Наши пробные выступления были относительно небольшими по некоторым меркам, но огромными для нас, новичков. Несколько сотен человек по будням в местных комедийных клубах. Если вы были среди присутствовавших на том первом шоу, вы знаете, как я нервничала. В тот момент, когда мы с Бенни вышли из-за занавеса, я начала хихикать как дурочка, потому что что мы, черт возьми, о себе возомнили? Как это вообще было нашей жизнью? Когда мы заняли свои места на сцене, я подумала, что смогу сохранять хладнокровие, но, к сожалению, я решила вести. Как оказалось, когда ты держишь в одной руке два листа с исследованиями, а в другой микрофон, невозможно скрыть дрожь.

Господи, помоги мне, я была любителем. У меня пересохло во рту. Мои губы прилипли к зубам. Из моего рта вырывались странные звуки, и чем чаще это случалось, тем больше я нервничала.

— Принесите Джой коктейль, — крикнул Бенни, прерывая меня.

Я хихикнула — снова хихикнула — и принялась обмахиваться распечатками.

— Может, мне лучше надеть подгузник.

— С этим я тебе помочь не могу. — Бенни ободряюще подмигнул мне, и я позволила себе на мгновение заглянуть ему в глаза. И нашла в них опору.

— Это напоминает мне о том, как я надела подгузник, когда мне было четырнадцать.

Бенни ни на секунду не растерялся.

— У меня так много вопросов.

— Я была в гостях у подруги, а ее старшая сестра заняла единственную ванную. И мы только что выпили, типа, целый литр Pepsi.

— Я весь во внимании.

— Знаешь тот научный эксперимент, когда бросаешь Mentos в газировку? Ты понимаешь, о чем я?

— Когда получается гейзер?

— Именно.

— Ты гейзер в этом сценарии?

— Именно.

Бенни рассмеялся.

— Ладно, проведи нас через это. Ты взяла подгузник и что дальше?

— Что ж. Здесь история усложняется.

Если кратко, друзья, не опорожняйте мочевой пузырь в детские подгузники, если вам больше двух лет.

Туалетный юмор. Никогда не устаревает. И в данном случае он спас меня от неминуемого провала.

После того как мы закончили шоу, меня разрывало от эмоций.

— Я никогда не смогу заснуть.

Бенни усмехнулся.

— Это лучше, чем наркотики.

— Но серьезно, я не думаю, что смогу заснуть.

Первый урок усвоен: не назначайте выступления на слишком позднее время. Будь проклята нарколепсия, ведь мне потребовались часы, чтобы отпустить этот кайф.

Следующий урок был еще сложнее: как путешествовать по стране с лучшим другом и мужем, чтобы никто никого не пригрозил убить.

* * *

Подкаст-туры — это нечто особенное. Когда-нибудь мы с Бенни посвятим целый выпуск бесчисленным историям, вытекающим из нашего грандиозного тура по девятнадцати городам. Например, тому, как Ксандер поехал вперед, чтобы убедиться, что наш зал в Портленде готов, а мы с Бенни сделали крюк в Voodoo Doughnut и так заблудились, что прибыли через пятнадцать минут после начала. Или ночи, когда мы втроем отравились жареной курицей из румсервиса в Чарльстоне. Или тому, как я уснула в метро между нашим Airbnb в Парк-Слоуп и залом в Сохо, и им пришлось выносить меня из поезда.

Чтобы я могла соблюдать график с учетом возможных непредвиденных обстоятельств (джетлаг, задержки рейсов, пищевые отравления), мы добавили дополнительные дни к каждому городу. Но и этого было «недостаточно» для Ксандера. Он хотел, чтобы была учтена каждая секунда. Каждая туристическая остановка, каждый заказ столика в ресторане, сны, перерывы в туалет, ну вы понимаете. Это было очень ответственно, и это надоело. Быстро.

К тому времени, когда мы приземлились в нашем двенадцатом городе, Саванне, атмосфера накалилась. Нам отчаянно нужно было мероприятие на сближение команды, и я решила, что тур с привидениями — это то, что нужно. Особенно с алкоголем. Из соображений осторожности я не выпила ни глотка с тех пор, как мы покинули Лос-Анджелес, и мне не помешало бы пиво. Всем нам не помешало бы. Я забронировала билеты без спроса и объявила об этом за ланчем.

— Верни деньги, — сказал Ксандер. — У нас проверка звука.

Бенни поднял бровь.

— Ты имеешь в виду, типа, раз-два-три? — Мы не проводили проверок звука. И эта предполагаемая проверка звука была более чем за двадцать четыре часа.

— Сказали, что это необходимо, — сказал Ксандер.

— Нельзя перенести? — спросила я.

— Слишком поздно. Я сказал, что мы будем.

Я попыталась не скривиться, но скривилась. Ксандер вел себя нелепо, а я хотела, чтобы Бенни был счастлив. Нуждалась в том, чтобы он был счастлив. Кроме того, я люблю истории о привидениях.

— Нам всем обязательно идти?

— В смысле? — Ксандер скрестил руки. Он знал, что я имею в виду.

— Если бы мы с Бенни пошли, это был бы хороший материал для нашего шоу.

Нам не нужно было разрешение. Не было смысла всем нам идти тыкать в микрофон. Но в этот момент дело было не в разуме. Мы ждали его ответа, как двое детей, выпрашивающих у родителей денег на мороженое.

— Идите тогда, — сказал Ксандер, удивив нас.

Так мы и сделали. Мы ехали на велосипедах под дождем, делая паузы между историями о повешениях и желтой лихорадке, чтобы выпить пива в проклятых тавернах и пабах с привидениями. Это было самое веселое время, которое мы провели вместе за долгое время. Мы были в прекрасной Саванне. Жизнь была хороша. Превосходна. Мы были самыми везучими людьми на свете. К тому времени, как мы вернулись в отель, промокшие, счастливые и чуточку пьяные, я была готова показать Ксандеру, как я благодарна ему за то, что он сделал все это возможным.

Но его не было в нашей комнате. Его не было ни в баре внизу, ни в бизнес-лаундже, ни в бассейне на крыше. Он также не брал трубку.

Я постучала в дверь Бенни, и он открыл в полотенце.

— О. Я думал, это обслуживание номеров.

— Это так ты открываешь дверь для румсервиса?

— А это разве не так открывают дверь для румсервиса?

Я оглядела его с ног до головы.

— Ты похудел?

— С тех пор, как ты видела меня десять минут назад?

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Обычно он носил мешковатые футболки, поэтому, вероятно, я и не замечала, но он определенно был стройнее обычного.

Он пожал плечами.

— Пищевое отравление.

— У меня тоже было пищевое отравление. — Я драматично сжала свой жирок на боках. — От гастролей обычно толстеешь.

— Извини, я не получил должного уведомления об этих правилах. Может, попросишь Ксандера переслать?

— Кстати о нем. Ты его не видел? Его нет в нашей комнате.

Бенни пожал плечами.

— Нет.

Звякнул лифт, и вышел мужчина, толкающий серебряную тележку. Он остановился у двери Бенни.

— Обслуживание номеров?

Я последовала за служащим внутрь и наблюдала, как он накрывает на стол Бенни. Салат, чизбургер, картофель фри. Пахло вкусно.

Подпись. Чаевые. Тележка укатилась, а Бенни проскользнул в ванную, прихватив с собой шорты.

— Ты ешь мою картошку, да? — крикнул он под гул вентилятора.

— Нет, — ответила я с полным ртом.

Он был все еще без рубашки, когда присоединился ко мне за столом. Я улыбнулась, когда он разрезал чизбургер и протянул мне половину.

— Я люблю тебя, Бенни, — сказала я, жуя первый кусочек.

Уголок его рта приподнялся.

— Ты же знаешь, я тоже тебя люблю.

Мы доели, и я, счастливая, прошаркала через комнату, чтобы включить шоу о ремонте домов.

— Когда к нам присоединится Луна? — Я легла животом на его кровать, лицом к телевизору. — Я думала, ты сказал, что она навестит нас, когда мы доберемся до Восточного побережья.

— Я так и сказал, да. — Он выставил поднос за дверь и присоединился ко мне на кровати.

— И? — Мы оба опирались на локти. Я толкнула его плечом, и он толкнул меня в ответ.

— И я не думаю, что она приедет.

То, как он это сказал, заставило мою бровь взлететь вверх.

— Что происходит?

— Ничего.

— Это из-за работы? Она не может уйти?

— Отчасти. — Опять этот тон.

— Вы поругались или что-то в этом роде?

Его голова неоднозначно покачнулась. Да. Нет. Может быть.

Я попыталась вспомнить, когда видела ее в последний раз. Она приходила на наши шоу в Лос-Анджелесе, но прошло уже некоторое время с тех пор, как мы общались неформально, еще с тех пор, когда Ксандер впервые заговорил о туре, после чего были месяцы планирования, ажиотажа, продажи билетов, а потом еще больше планирования. Бенни несколько раз упоминал, что она занята. Много новых клиентов, много тяжелых разводов.

— Чувак. — Я не собиралась униматься, пока он не даст мне больше.

Он уставился в покрывало.

— Думаю, время вдали заставило ее задуматься, и она хочет использовать эти последние несколько недель, чтобы переоценить…

— Переоценить что?

— Ну знаешь. — Он отвел глаза. — Брак.

— Брак как институт?

— В частности наш, но да.

Я была потрясена. Как я не заметила этого раньше? Как я не заметила, что что-то не так? Говорил ли он что-то, что я неверно истолковала? Что-то, что я проигнорировала? Я напрягла мозг, но ничего не придумала.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не особенно, нет.

— Это не должно было быть вопросом. Я хотела сказать: поговори об этом.

Тогда он посмотрел на меня так, будто я котенок, который исцарапал его любимое кресло. Мило, но чертовски раздражает. Меня это устраивало.

— Расскажи мне всё, — сказала я, — иначе я буду продолжать приставать.

Он на секунду задумался, но все же сдался.

— Мы много в чем расходились во мнениях, вот и всё. Работа. Жизнь. Дети. Все обычные вещи.

Одно из этих слов отличалось от остальных.

— Дети? — тихо спросила я.

Может быть, он увидел мое лицо. Может быть, он никогда не собирался говорить об этом. В любом случае, он отмахнулся.

— Среди прочего.

— Но ты хочешь детей, а она нет?

— Дело не только в этом. Дело в том, подходим ли мы… ну, знаешь. Предназначены ли друг для друга.

— О.

— Похоже, она думает, что нет.

— О. О, черт. Мне жаль, Бенни. Ты паникуешь?

Он кивнул.

— Немного.

— Вы придете к согласию, — сказала я, возможно, более уверенно, чем заслуживала. — Спорим, это случается со всеми адвокатами по разводам. Представь, сколько людей приходит в ее офис и жалуется на то, как их мужья, скажем, стригут ногти на ногах. А потом она приходит домой, а ты стрижешь ногти, и это как… — Я сделала паузу. — ПТСР.

— ПТСР.

— Посттревожное-стрижканогтей-расстройство.

Это вызвало желаемый смех.

— Она замужем за лучшим человеком на планете. — Я снова толкнула его плечом. — Ей, наверное, просто нужно немного времени, чтобы вспомнить, как выглядит настоящая любовь.

— Думаю, да, это она и пытается понять.

Мы помолчали.

— Ты не против не рассказывать Ксандеру? Я не хочу говорить с ним об этом.

Я поняла.

— Можно задать еще один вопрос?

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Давай.

— Почему ты не сказал мне раньше?

Он лег на спину, подложив под щеку белое пуховое одеяло, и повернулся ко мне.

— Я не знаю.

Я отразила его позу. Его глаза изучали мое лицо, прежде чем его взгляд остановился на моем носе.

Я провела по ноздрям.

— У меня что, козявка?

— Я думал о ночи, когда мы встретились.

— У меня тогда была козявка?

Он улыбнулся и покачал головой — едва заметные движения с чуть слышным шелестом ткани.

Я подождала. Когда он не продолжил, я спросила:

— Что именно?

— Ты была настолько собой.

Я сморщила свой нос без козявки.

— Надеюсь, это закончится комплиментом.

— Это и есть комплимент, — тихо сказал он. — Нет комплимента выразительнее.

Мое сердце затрепетало.

— Странно. Это примерно то же самое, что я подумала о тебе.

Мы смотрели друг на друга так долго, что у меня отяжелели веки. Следующее, что я помню, — это звук малого барабана. Это стало фоном моего сна — резкое стаккато, тук-тук-тук, когда мы с Бенни танцевали под рок-песни в «Эхо». Кто-то толкнул меня в плечо, и я сказала им уйти, а затем начались крики. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я больше не сплю. Когда голоса наконец дошли до бодрствующей части моего мозга, Ксандер и Бенни были готовы перегрызть друг другу глотки.

— Она тебя искала.

— На твоей кровати?

— Ты шутишь, да? У нее нарколепсия. Она уснула. Ты бы предпочел, чтобы она спала на полу?

— Не будь ослом.

— Тогда не входи сюда с глупыми обвинениями. Может, Джой нужна минутка без тебя. И что с того?

Я была слишком дезориентирована, чтобы вмешаться. Это мой Бенни с сжатыми кулаками и свекольно-красным лицом? Я чуть не рассмеялась, потому что нет, не может быть, мой лучший друг не теряет самообладания. Когда Ксандер вывел меня из комнаты несколькими минутами позже, я попыталась поймать взгляд Бенни. Я хотела подмигнуть ему или обменяться каким-то другим многозначительным взглядом, чтобы показать ему, что я на его стороне, но он уже стоял лицом к окну, глядя в безлунную ночь.

— Я не мог тебя найти, — сказал Ксандер, когда мы остались одни в коридоре. Его тон был тише, более сдержанным. — Я волновался.

Все еще выходя из своего оцепенения, я сказала:

— Я съела пол чизбургера.

Наша комната была на четыре двери ниже. Он открыл дверь карточкой отеля, заперся в ванной и не выходил оттуда час.

Я часто думала о той ночи в течение следующих нескольких недель. Я хотела поговорить с Бенни, спросить, есть ли какие-то изменения между ним и Луной, но мне было трудно найти время побыть с ним наедине. Да, мы были заняты, но мой муж всегда был рядом, и я хотела уважать просьбу Бенни не обсуждать проблему в его присутствии. Чем больше времени проходило, тем очевиднее становилось: он не был счастлив. Он умудрялся выходить на сцену и быть смешным, но я видела душевную боль, зреющую под поверхностью.

Я заговорила с ним об этом перед нашим последним шоу, в редкие десять минут наедине.

Десять минут, которые перевернули мой мир с ног на голову.