Альбарра.
Земли доминирующего дома Хаззак.
Твердыня дома Хаззак — Мергара.
Верхний город.
Поздняя ночь.
Впереди уже возвышались башни дворца правления, но по улицам Верхнего города я шел неторопливо. Спешить отныне бессмысленно и оставалось только мучительное ожидание. Тэйн свершил свою месть, а кроме последнего долга, который необходимо отдать Хаззакам, дел на Альбарре у меня больше было. Теперь я просто хотел попрощаться.
Не знаю почему, но только в Мергаре меня одолевало чувство домашнего уюта. Да, я немного времени провёл здесь. Да, Дэймон не сумел меня толком ничему обучить. Да, я был всего лишь их названным родственником, но чувство родства всё-таки имелось. Тут мне впервые дали прозвище. Тут я защищал Иманию. Тут я спасал наставника. И тут я рисковал жизнью.
Не хотелось признавать, но всё-таки старпёр был прав: «Дом не там, где крыша над головой, а там, где близкие люди, либо там, где тебя всегда ждут». Наверное, Лазаревы тоже ждали потерянного сына, но Лазаревы… Лазаревы — это нечто иное. Хаззаки же пожертвовали практически всем, что имели — репутацией, влиянием и даже собственными жизнями. Они защищали меня, как могли и как умели. И я буду последней тварью, если оставлю всё так, как есть. Скорее всего, многие назвали бы мой поступок замаливанием грехов.
Я хоть и шел неторопливо, но у врат оказался достаточно быстро. Проникнуть во дворец было проще простого, но можно ли подобным образом вторгаться к родным людям? Я лично считаю, что нет.
Знакомую тень с копной рыжих волос удалось увидеть еще издали. Привратники по ясным причинам отсутствовали, а не успел я разинуть рта, как Натан тотчас согнул спину в уважительном поклоне и широко улыбнулся.
— Приветствую вас, юный лорд. Спасибо, что связались со мной.
— Я больше не твой юный лорд, Натан, — вяло отмахнулся я от его церемоний. — Так что хватить гнуть кости передо мной.
— Для меня вы всегда будете юный лордом, что бы ни случилось.
— Как вижу, — оглянулся я по сторонам, — Гашэлай и Алеса в курсе.
— Да, они знают, — грустно усмехнулся пиромант, — потому и не пришли. Хотя очень хотели вас увидеть. Если что, то они оба в полном здравии.
— Рад, что они целы, — скупо улыбнулся я, но почти сразу улыбка моя померкла. — Как… как наставник и тётка?
Ухмылка Натана внезапно стала еще печальнее и тот с каким-то покаянным видом молчаливо опустил лицо и отрицательно покачал головой.
— Что ж, как и предполагалось, — отозвался тихо я, с привкусом горечи во рту. — Они у себя?
— Уже отправились ко сну. Они ослабли и зачастую очень много спят. Не сочтите за грубость, юный лорд, — вновь поклонился Глиан, опуская взгляд в землю и пытаясь сделать вид, что не смотрел на моё лицо и левый глаз. — Но вы мало чем от них отличаетесь сейчас. Выглядите так же скверно, как и они. Как понимаю, вам приходится нелегко, да?
В голове витали разные мысли и моё гнусное состояние порой твердило хоть и не обо всём, но достаточно о многом. Врать пироманту мне не хотелось, однако и говорить правду напрямую я не стал.
— Каждому посылается столько, сколько он может вынести, — с вымученной улыбкой заметил я. — А мой лимит уже давным-давно исчерпан. Так что хватит смотреть на меня с таким жалобным видом. Пойдем, что ли… прощаться.
— Да, юный лорд, — с грустью заключил Глиан, поклонившись еще ниже. — Как пожелаете.
Дворец и вправду спал, но редкие патрульные воители дома Хаззак, которые попадались нам по пути, делали вид, что нас с Натаном просто не существует. Судя по всему, Гашэлай и Алеса обо всем позаботились, за что им огромное спасибо. Двигались мы в полной тишине — беззвучно и молчаливо, а когда прибыли к начальному месту назначения, то пиромант просто выжидающе замер и отошел в тень.
Завидев знакомые двери, в душе поселилось чувство тревоги, но преодолев предательский позыв, я одними губами прошептал:
— Массив Опустошения…
Подавляющий невидимый купол окутал как холл, так и пространство неподалёку, но при этом не потревожил ни единой сигнальной и защитной сети, а также не позволит Хаззакам очнуться.
В апартаментах главы дома Хаззак царил мрак, но мрак для меня стал наименьшей проблемой, а наибольшей оказался сам Дэймон. В кабинете стоял отборный запах целебных эликсиров и зелий. Да и хватило одного неуловимого и краткого взгляда на наставника, чтобы обо всем догадаться — неустрашимому Изуверу, который не побоялся гнева Ареса, осталось совсем немного. Всё было даже хуже, чем я мог себе представить. Жить ему оставалось пару месяцев, а может и того меньше. Даже я в своём бедственном положении протянул бы гораздо больше.
Осунувшееся лицо и исхудавшее тело, выглядел он совсем не по годам, а слабое дыхание было едва уловимым. Сейчас на постели распластался ослабленный доходяга старик, а не тот пышущей силой Дэймон, которого я когда-то знал.
Пару минут я просто стоял и смотрел. Смотрел на то, что случилось по моей вине. Силуэт Руны материализовался чуть правее от меня и пока я с молчаливым видом наблюдал за наставником, Истра с нарастающей тревогой глядела то на меня, то на Хаззака.
— Ранкар, милый, ты же понимаешь, что…
— Понимаю. Я всё прекрасно понимаю. Но иначе не могу.
— Тогда используй пожирание, — с надеждой в голосе и болью в глазах предложила она. — Давай используем какого-нибудь ублюдка. Ты же… ты же губишь сам себя. Ты не протянешь целый год в таком положении. Да для тебя полгода будет уже большой удачей.
— Честно сказать… у меня были мысли так поступить, — отрывисто пробормотал я. — Хотел отнять жизнь у того, кто её не заслуживает и даровать жизни им, но… но так я тоже не могу, — моя рука вдруг скользнула к груди, и я мягко похлопал себя по левой части груди. — Сердце Опустошителя заберет всё себе. Сейчас оно готово пожрать любую энергию и потратит добытое на ту тварь, которая сидит глубоко во мне, а затем спадёт либо одна печать, либо сразу две. И тогда даже я не знаю, что будет.
— То есть ты хочешь снова использовать себя? — с отчаянием прошептала Руна.
— Придётся как вчера с Тэйном, — слабо улыбнулся я, слегка приподнимая обе руки и разглядывая их, тем самым принимая решение. — Наверное, с левой не получится. Как-никак, можно сказать, что она твоя.
В ответ Истра лишь прикрыла веки и с досадой прикусила призрачные губы.
Опустошитель не заставил себя долго ждать. Его тихий смех раздался почти моментально, когда я опустил левую руку и оставил протянутой правую.
Хе-хе-хе… Цену… ты… знаешь…
Можешь поглощать правую руку, — безразлично обронил я.
Ха-ха-ха…
Смех твари усилился, но в отместку я лишь неунывающе улыбнулся и тихо прошептал:
— Источник Тёмной Жизни — Лозунг Раздора…
Я не знаю почему, но мне нравились именно эти моменты. Не те моменты, когда я убивал и проливал кровь, а те, где помогаю близким, невзирая ни на что, потому как лично для меня дорогие люди гораздо ценнее моей собственной жизни. Особенно в нынешнем положении, ведь терять кроме жизни попросту нечего.
Хаззак изменялся на глазах. Седина отступала прочь. Мышцы и плоть наливались былой силой. Даже аура его росла будто на дрожжах. Из старика он возвращался к тому человеку, коим когда-то был. В одно из мгновений его дыхание участилось и тот задышал гораздо глубже, но так и не очнулся — Массив Опустошения сделал своё дело. Однако пока Хаззаку становилось лучше, в это же самое время с моей правой руки начали взымать плату, разум сковало проклятой агонией, а голова загудела от злорадного хохота. Руны Опустошения на коже тускло мерцали во тьме, но даже во мраке покоев я видел, как вначале начали чернеть кончики пальцев, после черная мгла заструилась по пальцам и перекинулась на ладонь, а под конец густая тьма полностью охватила ладонь и резко остановилась у начала запястья.
— Надо же, — удивился я, наблюдая за окончательным результатом и безуспешно пытаясь почувствовать часть руки. — Я и не знал, что стою так дорого. Чья-то жизнь в обмен на часть руки.
Хи-хи-хи…
Вот только Истра не разделяла такой радости, потому как та с напряжением и тихим ужасом наблюдала за моей почерневшей рукой. Однако пока плоть и кожа чернели, руны принимали тусклый багрово-серый оттенок.
— Ранкар, — со страхом прошептала Альяна, прекрасно понимая к чему всё идет и не сводя глаз с моей ладони и писания Опустошения. — Неужели это…
— Да, малышка, — слегка улыбнулся я, тоже разглядывая собственную конечность. — Скорее всего, по итогу я превращусь во что-то подобное. Тёмная тварь с багровой серостью. Монстр он в любом обличии монстр. Видимо, наступает последний этап.
Опустив руку, я моментально воззрился на спящего Дэймона. Да, того самого Дэймона, которого я когда-то знал, а может быть и гораздо лучше. Несколько долгих мгновений я просто стоял, пытаясь пересилить тянущую боль в теле, а затем на изумление Альяны улыбнулся и слегка поклонился.
— Спасибо вам, наставник, — тихо изрёк я, медленно отступая прочь. — Живите долго и желательно счастливо с Морриган. Вы это заслужили, как никто другой. Ну и… прощайте.
Дверь за мной закрылась также беззвучно, а стоило очутится в холле, как Натан тотчас выскользнул из тени. Глаза его пылали от напряжения, но в ответ я ободрительно усмехнулся и показал большим пальцем вверх, а вся тяжесть на его душе моментально истаяла. Вот только почерневшая рука не укрылась от его цепкого взора и тот с паникой вновь уставился на моё лицо.
— Юный лорд…
— Уймись, ты ничего не видел, — осадил я пироманта и неторопливо заковылял в конец холла. — К тому же мы еще не закончили.
Честно сказать при приближении к апартаментам Имании, сердце моё трепетало гораздо больше. Трепетало от радости и предвкушения. С наставником всё получилось, как нельзя хорошо, а значит и ей я сумею помочь.
Хе-хе-хе…
В покои тётки я проскользнул так же беззвучно, как и к Дэймону. Массив Опустошения работал в полную силу и не позволял Хаззакам проснуться. У постели Имании я очутился почти сразу и вынужден признаться, что целительница хоть и смотрелась очень и очень плачевно, но выглядела гораздо лучше брата. По крайней мере, теперь было понятно, почему на прошлую встречу со мной отправилась именно она.
Однако видеть Иманию столь слабой, осунувшейся, ветхой и постаревшей было выше всех моих сил. Присев на кресло рядом с постелью, я просто прикрыл веки и устало откинулся на спинку.
— Знаете, тётя, — зашептал с улыбкой на устах и теплотой в тоне я. — Наверное, вы лучшее, что случилось со мной в жизни. Вы заменили мне не просто родственницу, вы в какой-то мере заменили мне мать. Мать, о которой я так сильно мечтал в детстве. Простите, что навлёк на вас такие беды и благодарю за всё, что вы сделали для меня. Я не забуду этого. Не забуду до последнего своего вдоха.
Руна появилась беззвучно. Веки мои приподнялись и обратив взор на бывшую отмеченную, я занёс правую руку над её головой, то и дело пытаясь проигнорировать доставучий смех Опустошителя.
Ха-ха-ха…
— Источник Тёмной Жизни — Лозунг Раздора…
И пока моя жизнь стремительно улетучивалась, тётка в прямом смысле расцветала на глазах. Она молодела гораздо быстрее и сильнее, чем её брат. Как-никак Имания была целительницей. Седина отступала прочь, волосы приобретали знакомый мне золотой оттенок. Источник её вспыхнул с необычайной и даже пугающей силой. Дыхание участилось, и она жутко захрипела, но под конец облегченно выдохнула, словно сбросила с себя невидимые оковы. Могущественная Несмертная вновь возвратилась на Альбарру.
Вот только густая тьма на руке разрасталась как зараза. С каждой секундой она пожирала всё больше плоти и кожи, писания приобретали серо-багровый окрас, но стоило процессу завершиться, как всепожирающий мрак остановился чуть выше локтя. Однако, когда тьма замерла, разум вновь ощутил нескончаемый поток боли, который я проигнорировал.
Под встревоженным взором Истры, я на пошатывающихся ногах и со старческим кряхтением поднялся с кресла, а затем слегка навис над мирно спящей Иманией.
— Отныне все невзгоды останутся позади и утром вас будет ждать совсем иная жизнь, — прошептал заботливо я, касаясь губами её лба. — Спасибо вам еще раз. Я постараюсь всеми силами исполнить вашу просьбу касательно Лазаревых. Будьте счастливы, тётя, живите как можно дольше и… прощайте.
Руна бросилась ко мне чтобы помочь, но я с улыбкой отказался. С лица градом струился пот, руки и тело страшно дрожали, но выдавив из себя улыбку и в последний раз взглянув на бывшую отмеченную Темиды, я с чувством выполненного долга кивнул и шаркающей походкой двинулся прочь…
Натан переживал и страшно нервничал. Каждая секунда, проведенная в этом холле в одиночестве, навевала страшные мысли. Но он знал, что поступал правильно. Он знал и верил, что поступал верно. Он знал, что так необходимо, но липкий страх никуда не исчез. Глиан боялся. Боялся того, что грядет. И боялся он не за своих господ, а за юного лорда. Пиромант догадывался, чем юноша платит на самом деле.
Однако стоило дверям отворится, как из всех мыслей выбило дух. Натан вновь выступил из тьмы коридора и двинулся навстречу юному лорду, но от увиденного зрелища он застыл. Застыл, потому как не мог поверить собственным глазам, ведь на миг ему померещилось, что перед ним не молодой юноша, а осунувшийся, сгорбившийся и побледневший пожилой мужчина, который стоял на ногах лишь по той причине, что опирался почерневшей рукой на стену.
— Юный лорд, что с вами? Юный лорд, вы же…
От неожиданности пиромант бросился тому на помощь, но под холодным взглядом черного глаза он застыл, ведь ему почудилось, что в глубине той тьмы он увидел вспыхнувшее багрово-серое пламя.
— Я… я в норме, — прошелестел парень, медленно расправляя плечи и весело подмигивая Глиану. — Запомни, Натан, меня здесь не было. Ты молодец. Ты сослужил Хаззакам верную службу. И ты хороший человек. Оставайся таким навсегда и не обижай Анию.
Слова юноши ошеломили пироманта, но еще больше его ошеломило то, как он уходил. Безопасник не мог сдвинуться с места и просто смотрел, как его юный лорд, сгорбившийся, изможденный и жутко одинокий растворяется во тьме.
— Прощай, Натан…
Альбарра.
Земли доминирующего дома Хаззак.
Твердыня дома Хаззак — Мергара.
Дворец правления.
Утро следующего дня…
— А-а-а-а-а-а-а! А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Утро во дворце началось не с кофе. И даже не с чая. Оно началось с вопля. И кричал не абы кто. Кричала Знающая дома Хаззак. Дэймон не единожды слышал крики сестры, ведь зачастую они были грозными или лютующими. Но ни разу в жизни Изувер не слышал именно такой крик. Крик был наполнен тревогой, паникой и неверием.
Сам того не ведая, в полусонном бреду он сорвался с постели с пугающей лёгкостью. По первой он счёл свою лёгкость выбросом адреналина и поблагодарил предков за такой подарок. Клинок деспота Изувер материализовал еще в холе, но стоило ему ворваться в покои Имании, тот увидел, что целительница просто стояла у зеркала. Мужчина вмиг оторопел, а оружие медленно опустилось и под конец выскользнуло из дрожащих пальцев.
Дэймон не узнал собственной сестры. Точнее узнал, но не сразу. Просто он не мог поверить в то, что видел. Он видел былую Иманию. Иманию, которая фонила красотой, энергией и жизнью.
— Во имя всего зла и добра… — с шоком пробормотал он, глядя на сестру. — Как… как такое возможно? Неужели ты каким-то способом вернула свои способности?
Однако стоило женщине обернуться и посмотреть на брата, как пришел её черед выпадать в глубочайший осадок, ведь она точно также едва узнала брата.
— Рухнуть Небесам к полудню! — сглотнула панически Имания, и подскочив к родственнику, вначале коснулась его лица, после шеи, а под конец отошла назад и вновь осмотрела его с ног до головы. — Не может быть…
— Что… что ты делаешь? Чего не может быть? — непонимающе нахмурился Хаззак. — Что за…
Однако вместо тысячи слов целительница подвела его к зеркалу и в тот же миг Дэймон неверяще сглотнул и невольно обмяк. Он не узнал себя. Точно так же, как и секундой ранее не узнал собственной сестры. Исчез даже его былой шрам на лице, нанесённый Хандом Разящим в далёком прошлом.
— Как⁈ — расширил тот от ошеломления глаза. — И… КТО⁈
Вот только ответа не последовало. В покои к Имании тотчас ворвались Гашэлай, Алеса и Натан, а через пяток секунд там очутился Занст с клинком наперевес и с Манниссой за спиной, но завидев двух здоровых и омолодившихся Хаззаков, почти сразу же возникла гнетущая тишина.
— Отец⁈ — выдохнула ошарашено Нисса. — Это правда ты? Ты поправился⁈
— Тётя⁈ — закашлялся в утробном кашле Занст, расширив глаза. — Как… как такое возможно⁈
Ответа вновь не последовало. Никто не понимал и не знал, как такое могло случиться. Однако в покоях имелся тот, кто улыбался также широко, как и все остальные, но делал он это совсем не так, как другие. Его радость была смешана с печалью. И подобное не укрылось от внимательного взора Имании.
На виду у всех та пересекла кабинет и с какой-то жалостью посмотрела на Натана, который почти сразу не сдержался и отвёл глаза в сторону. А миг спустя прозвучавший вопрос Знающей дома Хаззак поверг всех присутствующих в состояние неверия.
— Он? Он… был здесь? — дрожащим голосом спросила Имания.
Воцарилась долгая тишина и напряженная. Натан то хмурился, то терялся, то вновь хмурился, но под конец вдруг тяжело вздохнул и с неохотой сознался:
— Да, госпожа, он… Он был здесь. Но больше я ничего не скажу вам… Простите. Я обещал.
Веки целительницы покраснели, в уголках глаз заблестели слёзы и от нахлынувшего бессилия та лбом уткнулась в плечо пироманта.
— Бедный мальчик. Мой бедный племянник…
Никого не стесняясь, Имания тихо рыдала на плече у Натана, а Алеса в это самое время огорошила Дэймона не менее пугающими новостями:
— Мой лорд, от привратников донесение. Они утверждают, что к вратам прибыла женщина. Женщина по имени Морриган…