Улица Джой напоминает пчелиный улей: фургоны, полицейские машины, операторы с камерами, зеваки. Я совершенно не готов к такому уровню суматохи.

— Бесполезно и пытаться, — говорит женщина средних лет, когда мы подходим к воротам. Ее мочки ушей растянуты до размера монет в четверть доллара, а в волосах засохла желтая краска. — Они никого не пускают.

Щурясь на утреннее солнце, она указывает на свое розовое бунгало через несколько домов и взволнованно объясняет, что прошлой ночью к ней заходили двое детективов с расспросами.

— Кажется, девушка, которая здесь живет, вроде как известная? Я понятия не имела. Она довольно замкнутая.

В двадцати футах Карлотта и Эмиль машут нам с подъездной дорожки. Я извиняюсь, и Луна следует за мной к соседям, пока Мэллори и Куинн пытаются привлечь чье-то внимание за забором.

— Я не могу в это поверить, — говорит Карлотта. Развевающиеся рукава ее шелковистой зеленой накидки трепещут на ветру, пока она указывает на хаос, разворачивающийся в доме Джой. — Неужели все это действительно необходимо?

— А что бы вы сделали на их месте? — Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, что бы сделала она, бывший судья по уголовным делам. — Вы не считаете, что это необходимо?

Эмиль хмурится, глубокие морщины прорезают его лицо.

— Я думаю, она спрашивает, были ли какие-то новости с нашего разговора? Кроме того, что Потси нашелся. Похоже, у них нет зацепок.

Пока он это говорит, я замечаю две вещи. Во-первых, его рубашка наполовину застегнута и нижняя пуговица не на месте. Во-вторых, их с Карлоттой пальцы испачканы чернилами.

— У вас тоже сняли отпечатки?

— Я его личный тренер, — говорит Эмиль. — Мои руки побывали на каждой поверхности в этом доме.

— А я постоянно таскаю туда овощи, — добавляет Карлотта. — Лучше сразу снять эти отпечатки для исключения.

— Они были очень дотошными? — спрашивает Луна, выступая вперед, прежде чем я успеваю ответить, и прикрывает глаза от солнца. — Они опросили всех в округе?

Карлотта поднимает взгляд на Эмиля, ища подтверждения.

— Я бы сказал, да, — говорит Эмиль. — Просто стандартные вопросы. Слышали ли мы что-нибудь? Видели ли мы что-нибудь? Простите, мы уже встречались?

Я с опозданием понимаю, что не представил Луну. Я делаю это сейчас, и они все пожимают друг другу руки.

— Что ж, — говорит Карлотта, первой нарушая затянувшееся молчание. — Держите нас в курсе, хорошо?

Эмиль кивает.

— Пожалуйста.

Я обещаю, что буду, и мы с Луной снова присоединяемся к Мэллори и Куинн. Мгновение спустя детектив Келлер открывает замок на воротах.

— Вы и вы. — Она указывает на меня и Мэллори.

— Вы захотите поговорить и с Луной, — тихо говорю я.

— Объясните, — говорит Келлер, оглядывая Луну с ног до головы. — Быстро.

— Это моя… — Я кашляю. Мне никогда раньше не приходилось представлять ее как свою бывшую жену. — Это адвокат Джой. Судя по всему, Джой собиралась подать на развод с Ксандером.

— Черт. — Келлер качает головой и начинает уходить.

Мы все смотрим на нее, застыв в недоумении.

— Ну, идемте, — говорит Келлер, не оборачиваясь.

Куинн остается позади, а остальные из нас следуют за Келлер к цементному патио перед домом. Техник в своем специальном снаряжении проскальзывает мимо окна, когда мы занимаем места за столом с мозаичной инкрустацией.

— Что вы можете мне сказать? — говорит Келлер Луне.

Луна выпрямляется.

— Для протокола, я не являюсь адвокатом Джой по договору. Она связалась со мной как с подругой несколько недель назад, сказав, что не удовлетворена своим браком и хочет развестись с Ксандером с наименьшими возможными последствиями. Учитывая все эти… — Ее взгляд мелькает в мою сторону и возвращается к Келлер. — …бизнес-переплетения. Она попросила меня помочь убедиться, что все в порядке, прежде чем вручать ему документы.

— И? — спрашивает Келлер. — Ему их вручили?

— Пока нет.

— Он знал о ваших намерениях?

— Я не могу догадываться, что случилось после того, как я ушла, но когда я была здесь во вторник утром, он точно не был в курсе.

— Ты не сказала нам, что была здесь во вторник утром, — говорю я.

Луна бросает на меня взгляд. И что с того?

— Говорю сейчас.

— Выражала ли она какие-либо другие опасения, когда вы виделись? — продолжает Келлер. — Что-нибудь о том, что за ней следят? О сталкере? Разгневанных фанатах?

— Нет. Но она абсолютно точно упоминала эти вещи. Последние пару месяцев были тяжелыми.

Делая пометку, Келлер говорит:

— Вы ее подруга? Я правильно поняла?

— Да, но мы особо не общались с тех пор, как мы с Бенни развелись.

Келлер бросает на меня взгляд, переваривая это, делает еще одну пометку в своем блокноте, а затем встает.

— Подождите здесь.

Когда она оказывается вне пределов слышимости, я шепчу Луне:

— Когда вы собирались вручать Ксандеру документы?

— Завтра.

Завтра. Я снова думаю о сообщении, которое получил от Ксандера позавчера вечером: ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?

— А что, если Ксандер все же как-то узнал? Что, если он знал, что задумала Джой? — Если он знал, если видел, как я уходил из его дома той ночью, он, вероятно, предположил, что я помогаю ей с разводом. Потому что я бы помогал. Боже, помоги мне, я бы сделал все, что она попросит. — Как далеко он бы зашел, чтобы остановить ее? Мог ли он увезти ее куда-то, или…

— Нет, — резко обрывает Мэллори. — Он не знал. Он бы сказал мне. И он бы не… что бы ты там ни намекал.

— Никто ни на что не намекает, — говорит Луна, больше мне, чем Мэллори.

Келлер возвращается, ставя на стол пластиковый пакет, когда садится. Внутри — телефон в темно-синем чехле.

— Мы нашли это.

Мэллори прикрывает рот рукой.

— Значит, вы его узнаете, — говорит Келлер.

— Можно мне… — у меня срывается голос, — можно мне посмотреть другую сторону?

Келлер переворачивает телефон, открывая спящего бигля рядом со словами: «Я НЕ ЛЕНИВАЯ, Я В РЕЖИМЕ ЭНЕРГОСБЕРЕЖЕНИЯ».

— Это телефон Джой, — выдавливаю я.

— Где вы нашли его? — спрашивает Луна.

— В ящике.

Раздается коллективный выдох, словно мы все ожидали худшего — мусорного бака, канавы, дна озера, — но затем мы начинаем ерзать на стульях. Потому что это не может быть хорошим знаком.

— Только один? — спрашиваю я. — Вы не нашли телефон Ксандера?

— Только один. Джой когда-нибудь выходит из дома без телефона?

— Никогда, — говорит Мэллори. — Ксандер настроил для нее общий доступ к местоположению, чтобы он мог… — Она смотрит на меня, словно бросая вызов, чтобы я сделал из этого какой-то вывод. — Из-за нарколепсии. На случай, если она заснет где-то.

Келлер делает пометку в своем блокноте.

— Общий доступ к местоположению взаимный?

— Я… я не уверен.

Я не хочу задавать следующий вопрос. Если ответ будет «да», Келлер увидит мои отчаянные сообщения, отправленные во вторник вечером, а это значит, что у нас состоится разговор о них в присутствии Луны. Но я не могу удержаться.

— Вам удалось его разблокировать?

— Пока нет. Надеялись, что кто-то из вас знает пароль.

Луна и Мэллори смотрят на меня. Я качаю головой.

— Вы определяли его местоположение? — спрашивает Луна.

Келлер кивает.

— Его не перемещали.

— А Ксандера? — спрашивает Мэллори.

— Последняя вышка сотовой связи, с которой он соединялся, — Маунт-Вашингтон, но это может ничего не значить, если службы геолокации были отключены.

Луна закусывает губу. Мэллори откидывается на спинку стула. У меня так кружится голова, что перед глазами начинает темнеть. Я ищу что-то, за что можно зацепиться, и останавливаюсь на горшках с геранью вдоль края патио. Они начинают вянуть, и именно это, из всего прочего, приводит меня в движение. Джой не дала бы им погибнуть. Мой стул скрипит по бетону; я встаю слишком резко и вынужден схватиться за стол, чтобы удержать равновесие.

Луна хватает меня за руку.

— Ты в порядке?

— Растения погибают. — Я хватаю лейку Джой и наполняю ее из ближайшего крана.

— А машина? — спрашивает Луна, пока я поливаю горшки. — Какие-нибудь зацепки?

— Ни одной. Включая семь тысяч наводок, которые вы нам прислали. — Келлер произносит последнюю фразу, обращаясь ко мне, а затем тяжело вздыхает. — Мне нужно вернуться внутрь, но, прежде чем вы уйдете, мы не нашли ноутбук Джой. Она случайно не оставляла его у кого-нибудь из вас?

Я перестаю поливать и бросаю быстрый взгляд на Мэллори за спиной Келлер. Я еще не готов отдавать его. Она хмурится, и я задерживаю дыхание, выдыхая только тогда, когда она качает головой.