Аххеский пантеон.

Земли великого дома Ксант.

Твердыня великого дома Ксант — Андар.

Дворец правления.

Кабинет главы дома.

Утро следующего дня…

Ночь отступала и мрак рассеивался, а рассвет медленно пытался взять под собственный контроль старт нового дня. На миг в слабом полумраке могло померещиться, что роскошно обставленный кабинет Дракона Ксанта пустовал. Но нет, так казалось только на первый взгляд.

На одном из дальних диванов обустроился теперь уже отрекшийся и похрапывающий Баламут Безродный. В паре метров от него, откинувшись на спинку всё того же дивана, тихо дремал отрекшийся трёхстихийный маг Эйсон. Остальная же часть группы бодрствовала. Сиана, запрокинув ногу на ногу, облюбовала себе место на столе, за которым как нельзя кстати сидела Кайса в кресле отца. При этом обе девушки вели безмолвную беседу через артефакт связи, ведь уже на протяжении долгого времени молодая горгона не выпускала из рук прощальное письмо отца.

Кристальная Ведьма покинула группу сразу же после того, как Роланд унёс ноги прочь, а сам Ранкар отправился в беспамятство. Скорее всего, отмеченная Темиды умчалась в ближайший храм устранять неприятности, которые учинил патриарх семьи Сияющего Ветра, ведь серафим растрепал во всеуслышание о том, что пока не предназначалось для ушей смертных.

Бывший смертник по имени Тэйн скрылся в густом полумраке в противоположном углу апартаментов. Однако в неторопливо исчезающей тьме то и дело тревожно вспыхивали его светлые глаза, которые он не сводил с Морриган и её рук, ведь эти самые руки с какой-то материнской нежностью поглаживали смертельно бледное лицо и иссиня-черные волосы Ранкара.

И чем дольше падший наблюдал за другом, тем угрюмей он становился. Изначально он считал, что сон принесет Ранкару отдых и чувство успокоения, но ни о каком спокойствии речь уже не шла. В тишине и полумраке кабинета осунувшееся лицо покрывалось холодным потом, а с губ срывались всяческие проклятья, которые смешались с утробным тяжелым дыханием. Прямо сейчас окружающим казалось, что юноша не набирался сил, а сражался за собственную жизнь на каком-то неведомом фронте.

— Впервые я чувствую столь ужасающие отголоски — горечь, злоба, печаль, тоска, гнев, боль и ярость… Его разум практически постоянно горит в неведомой агонии. Не представляю каково ему. Страшно подумать, как он так живёт со всем… этим.

Физиономия Тэйна нервно дёрнулась и тот поднял взгляд на Морриган. Правда, в этот момент на женщину смотрел не только он, но и Сиана с Кайсой и лишь беззаботный храп Илая с Эйсоном разбавляли столь гнетущую атмосферу.

— Мама, ты можешь чем-нибудь ему помочь? — с надеждой спросила Кайса, переглянувшись с фениксом. — Я не знаю более сильных магов разума и менталистики нежели чем ты.

— Я уже ему помогаю, шипучка. Точнее пытаюсь смягчить его боль, — слабо улыбнулась наследница Медузы, поглаживая юношу, который лежал у неё на коленях, по волосам. — В ином разе его сон не был бы столь долгим и спокойным.

— Спокойным? — удивилась Созвездие дома Аванон, ведь слова горгоны показались ей дикостью. — Это вы называете спокойным сном?

— Поверь мне, дитя, — с грустью признала Морриган, поднимая глаза на Сиану, в то время как с губ парня продолжали сыпаться неразборчивые проклятия. — Сейчас он действительно максимально спокоен. К тому же я более чем уверена, что он не спал уже долгое время. Плюс он сильно устал и измождён.

До сих пор Тэйн, Сиана и Кайса прислушивались к каждому слову горгоны, но даже для них её следующее откровение стало шоком:

— К тому же в одном я теперь уверена окончательно. Этот мальчик не человек. Ни один смертный не способен на то, что делает он. Как и ни один смертный не способен жить с таким грузом на душе и сердце.

— Он… иномирец. Точнее пилигрим, — задумчиво отметил Тэйн. — Его отец хранитель соседнего мироздания и обладает чудовищной силой. Но отношения у Ранкара с семьей очень дрянные.

— А мать? — вдруг тихо поинтересовалась та, взглянув на падшего. — Кто его мать?

— Я не знаю, — отрицательно покачал головой бывший серафим. — Просто не уверен до конца. На Великой Сотне я видел женщину. Точнее её видели многие. И если всё так, как я думаю, то именно она и является родной матерью Ранкара. Ко всему прочему мне доподлинно известно, что его семья пытается найти с ним общий язык, но Ранкар… — падший тяжело вздохнул и понурил голову. — Ранкар такой, какой он есть. Он склочный, вспыльчивый, раздражительный, порой излишне злобный, но я точно знаю, что душа у него добрая. Он столько раз нам всем помогал, что и не сосчитать.

— Спасибо…

Тихий женский голос раздался из пространства. На миг все оторопели, но затем рядом с Ранкаром и Морриган образовался силуэт призрачной женщины, которая не сводила грустных глаз с бледного лица юноши.

— Спасибо тебе за эти слова, Тэйн. Спасибо вам за то, что вы делаете. И спасибо лично тебе за старания, — чуть тише добавила она, посмотрев с благодарностью на Морриган. — Сон для Ранкара сейчас непозволительная роскошь.

— Неужели ты…

— Руна, — спокойно произнесла девушка, искоса взглянув на Кайсу, которая находилась вне себя от удивления. — Можете называть меня просто Руна.

— Госпожа Руна, что с Ранкаром? — тотчас спохватилась взволнованная Сиана, вскакивая на ноги. — Мы… мы можем ему как-то помочь? И что с ним вообще происходит?

— К сожалению, мы не в силах что-либо сделать, — с горькой улыбкой произнесла наследница Медузы, качая головой. — Наших сил, увы, недостаточно.

— Мама, а откуда тебе это известно? — ошарашено вопросила Нефрит.

— Просто знаю.

— Морриган права, — нехотя созналась призрачная дева, с нежностью касаясь напрочь мокрого лба Ранкара и бурно вздымающейся груди. — К сожалению, вы никак не способны ему помочь. Много кто хочет ему оказать помощь, однако вряд ли кто-то сумеет.

— Тогда что нам делать? — встревожено выдал падший, быстро приближаясь к спутнице друга. — Скажите…

На несколько томительных мгновений в кабинете воцарилась напряженная тишина, которая то и дело разбавлялась беззаботным храпом Илая, а взгляды окружающих до сих были скрещены на призрачной деве.

— Не дайте трудам и усилиям Ранкара пропасть зря, — с печальной усмешкой проговорила Руна, поднимая бездонные глаза на бывшего серафима. — Одолей своего брата, падший, и сверши свою месть. Сиана, — взор спаты устремился на феникса. — Заткни за пояс остальных Созвездий. Что же касается тебя, Кайса, ты, наконец-то, добилась своего. Так и возвысься над всеми недругами. Ну а ты, Морриган…

— Да, я понимаю, — тепло улыбнулась женщина, мягко перебивая девушку. — Я помню своё обещание.

— Госпожа Руна, — голос Кайсы вдруг разрушил очередную волну тишины. — С этих самых пор я готова пойти на всё чтобы помочь ему. Я готова отдать всю себя чтобы хоть как-то облегчить его ношу.

— То же самое касается и меня, — вклинилась в столь ошеломляющие откровения феникс.

— Хватит, — с толикой веселья рассмеялась Руна, глядя на двух девушек. — Ранкар не глуп и прекрасно всё понимает. Он видит, чего вы хотите и чего добиваетесь. Считаете, что вы первые, кто желает запрыгнуть к нему в постель? Возможно, он и рад был бы пойти вам навстречу, но в его случае всё очень и очень сложно. Вы не представляете на какие жертвы он порой идёт. И вы не представляете, какова его жизнь на самом деле. Мой разоритель может сиять ярче любой звезды на небе, но если он воссияет во всю мощь, то спалит своим светом как окружающих, так и весь мир, — силуэт Руны начал медленно исчезать, и та уже долгое время не сводила глаз с юноши. — Живые существа забавные. Очень забавные. Наверное, вы думаете, что главная проблема Ранкара связана с оберегами? Так смею вас заверить, что это отнюдь не так. Вы зря испытываете страх по отношению к богам, потому как бояться нужно не их, а дня, когда мой разоритель опустит руки. Стоит ему опустить руки и Вечное Ристалище изменится навсегда…

* * *

Аххеский пантеон.

Земли великого дома Ксант.

Твердыня великого дома Ксант — Андар.

Верхний город. Храм Справедливости.

Некоторое время назад…

Времени имелось не так много, потому Вивиан докладывала кратко, лаконично и по существу. Как раз так, как и желала того Темида. В главном чертоге находились лишь двое — она и богиня Справедливости.

На протяжении часа служительница рассказала обо всём, что увидела и узнала вплоть до прошедшего вечера. От начала и до конца безупречное лицо оберега было невозмутимым и собранным, а сама она преспокойно прогуливалась вокруг отмеченной.

Даже после того, как Вивиан закончила отчёт и воцарилось гробовое молчание, Темида не остановилась и продолжила свой загадочный марш при этом всё глубже погружаясь в размышления.

— Ты зря пыталась его образумить, — с толикой укора отозвалась богиня после затянувшегося молчания. — Больше не смей так делать. Твоё дело только наблюдать, сопровождать и… порой помогать.

— Да, моя госпожа, — тотчас повинилась Ведьма, припав на колено. — Простите мне мою вольность.

— К тому же сейчас меня мало волнует патриарх херувимов и то, что он поведал смертным. С этим пусть разбирается Арес и остальные. Шила в мешка не утаишь. Так или иначе, но вскоре общественность узнала бы, что мальчишка будет сражаться с богами. Да, лучше поздно, чем раньше. Да, это может повлиять на наше влияние и паству. Но сделанного уже не изменить. В большей мере сейчас меня волнует его состояние. Говоришь, он выглядит нездоровым?

— Именно так, моя госпожа. Порой кажется, что он болен. Причем смертельно.

— Это как-то сказывается на его личной силе? — насторожилась вдруг Темида, невольно замедлив шаг.

— В том-то и дело, моя госпожа, — с явным подозрением отрапортовала Вивиан. — Мальчишка хоть и выглядит всё хуже и хуже, но его мощь колоссальна. Она будто бы растёт с каждым часом. И вместо того чтобы продолжать взращивать её он, наоборот, словно ограничивает себя.

— Как всё-таки интересно. Знать бы точно, кого именно породил Зеантар.

Впервые с момента беседы Кристальная Ведьма увидела проблеск улыбки на лице у богини и это удивили её до глубины души.

— Слушай внимательно, дитя моё. Продолжай и дальше оказывать посильную помощь наследнику. Более не препятствуй ему. Вероятнее всего, он скоро отправится в Небесный Град. Херувимы не любят тянуть с такими опасными делами. Разумеется, ты отправишься вместе с ним. И что бы там ни случилось, не смей ему мешать. Пусть всё идет так, как идёт.

— Моя госпожа, — с явным сомнением в голосе произнесла отмеченная. — Но он же… намеревается всё разрушить.

— Дитя моё, — мягко изрекла Темида, резко остановившись и с жалостью взглянув на служительницу. — Всё разрушить невозможно. На обломках былого всегда строится нечто новое. Так что если ему каким-то чудом удастся сделать то, что он задумал, то нас будет ждать новый миропорядок. И коснется он не только Альбарры, а всего Вечного Ристалища. Альбарра, Инферно, Небесный Град, Фронтир и Аронтир. Таков цикл любого существования. Старые альянсы рушатся и создаются новые. Друзья становятся врагами, а враги друзьями.

От услышанного глаза Вивиан расширились до предела, и та с шоком уставилась на лицо богини, ведь в её словах таился скрытый смысл:

— Моя госпожа, вы хотите сказать, что…

— Ты умна, Вивиан, и уже всё поняла. Былые договорённости между оберегами недействительны. Отныне каждый сам по себе. Раскол назревал давно, мальчишка же стал последним камнем, обрушившим лавину. Ступай, дитя моё, сейчас ты обязана находиться подле наследника.

— Да, моя госпожа, — взбудораженно выпалила Кристальная Ведьма. — Я отправлюсь немедленно.

Свою служительницу Темида провожала с каким-то печальным видом и стоило отмеченной скрыться за пеленой, как в пространстве раздался тихий голос, а в противоположном углу зала образовался призрачный женский силуэт.

— Мальчишка сродни тёмному омуту, — загадочно высказалась явившаяся Тиамат. — Ты уверена, что он справится? Уверена, что устоит? Мы идём на огромный риск. Ты пошла против Ареса и Танатоса, а я пошла против Нергала. Северяне притихли. А Иштар с Бастет выжидают.

— Ты и сама понимаешь, что юноша — тайна за семью замками. Лишь его семья знает всю правду о нём. Однако если он справится, если сумеет совершить немыслимое, мы станем теми, кто будет стоять во главе нового миропорядка. Взгляни на Землю, Тиамат? Взгляни на Мерраввин? Взгляни на Орсилай? Во главе их миров стоят всего несколько могущественных существ, а хранители лишь следят за балансом. Наш же мир разрывается на части.

— Значит, стоим до конца? — осведомилась тихо Тиамат, слегка прикрыв веки.

— Да, отныне стоим до конца…

* * *

Инферно.

Манор Пылающей Стали.

Великий город Лавалар.

Цитадель правления.

Искрида не могла припомнить, когда в последний раз в цитадели было столь шумно, а порой гиаре и вовсе казалось, что её апартаменты из-за вездесущей Грации, которая катала на спине Рейну, превратились в детский сад. Но странным являлось то, что она не ощущала никакого дискомфорта, когда наблюдала за оцелотой и ребенком. Наоборот, она испытывала чудесный прилив сил. Всё чаще она стала задумываться над тем, как бы она себя вела, если бы на спине у Грации находилась не Рейна, а их общий с Ваерсом ребенок.

Прибывших гостей разместили не просто в цитадели, их расквартировали на самом верху прямо по соседству с правительницей. Правда, Рамас и Аркас одним из первых умчались к Хтарам. Однако на их смену прибыла мать и именно тогда случилось невообразимое — Марагна Опаляющая каким-то образом отыскала общий язык не только с Фьетрой, но и с и семьей ваны. До самого конца Искрида думала, что матушка замыслила какую-то гадость, но на собственное удивление гиара поняла, что она и вправду просто хотела познакомиться с северянами.

Тем временем не успела правительница Лавалара полностью отдаться во власть воспоминаний, как звонкий детский голос, который слился с довольным рычанием хищницы, оглушил пространство.

— Дядя Вальгрон! Тетя Навия! Догоняйте нас!

Да, с некоторых пор Нав стала тёткой, а глава Пламенного Ока дядькой для маленькой человеческой девчушки. С момента появления гостей в Лаваларе Искрида так или иначе сумела найти общий язык практически со всеми, но чем чаше она смотрела на девушек и женщин, которые прибыли к ней домой, тем больше понимала их.

Велеста хоть и находилась здесь по приказу Тэи, но слишком часто расспрашивала о Ваерсе и его похождениях в Инферно.

Серинити была отдельной темой, но тоже без умолку трещала о Ваерсе.

Талисса души не чаяла в своём господине. Уже долгое время тёмная альва считала Ваерса целым миром, а её почтение было сравни истинному поклонению.

Диана выглядела самой спокойной и приземленной, но когда разговор заходил вновь о Ваерсе, дриада чудесным образом менялась.

О Фьётре и говорить ничего не нужно. Она любила Ранкара до умопомрачения. Это Искрида осознала после их первой общей беседы.

Но в том и состояла беда — Ваерс Пустой и Ранкар Безродный. Всех представительниц женского пола объединял именно он. Гиара не считала себя дурой и всё прекрасно понимала. В Инферно они явились не просто так. Многие из них могли спокойно отправиться на Землю к Лазаревым, но вместо спокойного мира, который находился под защитой хранителя они, напротив, выбрали мир демонов.

Искрида приняла Фьётру, а Фьётра приняла Искриду. Они обе понимали, что им суждено делить ложе с тем, кого они любят, но вот что касательно остальных, то с ними дело обстояло иначе. Совсем иначе. Причем это понимала не только Искрида с Фи, но и Серинити, Диана, а также Велеста. Да даже Марагна прекрасно видела к чему всё идёт! Вот только того самого судьбоносного разговора так и не состоялось. Никто так и не осмелился начинать столь опасную затею. Девушки чего-то ждали, и… дождались.

— Искрида, ты позволишь?

— Входи, Фи.

Каковым же оказалось её изумление, когда первой в апартаменты ворвалась не вана, а горгона. Северянка была лишь второй. Замыкали же шествие никто иные, как дриада и альсеида.

— Я уже устала от вашего молчания! — негодующе выпалила Серинити, стоило Велесте прикрыть за собой дверь. — Я прекрасно понимаю, что ты, Искрида, и ты, Фьётра, будете первыми на очереди, но что прикажете делать нам?

— О какой очереди ты говоришь? — с кислым выражением лица осведомилась Верховная, переглянувшись с ваной, хоть они обе и сами прекрасно понимали, к чему клонит горгона. — И куда будет вести данная очередь?

— Она будет вести в постель! — припечатала нещадно представительница Танебриса. — В ПОСТЕЛЬ К РАНКАРУ…