Мы с Ксандером провели медовый месяц в Коста-Рике. Три недели мы держались за руки на пляжах, купались в горячих источниках и потягивали вино у подножия действующих вулканов. Наблюдали за птицами в облачном лесу. Ходили в походы по тропическому лесу. Нас заставали грозы, и мы бродили по водопадам, и ели гальо-пинто, пока у нас не лопались животы. Это было идеально, и мы были идеальны, и я никогда не хотела уезжать.

Вернувшись в Лос-Анджелес, мы пытались сохранить эту магию. Мы ходили по улице под руку. Валялись в постели еще долго после того, как пора было вставать. Танцевали на кухне, целовались в прачечной и до тошноты пережевывали детали нашей свадьбы.

Но постепенно, в конечном итоге, наша жизнь вошла в привычное русло. Покупки, счета, электронные письма, визиты к врачам. Мы убирали дом и складывали одежду. Я наполняла свои дни графическим дизайном, а Ксандер читал сценарии. Все вернулось к тому, как было до нашей свадьбы.

Пока однажды Ксандер не пришел домой, размахивая пачкой бумаг.

— Я нашел это. Вот оно. — Его щеки порозовели, светлые волосы были в беспорядке. — Вот этот сценарий.

— Отлично, дорогой, — сказала я без энтузиазма.

— Думаю, возможно, ты меня не расслышала. — Он подождал, пока я подниму взгляд. — Это изменит нашу жизнь.

— Нет, расслышала. Это отлично. — Я выдавила улыбку. Мой компьютер глючил весь день, и я должна была пропустить свой дедлайн. Я была расстроена и напряжена, и он говорил это не в первый раз. У меня не было ни сил, ни желания изображать восторг по поводу очередного меняющего жизнь сценария, который, вероятно, не изменит нашу жизнь. — Я так рада за тебя.

Я была недостаточно убедительна. Он заметно сник. И тогда я подавила вздох, сохранила свой проект, отправила компьютер в спящий режим и повернулась к нему.

— Расскажи подробнее.

Это была паранормальная романтика.

— Как «Привидение», только беременна героиня Деми Мур. Так что представь себе ту сцену с гончарным кругом, только Деми Мур рожает.

— Ничего себе, это… — Я подыскивала нужное слово. — …напряженно.

Ксандер прокрутил мне весь сценарий по сценам. Я могла бы прочесть его быстрее, но это было неважно. Ксандер сиял. К тому времени, как он закончил, я была, по крайней мере, рада, что он счастлив.

Обвив руками его талию, я сказала:

— Что теперь?

— Теперь… — Он посмотрел на меня сверху вниз своими глубокими голубыми глазами, улыбнулся своей идеально несовершенной улыбкой и сказал своим медовым голосом: — У нас будет ребенок.

Я рассмеялась.

— Ты говоришь фигурально, да? Ребенок призрака?

— Нет. — Он наклонился, чтобы поцеловать мой лоб. Мой нос. Мою щеку. Его губы, щекоча, спустились к ключице.

— Ты говоришь не то, о чем я думаю, — прошептала я.

Он поцеловал меня в шею.

— А что, если говорю?

В комнате стало жарко. Мое сердце трепетало так быстро, что я закашлялась.

— Но мы только поженились.

— И что?

— И у нас нет денег.

Он провел губами по моей челюсти.

— Пока.

— У нас также нет места.

— Пока.

— Но… — я немного отстранилась и прижала руку к его груди. Он вел себя так, будто фильм уже получил «Оскар», но я знала, как это бывает. Он будет предлагать сценарий разным людям, привлечет пару знаменитостей, а затем потратит следующие несколько месяцев, а то и лет, на поиск финансирования. У него постоянно было несколько сценариев на разных стадиях подготовки к съемкам, но ни один из них пока не принес нам денег. Чтобы диверсифицировать свой портфель, он начал вкладывать небольшие суммы в различные традиционные предприятия, с владельцами которых познакомился через местные группы инвесторов. Пивоварни, пончиковые, фермы по выращиванию каннабиса и тому подобное. Я не хотела вникать в детали, но всякий раз, когда я спрашивала, как у него идут дела, он улыбался и напоминал мне, что играет вдолгую. Это означало, что пока что мой доход позволял нам держаться на плаву. И это было нормально. Я была согласна на долгую игру. Чем еще был брак, как не долгой игрой? Только дети были другой разновидностью долгой игры.

— Нельзя ли подождать, пока эти вещи перестанут быть «пока»?

— Можно. — Он растягивал слова так медленно, что казалось, будто он выкрикивает то, что осталось недосказанным. Разве я не хочу ребенка?

Я не стала напоминать ему, что мы уже обсуждали это. Я переживала, как это отразится на моем здоровье. Я знала других женщин с серьезными нарушениями сна, которые с трудом переносили беременность и ранний период материнства. Возможно ли это? Да. Для меня многое было возможно: при наличии планирования. При наличии времени. И, возможно, при наличии помощи, которую мы пока не могли себе позволить.

— Можем мы обсудить это позже?

«Позже» наступило на следующий вечер во время двойного свидания с Бенни и Луной. Мы были на открытии галереи на складе на Ла-Бреа, где художник создавал скульптуры из строительного мусора и использованных упаковок от еды. Потягивая дешевое вино из пластиковых стаканчиков, мы бродили по душному залу, пытаясь найти смысл в кучах мусора.

— Я почти уверен, что это самолет, — сказал Бенни, указывая на груду арматуры и оберток от «Баттерфингер» посреди полированного бетонного пола.

— Потому что…? — Я не видела ничего, что намекало бы на самолет.

— Просто подумал, это могло бы вызвать обсуждение.

— В таком случае, у меня есть тема для разговора, — сказал Ксандер.

— О том, как несправедливо, что некоторые люди рождаются с таким выдающимся талантом, как этот, в то время как остальные обречены на посредственность? — сказал Бенни.

Луна толкнула его локтем.

— Говори за себя.

Ксандер улыбнулся.

— Дети.

— Простите, что? — Голова Бенни откинулась назад, взгляд метнулся между мной и Ксандером. — Есть что-то, что вы хотите нам рассказать?

— Нет. Да. Нет. — Я попыталась рассмеяться. — Ксандер хочет ребенка.

— Сейчас? — спросил Бенни. — В смысле, скоро?

— Нет, — сказала я, в то время как Ксандер сказал:

— Может быть?

— Что ж, это… — Луна уставилась на меня таким пронзительным взглядом, что, клянусь, могла бы заглянуть мне прямо в душу. — А ты хочешь ребенка?

В то время я еще не могла ответить на этот вопрос, и Луна знала это. Возможно, чтобы спасти меня от глупости, она добавила:

— Я точно нет.

Бенни резко обернулся.

— Что?

— Что «что»?

— Никогда?

Луна склонила голову набок.

— Насколько я понимаю, ты хочешь.

— Ну, я имею в виду. — Он пожал плечами, явно озадаченный. — Не сейчас.

— Тогда откуда ты знаешь, что захочешь потом?

— А ты откуда знаешь, что не захочешь?

Она вызывающе подняла бровь.

— Ты хочешь сказать, что я недостаточно хорошо себя знаю, чтобы принять взвешенное решение об этом?

— Я бы не посмел.

Ксандер рассмеялся так громко, что все в радиусе двадцати футов обернулись, чтобы посмотреть. Это разрядило напряжение, и Бенни снова повернулся ко мне.

— А как же твое расстройство сна?

— Я буду брать ночи на себя, — сказал Ксандер. Должно быть, он услышал себя, потому что быстро добавил, снова смеясь: — А когда это не сработает, наймем ночную няню.

Вся эта идея казалась нереальной, но Ксандер не сдавался. Через несколько месяцев это стало казаться неизбежным. Мы шли в ресторан, ведя совершенно взрослый разговор, когда мимо проезжала коляска, и он вдруг начинал корчить рожицы смущенному ребенку, а я оставалась стоять рядом с молодой мамой со своим все еще плоским животом, извиняясь за то, что прервала их прогулку. Он был абсолютно одержим.

Я слышу, как вы все умиляетесь, пока я это пишу.

Я также могу предсказать вашу следующую мысль: «Подождите. У них же нет ребенка».

Я раскрываю много личной информации в подкасте. К лучшему или к худшему, вы все знаете о моих детских влюбленностях, моих пищевых пристрастиях, моих злоключениях с психическим здоровьем, даже о грибке на ногтях, с которым я борюсь с 157-го выпуска. Я столько раз говорила, не подумав, что иногда переживаю, что мой фильтр сломался. Но единственная тема, о которой я ничего не рассказывала, — это дети.

Люди строят догадки. Я не могу их винить. Я тоже строю догадки. Если человек достиг определённого возраста и у него нет детей, невольно задаёшься вопросом: почему. Неважно, счастлив он или одинок, женат или разведён, нейроотличен или нейротипичен, психопат или телепат, богат или едва сводит концы с концами — или ничего из вышеперечисленного, или что-то из вышеперечисленного. Ты задаёшься вопросом. Ты удивляешься, почему в определённом возрасте у этого человека нет детей.

Я — человек определённого возраста. И я действительно забеременела.