К счастью, фотография объятий не получила широкого распространения. Несколько человек поставили лайк, но никто не сделал репост, и так же быстро, как она наделала шуму, она была похоронена на кладбище так и не ставших вирусными постов в социальных сетях. Однако в моем доме о ней не забыли.

— Это не то, что ты думаешь, — снова и снова говорила я Ксандеру. — Пожалуйста, поверь мне.

Но его гнев был подобен тлеющему угольку. Он часами разъезжал по округе на своем MG, чтобы «остыть», но возвращался домой таким же взвинченным. Мне было неприятно находиться рядом с ним, но в то же время я чувствовала себя виноватой в том, что доводила его до такого состояния, хотя и знала, что не сделала ничего плохого. Странно, что все эти противоречивые эмоции могут уживаться в одном человеке.

Несмотря на все это, мы придерживались графика записи. Переговоры наконец-то подходили к концу, и «Apex Plus» ни в коем случае не должны были заподозрить, что что-то не так.

— Я знаю, кто это, — сказал Бенни, спускаясь вниз через две недели после наших объятий.

— О чем ты говоришь? — раздраженно спросила я. Бенни опоздал на двадцать минут, и я устала от ссор с Ксандером. Я сомневалась, что выдержу всю запись целиком.

— Твой сталкер. Кажется, я знаю, кто это.

Впервые с тех пор, как было опубликовано фото, Ксандер посмотрел ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я только что говорил со своим соседом — тем парнем с белкой? Тедом? Он папарацци. Все это время я жил по соседству с гребанным папарацци и понятия не имел. Он единственный, кто мог снять мой задний двор. Это должен быть он.

— О боже. — Я прижала руку к груди. — Он признался?

— Он пытался убедить меня, что никогда не слышал о нашем подкасте, но я что, гребанный дурак, чтобы поверить в это?

У меня снесло крышу. Как Тед знал, где я нахожусь в любое время? У него были трекеры? Скрытые камеры? Это были вопросы, которые мы задавали и раньше, но теперь я представляла себе шестидесятилетнего мужчину с белкой на плече, и картина не складывалась.

Ксандер, однако, был полностью за.

— Мы подадим на него в суд. Мы отсудим у него все до последней копейки. — Он выглядел попеременно облегченным и взбешенным — те же эмоции отражались на лице Бенни. На мгновение, когда они стояли и смотрели друг на друга, переваривая этот поворот событий, я подумала, что они, возможно, наконец помирятся.

— Я сейчас же позвоню нашим юристам, — сказал Ксандер и вышел из комнаты.

Это был последний день июля.

* * *

Первого августа мы узнали, что у нас есть и другие проблемы.

— Отзыв продукции? — спросила я Ксандера, выходя из душа. Я завернулась в полотенце, но осталась стоять на бледно-зеленом коврике для ванной, с мокрых волос на плечи стекала вода. Накануне ночью у меня было несколько жутких галлюцинаций, я проснулась в подавленном состоянии, и горячая вода никак не помогла мне прийти в себя. — Энергетические коктейли?

— Все плохо. — Его щеки покрылись пятнами, а уложенные гелем волосы торчали во все стороны. Протеиновый порошок, содержащийся в энергетических напитках Shake Awake, которые можно пить в течение всего дня, стал причиной серьезных проблем со здоровьем у сотен потребителей. Люди попадали в отделение неотложной помощи с сильным обезвоживанием после недельных приступов тошноты и рвоты. Половине потребителей уже удалили желчный пузырь. У некоторых даже развилась печеночная недостаточность. — Это катастрофа. Нам придется выступить с заявлением. Мы никак не могли знать.

И тут я вспомнила. Электронное письмо. Я обвела взглядом ванную, прежде чем встретиться взглядом со своим потрясенным отражением. Я не смогу это скрыть.

— Джой.

Я не ответила.

— Скажи мне, что ты не знала.

— Не совсем… — Я скрестила руки на груди и попыталась объяснить, что письмо пришло анонимно, без каких-либо доказательств. — Мы искали в Интернете, клянусь, но ничего не нашли.

— Мы?

— Я и Бенни.

Его челюсть напряглась.

— Когда это было?

— Несколько недель назад.

— И за все это время тебе ни разу не пришло в голову упомянуть об этом?

— Я забыла. Тебя не было, а потом… — Я поморщилась, когда последовательность событий вернулась ко мне во всех красках. Это был день объятий.

Ксандер, должно быть, сопоставил факты. Я пошатнулась и прижалась спиной к стеклянной перегородке душевой кабины.

— Такое впечатление, что ты пытаешься сорвать наши переговоры.

У меня бешено заколотилось сердце, и я замотала головой, так что капли воды побежали по груди и спине.

— Я бы никогда.

— Ты представляешь, каким идиотом я себя чувствовал, когда наши юристы только что мне позвонили? А ты скрывала эту информацию неделями?

— Я не виновата, — сказала я. Хотя начинало казаться, что это не так.

Он нервно рассмеялся.

— Ты никогда не виновата.

* * *

Мы опубликовали заявление с тщательно сформулированными извинениями, в котором выразили сожаление в связи с тем, что наше сотрудничество с Shake Awake могло подвергнуть кого-либо опасности. Энергетические продукты содержали ингредиенты, которые Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США «в целом признало безопасными», но их протеиновый порошок использовался не по назначению. Не один человек угрожал подать в суд на нас и всех, кто связан с брендом Shake Awake.

— Но мы читали рекламу бесплатно. Они не могут подать на нас в суд за то, что мы читали бесплатную рекламу, — сказал Бенни.

По словам наших юристов, могли. Будет ли это иметь силу в суде — другой вопрос, но эти люди имели полное право злиться. Мы предоставили небезопасному продукту очень большую платформу; вполне возможно, что мужчины и женщины, страдающие от токсического отравления, не услышали бы о Shake Awake, если бы не наш подкаст. Тот факт, что мы не знали о вреде продукта, был неприемлем. Слушатели доверяли нам. Наш бренд — выживание, ради всего святого.

Бенни и Ксандер ссорились каждый раз, когда поднималась эта тема. Бенни винил Ксандера в том, что мы оказались в таком положении — Ксандер проводил исследование, Ксандер поручился за Shake Awake.

— Мы тебе доверяли, — повторял Бенни. — Ты сказал нам доверять тебе.

Ксандер не сдавался. Бенни был там со мной, когда пришло анонимное письмо. Как и я, он предположил, что это обман, и пропустил мимо ушей.

Победителей здесь не было, были только проигравшие. И если кто-то подаст на нас в суд, это еще больше задержит переговоры. Чем дольше затягивался весь этот скандал, тем более взбешенным становился Ксандер.

Бенни с любопытством поглядывал на меня, пока мы все ходили вокруг друг друга на цыпочках однажды днем.

— Тяжелые месячные?

На улице было жарко, но я надела толстовку.

— Ага. — Я сказала это слишком тихо, поэтому для убедительности кивнула.

* * *

К середине августа я наконец достигла своего предела.

— Что ты читаешь? — спросила Мэллори, когда однажды утром пришла пораньше, чтобы записать подкаст.

— О. — Я замерла на пороге своей спальни. У Ксандера была встреча, и я думала, что в доме никого нет. Мое сердце бешено колотилось, когда я вернулась к ноутбуку, на экране которого была статья под названием «Начало бракоразводного процесса». — Я как-то читала, что разведенные люди чаще погибают в результате несчастных случаев, которых можно было бы избежать, чем те, кто состоит в браке, и я подумала… это может быть интересной темой. Для выпуска.

— Хм. — Она наклонила голову, но ничего больше не сказала.

После этого я искала информацию только в режиме инкогнито, когда была уверена, что я одна. Я ничего не говорила Бенни, потому что мне нужно было, чтобы наши дни записи проходили гладко. Или настолько гладко, насколько это возможно в обстановке, которая стала невероятно напряженной. Что бы я ни делала, все равно все было бы в беспорядке, и одного этого было достаточно, чтобы заставить меня задуматься даже в самые тяжелые дни. Самым сложным был предстоящий контракт. Он сулил огромные деньги. Деньги, которые мне были нужны, чтобы начать все с чистого листа. И хотя я бы предпочла сразу уйти от Ксандера, это казалось неразумным до заключения сделки. Наши переговоры были слишком хрупкими. Мы были слишком тесно связаны. Мне приходилось действовать осторожно. Подожди, пока сделка не будет подписана. А потом вручи ему документы.

Это было утомительное время, мне приходилось постоянно притворяться. Я много спала.

Однажды ближе к вечеру, проснувшись, я учуяла вкусный запах, доносящийся с кухни. Прошла вечность с тех пор, как Ксандер готовил одно из своих особенных блюд. Вечность с тех пор, как мы сидели за одним столом. Я осторожно поднялась наверх, не зная, чего ожидать, и обнаружила его в фартуке у плиты.

— Гребешки и тыква-деликата, — сказал он с робкой улыбкой.

Я уставилась на него.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Я знаю, что все было плохо. — Он отвел взгляд. — И я знаю, что я был… — Проведя рукой по рту, он снова посмотрел на меня. — Ты голодна? Ужин почти готов.

Я не была. Но все равно кивнула и села за стол.

Я наблюдала, как Ксандер заканчивает готовить. Как раскладывает блюда по тарелкам. Зажигает свечи. Разливает вино. Я наблюдала за ним с настороженностью человека, который находится с подветренной стороны от дикого животного.

К своему удивлению, я пришла только к одному выводу: он казался другим. Я не могла понять, в чем дело, но казалось, что он снял с себя уродливую маску. Он был похож на — я почти боялась надеяться — на себя прежнего.

— Что-то случилось? — спросила я, накалывая на вилку кусочек нежного гребешка.

— В некотором роде, — медленно сказал он.

Я ждала.

— Я… — он прочистил горло, — я кое с кем встречаюсь.

Моя вилка со звоном упала на тарелку.

— Нет-нет-нет, не в этом смысле. — Он махнул рукой и издал нервный смешок. — Извини, я не знаю, почему я так нервничаю. Я имею в виду терапевта. Я хожу к терапевту.

Мое сердце бешено колотилось. Мне потребовалась секунда, чтобы обдумать его слова.

— К терапевту?

— Еще только начало, очевидно, но… я хочу стать лучше для тебя. Со мной было трудно жить, я знаю, и я больше не хочу быть тем человеком. — Он отодвинул стул и опустился на колени у моих ног, нежно обхватив их руками. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину. Не знаю, сможешь ли ты меня простить, но если сможешь… — Он опустил голову. — Мне так жаль, Джой. Мне очень, очень жаль.

Я заплакала. Грязными, отвратительными, очищающими душу слезами. Казалось, я сдерживала их целую вечность; когда плотина прорвалась, она затопила всю комнату.

Ксандер обнял меня за талию.

— Я так сильно тебя люблю, — сказал он, уткнувшись в мою вздымающуюся грудь. — Я надеюсь, ты еще помнишь это.

— Где ты был? — пробормотала я.

— Прости меня. — Он целовал мои слезы. — Мне так жаль.

Мы обнимали друг друга, пока еда не остыла, а потом я позволила ему отнести меня вниз, где он положил меня на кровать и посмотрел в мои опухшие, налитые кровью глаза.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Прошли месяцы с тех пор, как мы занимались сексом. Я использовала все возможные отговорки: инфекции, истощение, стресс. Я боялась этого момента, но вот мы здесь. Возможно, мы могли бы снова найти способ любить друг друга должным образом. Возможно, это стоило еще одного шанса. Потси запрыгнул на кровать и облизал наши лица, мы рассмеялись, и Ксандер нежно поцеловал меня, как в первый раз.

Мы не торопились. Я не искала оправданий.

Было хорошо.

На следующее утро Ксандер потерся своим носом о мой.

— Завтрак в постель?

— Мм, — сказала я, кивая. — Могу я помочь?

Он улыбнулся.

— Это противоречило бы смыслу завтрака в постели, не так ли?

Я снова скользнула под простыни.

— Мм.

Смеясь, он сказал:

— Наслаждайся.

Через несколько минут я почувствовала запах блинчиков. Я нежилась в постели, истекая слюнками, и читала книгу, лежавшую на прикроватной тумбочке. Когда я прочитала две главы, а он не вернулся, мне стало любопытно. После третьей я решила встать.

Его не было на кухне, но там лежал его телефон, открытый на рецепте с всплывающей рекламой, которая беззвучно проигрывалась на переднем плане. Я взяла клубнику из миски с мацерирующимися фруктами и обошла все комнаты наверху, но там никого не было. И только когда я подошла к входной двери, я услышала голоса. Слабые, невнятные. Присмотревшись в глазок, я увидела Мэллори и Ксандера, но что-то подсказывало мне, что лучше не показываться. Судя по всему, они обсуждали что-то серьезное. Я попыталась читать по их губам, но не смогла. Быстро вернувшись к телефону Ксандера, я закрыла вкладку с непрекращающейся рекламой и открыла его сообщения. Там был диалог с Мэллори.

Куинн знает, — это было последним отправленным сообщением. — Она видела наши переписки. Я еду.

Знает что?

Джой в депрессии, — написал Ксандер вчера. — Мне нужно что-то сделать.

Как насчет особенного ужина? — ответила Мэллори. — Я знаю, она любит, когда ты готовишь.

У меня внутри все сжалось, когда я вспомнила его изысканно сервированные гребешки. Я пролистала дальше. Бизнес. Еще больше бизнеса.

А затем, несколько недель назад:

Ксандер: Что-нибудь случилось, пока меня не было?

Мэллори: Одна вещь. Кое-что, что я увидела на компьютере Джой. Я позвоню тебе, когда Куинн уйдет на работу.

У меня перехватило дыхание. Я проверила дату, и, конечно же — это было то утро, когда Мэллори пришла пораньше записываться, то утро, когда она застала меня за поиском информации о разводе. Мои руки дрожали. Я пролистала дальше.

Мэллори: Они только что уехали вместе.

Ксандер: И ты не остановила их?

Мэллори: Что я должна была сделать?

Ксандер: Какого хрена? Для чего еще, по-твоему, я дал тебе эту работу? Куда они поехали?

Мэллори: К Бенни. Когда ты вернешься?

Ксандер: Не скоро. Черт.

Мэллори: Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Ксандер: Думаю, подожду здесь. Позвони мне, как только она вернется.

Дату этой переписки мне не нужно было перепроверять.

Меня чуть не стошнило.

Сейчас, когда я это пишу, я понимаю, что задним умом все крепки. Все признаки были налицо. Я должна была предвидеть это. Но, по правде говоря, это было всё равно что пройти через портал в другое измерение и только потом осознать, что всё это время жил в альтернативной реальности.

Так же, как у меня были скрытые мотивы, чтобы привести Мэллори в команду, они были и у Ксандера. Я задавалась вопросом, было ли хоть что-то из того, что он мне когда-либо говорил, правдой.

Я вернулась в постель до того, как Мэллори ушла.

— Почему так долго? — спросила я, когда Ксандер принес поднос.

— Сжег первую партию. — Он протянул мне клубнику.

— Ммм, — сказала я, заставляя себя проглотить ягоду.

После того как он вышел из спальни, я до красноты натерла себя мочалкой в душе и натянула первую попавшуюся одежду.

— Я пойду прогуляюсь, — сказала я, проходя мимо кабинета Ксандера.

— Что? — Он поднял взгляд от своих бумаг. — Что на тебе надето?

Я оглядела свою футболку ко Дню Святого Патрика с надписью «ZERO LUCKS GIVEN»[12] и дырявые пижамные штаны.

— День стирки. — Это была плохая ложь.

Он наклонил голову.

— А как же сталкер?

— Кого это волнует? Это же просто фотографии, правда?

— Вау, ладно. — Он неуверенно кивнул. — Дашь мне пять минут?

Мой пульс заплясал.

— Потси с ума сходит. — Еще одна ужасная ложь. — Оставайся. Заканчивай свою работу. Я в порядке.

Мы с Потси ушли, прежде чем он успел нас догнать. На всякий случай я оставила свой телефон дома и пошла длинной дорогой к дому Бенни. Прямо мимо общественного центра, а не поворачивая сразу направо. На восемьсот шагов больше, чтобы подготовиться к тому, что я должна сказать. Этот разговор будет отстойным, но у меня не было другого выбора. Пришло время сказать ему правду. Каждый постыдный секрет, который я похоронила к настоящему моменту. Я больше не могла так жить.

Пока я шла, мои внутренности бурлили от водоворота эмоций, но больше всего я чувствовала гнев. Он резал меня, как множество пульсирующих бумажных порезов. Все те разы, когда Мэллори приходила раньше или задерживалась допоздна, когда я могла бы побыть одна. Все те разы, когда она заглядывала мне через плечо на экран компьютера.

«Глупая». Это слово повторялось в моем мозгу, когда я повернула за угол на улицу Бенни. «Глупая, глупая, глупая».

Я не заметила Теда, пока не стало слишком поздно.

— Джой, — позвал он из-за своей зеркальной камеры. — Как насчет помахать камере?

Я застыла посреди асфальта, тысяча мыслей вихрем пронеслась в моей голове. «Я не должна быть здесь. Почему он снимает меня? Прав ли Бенни — неужели Тед с белкой мой сталкер? Во что я одета? Что сделает Ксандер, когда увидит это? Неужели у меня не может быть хотя бы минуты уединения? Есть ли хоть кто-то, кому я могу доверять? Почему я? Почему, почему, почему, почему, ПОЧЕМУ?»

Я потеряла контроль. Швырнула несколько вещей. Закричала. Вы все это видели. Вы знаете, что произошло. И теперь вы знаете почему.

Будьте добрее, друзья. Вы никогда не знаете, через что проходит человек.

* * *

Следующие несколько недель были отвратительными. Интернет — темная яма отчаяния, когда его цель — ты. Люди могут быть жестокими. Нам пришлось тушить много пожаров с «Apex Plus», и все это время каждый косился на меня, выжидая, будто я могу снова сорваться в любой момент.

Я так и не рассказала Бенни. Я не могла. Я не могла позволить этому дерьмовому урагану стать причиной конца нашего подкаста. Но я также не могла заставить себя выйти на прямое столкнвение ни с Ксандером, ни с Мэллори. Вместо этого я выбрала дверь номер три. Я заручилась помощью того, кто не был неразрывно связан с подкастом. За несколько тайных разговоров она помогла мне увидеть выход, который мог бы не разрушить мою жизнь, но мне было страшно.

Мне все еще страшно.