К тому времени, как я добираюсь до дома, у меня болят бока, и я весь взмок от пота.

— Ты можешь, наконец, объяснить мне? — задыхаясь, спрашивает Сара, заходя в дом вслед за мной. Собаки прыгают вокруг нее, пока она упирается руками в колени. Ее волосы прилипли к голове, а майка потемнела от пота.

— Джой кое-что сказала несколько недель назад. Когда я заметил, что ее пароль на компьютере слишком легко угадать. — Я направляюсь к ноутбуку Джой, возвращаюсь в папку XYZ и открываю PDF-файл. — Она сказала, что любит представлять, как Потси, Ричи и Фонзи сидят все вместе, держась за лапы, на диване со съемочной площадки «Счастливых дней». Вот почему она соединила их имена вместе.

— Случайно.

— Не случайно. Она знала, что я запомню, как она это сказала. Именно поэтому она отправила эмодзи с держащимися за руки людьми. Это было частью подсказки.

Все это время я пытался собрать воедино смысл из эпизодов, когда на самом деле ответ смотрел мне прямо в лицо. Аккуратно печатая, я соединяю названия сырых треков в одну длинную строку, без пробелов, без заглавных, как и пароль компьютера Джой.

Чердакрасчлененкабытовыеприборы.

Файл открывается.

— Слава богу, — выдыхаю я.

Сара присоединяется ко мне.

— Что это?

— Это… — Я прокручиваю и останавливаюсь, когда вижу слова «Я могу спать где угодно». Мое тело обмякает. — Это ее мемуары.

— Я думала, ты уже нашел их.

— Я нашел только часть. Несколько глав. — Я не знаю, на что я надеялся, но уж точно не на это.

— Подожди, — говорит Сара. — Сколько страниц ты прочитал в прошлый раз?

— Не знаю. — Я так разочарован, что даже не могу смотреть на это. — Пару глав.

— Бенни, здесь больше, чем пара глав. — Она нажимает на экран в верхней части документа. — Здесь сто десять страниц.

* * *

Мы читаем, не останавливаясь, не двигаясь, даже не дыша, пока не доходим до конца.

«Мне все еще страшно».

Мое сердце отбивает дробь в груди.

— Это не может быть концом. — Я лихорадочно ищу на компьютере Джой другие файлы, другие черновики, но ничего не нахожу.

Это хуже, чем я себе представлял. Намного хуже.

Прибыв ровно в 7 вечера, я предположил, что что-то не так, но даже когда она провела меня вниз и села рядом со мной за столом для записи, даже когда она взяла меня за руку и сказала: «Нам придется взять перерыв в подкасте на некоторое время», — я все еще ничего не понимал.

— Это из-за твоего здоровья? — Я посмотрел на ее пижамные шорты и большую футболку с длинным рукавом. — Ты больна?

— Не в этом дело.

Мои мысли метались во всех возможных направлениях. Это из-за Shake Awake? Из-за сталкера? Это связано с нашими переговорами? Она сказала: «нет, нет, не совсем».

— Разве перерыв не будет плох для переговоров?

Она опустила голову, пока челка не скрыла ее глаза.

— Надеюсь, что нет.

— Джой. — Я сам наклонил голову, заставляя ее посмотреть на меня. Ее скрытность казалась тикающей бомбой. — Что происходит?

— Я… — Ее глаза увлажнились; она постоянно моргала, стараясь не плакать. — Прости. Я не могу. Я думала, что смогу, но…

— Может, я могу помочь. Как я могу помочь?

— Не можешь. Пока нет. Я просто подумала, что должна предупредить тебя. Поскольку это может все испортить на некоторое время. Мне нужно знать, что ты не против.

Не против ли я? Откуда я мог знать? Я понял тогда, что звукозаписывающее оборудование было включено и готово к работе. Я посмотрел на него с растущим беспокойством.

— Что это?

— Я хотела сделать заявление… объявить о нашем перерыве.

— Ого, погоди, погоди. Джой, мне нужно больше информации. Ты уверена, что нет другого пути?

Она заметно сжалась. Я чувствовал ее разочарование, как горящую язву, пока подбирал слова. Мы были так близки к подписанию самой большой сделки в нашей жизни. Если бы мне рассказали всю картину, я бы не стал спорить, но что у меня было? Что бы это ни было, это казалось поспешным и неразумным. Я не мог представить, что это наш лучший вариант. И все же. Глядя на ее измученное лицо, я знал, что нужно сказать только одно.

— Ладно.

— Спасибо, — прошептала она.

Я кивнул, затем сидел не двигаясь, наблюдая как бы со стороны, как она прочищает горло и нажимает «запись».

— Сегодняшний выпуск будет необычным, — сказала она в микрофон. — Я не знаю, как это сделать, так что я просто скажу это. — Здесь начались слезы. После мгновения напряженной тишины она вытерла лицо рукавом и сказала: — Я не могу.

Я предположил, что она передумала, и на мгновение мне стало легче. Пока она не сказала:

— Прости, Бенни. Я должна сделать это одна.

Это было как ведро ледяной воды на голову.

— Что? Нет. Нет-нет-нет. Позволь мне помочь. Прости, я… я здесь. Что тебе нужно?

— Тебе следует уйти.

— Но почему? Пожалуйста, Джой, просто скажи мне, почему.

Она покачала головой, сжав губы в тонкую линию.

Я чувствовал отчаяние. Это было так на нее не похоже. У Джой бывали плохие дни, но это было не то. Это было другое, и будь я проклят, если она выгонит меня, не дав мне шанса помочь. Не снова. Никогда больше.

— Это как-то связано с Ксандером?

Признаюсь — когда она не ответила, мое отчаяние сменилось надеждой. Я надеялся, что он каким-то образом облажался. Что я смогу стать плечом, на которое она сможет опереться. Тем, кто наконец соберет осколки.

— Это наш подкаст, — сказал я. — Наш. Твой и мой. Что бы ни случилось, я здесь для тебя.

Она теребила край своих пижамных шорт.

Я подался вперед, так что мы оказались колено к колену, и прижался своим лбом к ее.

— Эй, — прошептал я. — Ты можешь поговорить со мной.

— Не могу. Не так.

Ее дыхание было сладким, как клубника в конце лета. Вдыхая его, я внезапно почувствовал спокойствие. Я выдохнул.

— Я могу просидеть так всю ночь.

Я почувствовал, как она расслабилась и прижалась лбом к моему лбу.

— Я тоже, — прошептала она.

— Ты помнишь тот раз, когда мы нарядились Уолдо и Вендой на Хэллоуин и всю ночь прятались друг от друга?

Она тихонько фыркнула.

— Тебя было так легко найти.

— На вечеринке было недостаточно людей.

— Нет, ты просто плохо прячешься.

Я тихо усмехнулся и посмотрел в ее глубокие карие глаза.

— Где ты сейчас?

Она поерзала на стуле, но по-прежнему прижималась ко мне лбом. Я надеялся, что она передумает и скажет мне правду. Но вместо этого она спросила:

— Что случилось между тобой и Луной? Почему у вас не получилось?

Я отодвинулся, не покидая ее поля зрения, но достаточно далеко, чтобы видеть ее лучше. Вглядываясь в ее лицо, я спросил:

— Луна?

— Ты сказал, что когда дело дошло до сути, вы не смогли найти достаточно причин, чтобы оставаться в браке. Но почему вы вообще начали говорить о разводе? Это было из-за детей? Потому что ты хотел детей, а она нет?

Мое сердце забилось быстрее.

— Не было какой-то одной причины.

Она выглядела разочарованной, но что я мог сказать? Этот поворот в разговоре сбил меня с толку, и моим первым инстинктом было сменить тему. Я делал это с переменным успехом большую часть года.

— Скажем, ты пытаешься сказать своему лучшему другу что-то важное, — сказала она, — но не знаешь как, и ты так беспокоишься о его реакции, что едва можешь дышать.

— Важное, — повторил я. Нужно было мужество, чтобы задать следующий вопрос. — Это касается… нас?

Она кивнула. Мое сердце бешено колотилось. Я думал — надеялся, — что понимаю, о чем она говорит, и понимал, почему она боится. Почему ей пришлось сделать это, когда Ксандера не было дома. Почему она не могла пригласить меня в присутствии Мэллори. Я вспомнил наш разговор в театре «Фокс». И в моем гостиничном номере. И обо всех моментах до этого, когда я чуть не сказал кое-что вслух. Обо всех случаях, когда я держал язык за зубами. Я думал о самом начале, когда были только мы, только я и Джой. Это чувствовалось так же. Никогда не было подходящего времени раньше, но сейчас все было иначе. Джой хотела правды. Если когда и было время сказать ей, то сейчас. В голове все перемешалось от страха и предвкушения, и я сказал:

— Луна развелась со мной, потому что знала, что я никогда не смогу любить ее достаточно сильно.

— Но почему?

— Потому что она знает, что я люблю тебя.

Последовавшая тишина пульсировала в моих ушах.

— О, Бенни, — наконец сказала Джой.

Я умер тысячами смертей. Я хотел забрать свои слова обратно. Я хотел наполнить комнату газом, вызывающим амнезию. Это была мучительная правда, правда, которая забила последний гвоздь в гроб моего брака, и все равно этого было недостаточно. Этого было недостаточно. Потому что дело было не во мне, а я сделал так, что дело было во мне, и что бы ни случилось с этого дня, эти слова, этот момент навсегда встанут между нами — момент, когда я наконец сказал ей, что люблю ее, а она ясно дала понять, что не отвечает мне взаимностью.

— Что сделал Ксандер? — Когда она не ответила, я спросил снова. — Что он сделал?

Я возненавидел его тогда. Сильнее, чем когда-либо прежде. Моя кровь была раскаленной магмой, густой и липкой. Он не заслуживал ее. Я проявлял столько сдержанности за эти годы, выносил столько его язвительных замечаний, его снисходительных взглядов, и теперь я чувствовал, что могу взорваться от ярости. Я дрожал, когда взял ее за руку и сказал:

— Что он сделал с тобой? Что он сделал? Если он причинил тебе боль, клянусь богом, я убью его.

Она вырвала свою руку.

— Джой…

— Просто уходи, Бенни.

Микрофон был все еще включен.

Я не помню, что случилось дальше. Только то, что мне больше не рады. Я, должно быть, встал. Должно быть, ушел. Должно быть, выпустил себя сам и побрел домой, и налил первую из многих рюмок, прежде чем умолять ее по телефону забыть то, что я сказал.

Это был последний раз, когда я видел ее. Она так и не ответила на мои сообщения, а эпизод исчез.

* * *

Я теряюсь в этом воспоминании, когда звонит мой телефон.

Это Келлер. В голове шумит. Мне нужна секунда, чтобы перестроиться. Я включаю громкую связь, чтобы Сара могла слышать.

— Есть новости?

Келлер не теряет ни секунды.

— Нет легкого способа сказать это, Бенни, но мы нашли тело.

Меня трясет. Почему она так говорит?

— Пожалуйста, скажите мне, что это не Джой.

— Это не Джой.

Сара кладет голову мне на плечо. Я выдыхаю с таким облегчением, что меня чуть не расплющивает.

— О, слава богу. Слава богу. — Такое ощущение, что я носил это напряжение в себе месяцами. Годами. Я весь дрожу от облегчения. — Слушайте, я нашел кое-что, над чем работала Джой. Ее мемуары. Там много всего ужасного о Ксандере. Он был жестоким, и я думаю, совершенно ясно, что он, должно быть, похитил ее, или… я не знаю. Там все очень плохо. Могу я переслать это вам?

— Я не думаю, что вы понимаете.

Проходит секунда, час, целая жизнь, прежде чем она снова заговаривает. Я знаю, что будет дальше.

— Мы нашли Ксандера.