, как встретил тебя.

Оу. Я покраснела.

— Ну, я тоже стала лучше с тех пор, как встретила его.

Рональд задумчиво кивнул и мягко погладил свою седеющую щетину на подбородке. Как и у Бенни, у него была густая борода.

— Когда его мама умерла… ну, ты знаешь.

Я понимала, к чему он клонит, но, по сути, я не знала, потому что не могла представить себе того человека, которым, очевидно, был Бенни раньше. Все, что я знала, — это что человек, которым он стал, был заботливым и великодушным, человеком, кто плакал, глядя на, вероятно, постановочные предложения руки и сердца в LACMA[9].

— Мне так жаль Хелен. — Было облегчением наконец сказать это. Казалось, все вокруг ходили на цыпочках вокруг ее призрака, и я отчаянно жаждала подробностей: какой у нее был характер, и как они с Рональдом познакомились, и как звучал ее смех, и какие книги она читала, и почему она позволила Рональду развесить в гостиной столько бюстов животных, — но кто я такая, чтобы поднимать эту тему? На эту единственную тему семья Бенни была нехарактерно молчалива. Иногда кто-то из них упоминал Хелен в своих рассказах, но мне всегда хотелось узнать больше. Мне нужны были истории. Мне нужно было хорошее. Мне нужно было плохое. Мне нужна была машина времени, чтобы постучать в дверь Хелен и поблагодарить ее за то, что она создала моего лучшего друга. — Она, судя по всему, была замечательной.

— Она была замечательной. Была. — Он нахмурил лоб. — Я только молюсь, чтобы он когда-нибудь перестал винить себя.

Я была уверена, что ослышалась.

— Но… это был несчастный случай.

— Я всегда так и говорю. И он всегда напоминает мне, что она не была бы на улице так поздно, если бы он взял более ранний рейс.

Это было новостью для меня.

— Он разве не…? — Он прикрыл рот рукой. — Я думал, он бы…

— Он рассказывал, — быстро сказала я. — Он мне рассказывал. — Я не могла допустить, чтобы он переживал из-за того, что выдал самый сокровенный секрет Бенни. — Это… это несправедливо, — прошептала я.

Рональд покачал головой.

— В моем возрасте учишься принимать тот факт, что справедливость — это выдумка. Надеюсь, не будет неуместным сказать, что ты напоминаешь мне ее.

От этого комплимента мое тяжелое сердце наполнилось радостью; казалось, оно вот-вот разорвется.

— Как бы я хотела встретить ее.

— Я тоже, дорогая. Я тоже.

— Вы же не собираетесь сплетничать о том, что у Бенни кризис среднего возраста? — спросила Сара, входя на кухню с пустой миской из-под попкорна. — Потому что если да, то я хочу сидеть в первом ряду.

— Я вас слышу, — крикнул Бенни из гостиной, полной бюстов животных.

Мы с Рональдом понимающе улыбнулись друг другу, и Сара наполнила еще одну миску попкорна, и разговор был окончен.

Позже вечером Сара остановила меня в коридоре с ковровым покрытием, когда я готовилась ко сну, и прошептала:

— Я шучу, чтобы разряжать эмоциональные ситуации, потому что мы, Эбботты, умеем это лучше всего, но мой папа был прав. Бенни стал лучше с тех пор, как встретил тебя. Так что спасибо тебе. За то, что вернула мне брата. И добро пожаловать в семью, потому что мы тебя никогда не отпустим.

На следующий день, когда самолет, летевший в Калифорнию, поднялся на высоту 35 000 футов, я закрыла книгу, убрала подушку под шею и сжала руку Бенни. Я не могла перестать прокручивать в голове разговоры с Рональдом и Сарой, и мне нужно было, чтобы Бенни знал, прямо здесь и сейчас, как я благодарна за то, что я часть его жизни. В итоге получилось:

— Допустим, ты приехал на Рождество в гости к семье своего лучшего друга, и все вокруг очень милые, до абсурда милые, и ты чувствуешь себя таким особенным, желанным и любимым, что у тебя разрывается сердце. Что ты будешь делать?

Его губы дрогнули в улыбке.

— Что я буду делать?

Я серьезно кивнула.

— Как пережить такой грандиозный опыт?

— Грандиозный? — Он подпер подбородок рукой, словно всерьез задумался. — Полагаю, зависит от того, насколько мощный был взрыв. Повсюду кровь? Я могу дышать?

— Ты можешь дышать, но ты потерял дар речи.

— Мне больно?

Я снова кивнула.

— Самой изысканной болью.

Стюардесса похлопала его по плечу и попросила подвинуть рюкзак, чтобы пронести тележку с напитками. Он отбросил его в сторону и снова сосредоточился на мне.

— Значит, я могу дышать, но не могу говорить, и боль невыносимая. Моя лучшая подруга со мной?

— Рядом.

— Она волнуется за меня?

Я открыла рот. Закрыла. Хотел он того или нет, но вопрос был с подтекстом. Волнуюсь ли я за него? Есть ли причина для беспокойства? Теперь, когда я знала, что он винил себя в смерти матери, теперь, когда я понимала, какую боль он носил глубоко внутри, я не думала, что смогу ответить «нет».

— Немного.

Его лицо дрогнуло.

— Я бы не хотел ее беспокоить, так что, думаю, я бы просто… — Он выдавил неубедительную улыбку и показал мне два больших пальца вверх.

В канун Рождества мы нашли в подвале у его отца первые четыре сезона «Счастливых дней» и, насмотревшись сериала, принялись изображать Фонзи — его два больших пальца вверх, его расслабленное «Эййй» в стиле крутого парня. Если вы не знакомы с этим сериалом 1970-х о послевоенном американском среднем классе, вы можете не знать, что Фонзи когда-то был самым крутым персонажем на телевидении. Он мог включать музыкальные автоматы ударом кулака и выдавать газировку из торговых автоматов стуком ноги. Если бы я могла использовать «прикосновение Фонзи», чтобы магическим образом вытрясти печаль из Бенни прямо тогда, я бы сделала это.

Но прежде, чем я успела ответить, он покачал головой и тихонько рассмеялся.

— Грандиозно.

Именно. Я ответила своими двумя большими пальцами вверх, положила голову ему на плечо и немедленно уснула.

Вернувшись в Лос-Анджелес, Бенни переехал в квартиру под моей. Если раньше мы не были неразлучны, то теперь стали. Мы вместе ходили за продуктами. Делились Wi-Fi и логинами от Netflix и Amazon. Мы организовали книжный клуб с соседями. Закрыли книжный клуб, когда поняли, что никто из них не читал книги. Вступили в команду по вышибалам. Вместе ходили на кинопробы, чтобы найти для него больше работы в качестве звукорежиссера, а для меня — в качестве графического дизайнера. Я водила его на художественные выставки, а он водил меня на парад Роуз Боул. Он подначил меня коротко подстричься, а я подначила его сбрить бороду, и мы оба отрастили их обратно так быстро, как только могли. Были танцы. Были сны. Мы вместе продержались на веганстве две минуты. Ели кучу рамена. Было бесчисленное количество пицц и бесчисленные приступы хохота над глупыми шутками друг друга, и одна мысль об этом идиллическом времени заставляет меня плакать, потому что мы так сильно любили друг друга. И, может быть, совсем чуть-чуть, мы были немного влюблены друг в друга.

Но потом умер его отец, и все изменилось.