— Я смотрела «Мокрый вопрос». По-моему, всё вышло великолепно. Не запланированная операция, а абсолютно реальная ситуация.

Юми с Йонгом сидели в своей любимой кафешке, на привычном месте. Сильно не хватало Чана и Гису, но они сейчас были довольно далеко и не могли присутствовать. Впрочем, темы, которые сегодня предстояло обсудить, касались только этих двоих.

— Ну нет, заготовка чувствовалась, особенно в конце, — пожал плечами Йонг, глядя в окно. — Но эффект был конечно хорош.

— Мун Хё На была просто на высоте. Передай ей, что она просто невероятная умничка.

— Это — да, Хё На сработала просто великолепно. Я стоял напротив неё и сам верил, хотя мы несколько раз прогоняли весь материал до того.

Юми улыбнулась и тоже глянула в окно. У неё складывалось ощущение, что Пака она знает сто лет. Если до образования совета ЮЧП они лишь иногда перекидывались парой фраз, то после невероятно сблизились.

Нет, не так, как с Чаном, конечно. Но всё-таки достаточно, чтобы понимать друг друга между строк. Знать, какие слова не сказаны вслух.

— Грядёт большой скандал?

Юми пыталась в голове представить, как негодует Ким Су Хон послед того, как увидит шоу. Его же должно просто порвать. Шутка ли, под удар поставлена его репутация. Джи Мин, один из лучших хореографов нового времени напрямую выступил против известнейшего продюсера.

И ладно бы просто выступил. Он ещё показал неопровержимые доказательства. Которые при монтаже программы добавили в финал выпуска. То есть те, кто увидел «Мокрый вопрос» по телевизору, заодно ознакомились и с видеодоказательствами.

— Должен был случиться, — Йонг оторвался от созерцаний улицы за окном, грустно улыбнулся и принялся за свой кофе. — Если честно, я ожидал большего эффекта.

— Ты хотел бы, чтобы Ким Су Хона сразу отменили, а все его действия моментально пересмотрели?

— В идеале — да, хоть я и понимал, что вряд ли получится. Однако, фигура Су Хона оказалась настолько устойчива, что до сих пор никто не выступил с каким-либо его осуждением. Или хотя бы с опровержением обвинений в адрес моей группы.

— Теневой бан продолжается?

— Ага. Я пытался пробиться на премию, на пару радиостанций, в эфир музыкальных каналов. Везде отказ.

— А чем мотивируют?

— А ничем. Мол, нет мест, начальство в отпуске, это решаем не мы и ещё миллион отмазок, которые не имеют никакого отношения к реальности.

— Ким Су Хон не хочет проигрывать, это понятно, — Юми посмотрела в глаза другу и подбадривающе улыбнулась. — Мы должны были предполагать, что просто так он не сдастся. А, если твою группу оправдают, то автоматически получится, что он виновен.

Пак кивнул. По всему его виду было ясно, что он сильно устал. Возможно, этой ночью он не сомкнул глаз. А может быть, и несколько ночей подряд.

Юми понимала, какое чисто психологическое давление на него оказывается. Дело в том, что для отца Йонга любые репутационные издержки недопустимы. И если сын не сможет доказать свою безгрешность, это сильно отразиться и на нём, и на отце. А у Йонга пока не получалось сокрушить огромную фигуру Ким Су Хона.

— Нам нужно как-то переработать стратегию, — сказал он, откинувшись на спинку кресла.

— Нет, — Юми покачала головой. — Нам надо просто разгонять скандал дальше. Чем больше людей узнает правду, тем лучше. И в какой-то момент общественный резонанс сыграет нам на руку.

— Поговоришь с отцом? — Пак поднял на Юми пронзительный взгляд.

А вот девушка не смогла его выдержать и опустила голову.

— К отцу мне пока обращаться нежелательно.

— В ссоре? — понимающе хмыкнул Йонг.

— Не то, чтобы… Но он хочет от меня одну вещь, которую придётся сделать, если я попрошу его об услуге.

— А ты этого делать не хочешь?

— Разумеется.

— Понимаю, это аргумент. Но тогда…

— Я придумаю, как усилить резонанс, не прибегая пока к помощи моего отца, — убеждённо сказала Юми. — В конце концов, у меня тоже есть кое-какие связи. И мы не будем пытаться стереть Ким Су Хона в порошок, мы просто будем показывать людям правду.

— Да, но мои девчонки очень рассчитывают на участие в премии. Этот шанс даётся не всем и не всегда. Я рассчитывал, что мы туда пробьёмся после «Мокрого вопроса».

— Вы туда пробьётесь, Йонг, — пообещала Юми. — В конце концов, наш учитель — Гису Хегай.

Обо не смогли сдержать усмешек.

— О, да, — согласился Пак. — Будет стыдно не победить с таким наставником.

И оба, не сговариваясь надули щёки.

* * *

Чан обомлел, когда подумал, что Гису хочет затеять драку. Причём, сразу с восьмерыми. Но нет, вместо того, чтобы пойти на Хегая за высказанные им обвинения, парни в туалете мгновенно стушевались.

Более того, некоторые из них, сделав вид, что это вообще к ним не относится, скрылись прочь. И только Кайрен не смутился, и не показал растерянности.

Всё это происходило буквально в считанные мгновения, в которые Чан с удивлением понял, что их оппоненты действительно не знают, жив ли на самом деле Шивон, или реально скончался. Судя по всему, в их намерения ничего такого не входило.

Но зачем они тогда это всё сделали? Именно это и захотел выяснить Гису. Но почему он начал действовать так странно? Хотя, когда он действовал по прямой и понятной логике?

Тем временем, воспользовавшись неразберихой в туалете, Хегай пробрался к бутылке алкоголя, которая до сих пор стояла на окне и кажется, что-то сделал. Но Чан не был уверен, так как действия одноклассника от него были скрыты другими людьми. И не только от него.

— О чём ты? — тем временем спросил Кайрен, потихоньку оттирая Гису от окна.

Но, насколько мог судить Чан, действия Хегая укрылись и от Доха Кайрена. Он сейчас смотрел исключительно в глаза своему обидчику, не замечая ничего остального.

— О ком, — поправил Кайрена Гису. — Зачем вы отравили Шивона?

— Нам об этом ничего не известно.

Честно говоря, хладнокровию Кайрена можно было только позавидовать. Чан решил, что если бы оказался на его месте, то не смог бы вот так врать в глаза другим людям. Особенно после того, как всё вскрылось.

— Ну-ну, это вы в полиции расскажете.

Гису не уступал Кайрену. В какой-то мере его психическая атака сейчас удалась на двести процентов, потому что прикрыла истинные его цели. Как там говорили в одном известном фильме: «Планы внутри планов, внутри других планов». Вот-вот примерно так этот Гису Хегай и действовал.

— Полиции нечего нам предъявить.

— Ну кроме разве что слов самого преподавателя Шивона, который успел рассказать о том, что был в кафе с вами.

— Ты же сказал, что он умер.

— А перед тем пришёл в себя и всё рассказал.

— Ты лжёшь.

— Нет, это ты лжёшь, но я выведу тебя на чистую воду.

— Гису, — Чан всё ещё говорил вполголоса, — идём!

Хегай оглянулся на него. И в тот момент, когда Чану уже показалось, что драка неизбежна, от дверей послышался строгий голос.

— Время вышло. Прошу всех проследовать для выполнения заданий.

— Я тебя после этого этапа встречу. И мы с тобой обстоятельно обо всём поговорим.

Доха Кайрен даже не пытался скрывать угрозу в своём голосе.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Гису.

Ограничившись только свирепым взглядом Доха, одним движением смахнул бутылку с подоконника и спрятал её под одеждой.

— У них явно есть тут кто-то свой, — глядя на это, предположил Чан.

— Разумеется. Но это даже к лучшему.

* * *

Первые полчаса второго этапа олимпиады шли так, как это и было задумано устроителями. Все съехавшиеся ученики решали задачи, глядя в свои мониторы.

Я занялся тем же на некоторое время. Задачи были сложны, но именно на этот этап я сделал ставку в обучении. Первый был по силам мне по прежней жизни, к счастью физика в этих мирах не отличалась. Второй этап я подтянул. А вот третий…

Впрочем, сейчас мне нужно было сосредоточиться, так как даже при всех прочих вводных задачи были сложные. Даже очень.

Однако, я нет-нет оглядывал всех тех, кто сидел вокруг меня.

Был тут Кан Ёнхо, чью сестру я спас на дороге. Он производил вид самого спокойного ученика из всех, точно понимая, что нужно отвечать на тот или иной вопрос, или как решать определённый вид задач.

Также внимание привлекали двое в одинаковых костюмах с гербом неизвестной мне школы. Они часто переглядывались, но вроде бы тоже выполняли задания. Другое дело, что я сомневался в их возрасте. На мой взгляд им как минимум было по двадцать два-двадцать три года. Удивительное дело.

Ну и, конечно, Кайрен со своим дружком Юханом выделялись.

Если у них и были шпаргалки, то их зашили непосредственно в компьютер. Но эти двое всё равно вели себя достаточно беспокойно. Не сразу, конечно, но где-то через полчаса после начала Кайрен передал бутылку с алкоголем своему подпевале.

Наконец-то. А я уж беспокоился, что не увижу основного представления. Но теперь нужно было только немного подождать.

Ещё примерно через полчаса Кайрен заёрзал. Он тревожным взглядом искал глаза Юхана, словно пытаясь спросить его о чём-то. Тот сначала ничего не понимал, но потом вдруг и у него глаза широко раскрылись, и он начал ёрзать по стулу.

Обернувшись к Чану, я увидел его взгляд и одними губами сказал:

— Смотри!

Тем временем рука Кайрена взметнулась вверх.

— Вы что-то хотели, молодой человек? — поинтересовался у него пожилой экзаменатор.

— Разрешите выйти.

— К сожалению, это исключено, — покачал седой головой проверяющий, кивнув на камеры, следившие за происходящим в аудитории. — По регламенту на этом этапе это невозможно.

— Но мне очень надо!

— И мне, — поддакнул Юхан.

— Но тогда вы едете домой, — голос преподавателя был непреклонен.

— Твою ж… — прорычал Кайрен и постарался сосредоточиться на задачах.

Но было видно, что мои капельки начали действовать. И ягодицы Доха Кайрена описывали всё более широкие круги по стулу.

Я улыбнулся и погрузился в решение задач.

* * *

Утро выдалось туманным.

Сомин Сек съехала с дороги на обочину, чтобы в неё кто-нибудь не въехал сослепу. Видно было максимум метров на тридцать-сорок. И несмотря на то, что движения в этот ранний час ещё никакого не было, лучше лишний раз не рисковать.

Интересующий её забор был прямо через дорогу, но идти к нему журналистка не спешила. Она решила подождать своего напарника, с которым они условились встретиться на этом месте.

Чон У Сеон подъехал буквально через пять минут. Он проехал мимо и остановил свою машину перед автомобилем Сомин Сек метрах в двадцати.

Девушка не спеша пошла ему навстречу.

У Сеон не торопясь вышел из машины, обошёл её и открыл багажник. Там лежало всё необходимое оборудование для съёмок.

— Ты готов к сенсациям? — спросила его Сек, не дойдя до машины напарника шагов пять.

— И тебе доброе утро, — отозвался тот, не вылезая из багажника. — С тобой — всегда. Ты даже рост травинки сможешь описать, как невероятную сенсацию.

— Ты мне льстишь, — хохотнула Сомин Сек, но по ней было видно, что комплимент ей понравился. — Хотя… Ты же представляешь, как это нереально, когда из перегнивших трупов растений и животных, коей и является почва, внезапно появляется нечто живое и зелёное. Оно тянется к свету, жадно глотая каждый луч солнышка и вбирает каждую каплю влаги…

— Я же говорю, — оборвал её Чон У Сеон, разгибаясь с оборудованием, и повернулся к ней. — Рад тебя видеть!

Он уже давно привык к манерам Сек. Каждую фразу она заканчивала на подъёме, словно всё время стояла перед камерой и сообщала населению брейкинг ньюс. И крайне редко в этой речи проскакивали какие-то более интимные нотки, которые могли хоть что-то сказать о личности Сомин.

У Сеон нравились именно последние. Он всё ещё не оставлял мечты когда-нибудь сблизиться с этой девушкой, несмотря на то, что был старше её на десять лет. Это было одной из причин, почему он согласился приехать в такую даль, да и вообще участвовать в новом проекте Сомин Сек.

А вот к броским гардеробам журналистки он ещё не привык.

— Ничего себе расцветочка, — он кивнул на плащ Сек. — Что-то невероятно модное? Как хоть цвет называется?

— Я называю его «паника в семь утра», — ответила та и широко улыбнулась.

Девушка дождалась, пока напарник аккуратно положит оборудование на землю и приобняла его. Чон У Сеон быстро, пока она не заметила зарылся носом в её рыжие волосы и вдохнул аромат. Она была безупречна, как всегда.

Сомин Сек слегка отстранилась от напарника и заглянула ему в глаза с хитрой улыбкой. Словно видела всё то, о чём он сейчас думает, но делала вид, будто ни о чём не догадывается.

— Я рада, что ты согласился.

— Это хорошо, — хмыкнул У Сеон. — Вот только как мы снимать будем? Туман такой, что хоть ножом режь.

— Это ненадолго, — Сек пожала плечами, махнула рукой напарнику, чтобы следовал за ней, и пошла к своей машине. — Сейчас солнце нагреет воздух и туман пропадёт. Да, ближе к Йонсанган, протекающей с востока, туман задержится дольше. Но не тут. Поверь мне.

— Я верю тебе беспрекословно, — заверил журналистку Чон, закрыл машину и подхватил оборудование, включавшее в себя камеру, микрофон и небольшой прожектор для уличных съёмок.

Как и предсказывала Сомин Сек, стоило взойти солнцу над горизонтом, как туман практически сразу рассеялся. Стало видно бесконечный забор, убегавший в обе стороны. А вот за ним…

С того расстояния, на котором находились Сек и У Сеон ничего толком разглядеть было нельзя. Только бесконечная бахча, растянувшаяся на километры. Но всё же в ней что-то подозрительно поблескивало на солнце. Чон не сказал бы, что частенько бывал на полях, но был уверен, что там поблескивать ничего не должно. Хотя, может быть, роса…

Но для городского жителя всё это было весьма странным.

— Итак, настрой кадр так, чтобы я была на фоне забора под углом градусов сорок пять, — Сомин Сек говорила быстро, и У Сеон полностью сосредоточился на том, чтобы выполнять её распоряжения. — Затем, когда я скажу: «секретные разработки», переводи камеру вот в эту щель, — она указала на специально подготовленный разрыв в листах металла.

— Это на сколько примерно по времени?

— Ну вступительное будет недолгим, — Сек задумалась. — Сенсации не терпят долгих раскачек. А потом запустим дрон.

— Блин, а я не взял!

— Я взяла, не парься.

Через пять минут оборудование было расставлено и всё было готово для съёмки. Чон У Сеон поймал в кадр лицо Сомин Сек, и она ему показалась ещё милее, чем прежде. А от выпавшей рыжей прядки он и вовсе ощутил нечто сродное с возделением.

— Готов, — сказал он.

— Врубай, — кивнула журналистка, затем посмотрела в камеру, на глазах преобразилась и начала говорить. — С вами, как всегда Сомин Сек и моя рубрика сенсационных расследований. Сегодня мы с вами перенесёмся почти за триста километров от Сеула в поля на берегу Йонсанган, что недалеко от Кванджу. Вы спросите меня, что может быть сенсационного в рисовых полях? Ещё неделю назад я недоумевала бы вместе с вами.

Чон У Сеон поймал себя на том, что сам уже поддался чарам Сек, и вместо того, чтобы следить за фокусом, ловит каждое её слово. Нехотя пришлось взять себя в руки продолжить работать с камерой и микрофоном.

— Но, как оказалось, всё не так-то просто, — продолжала Сомин Сек. — Никогда ещё рисовые поля не обносили столь фундаментальным забором, как случилось тут. Более того, можно с уверенностью утверждать, что разводят тут теперь не рис, а кое-что иное. Да, с виду это похоже на обычную бахчу, но есть подозрение, что не всё так просто. Мне поступила информация, что тут имеют место быть секретные разработки.

У Сеон, услышав кодовый сигнал повернул камеру и постарался сфокусироваться на прорехе в заборе. Там явно было видно бушевавшую зелень, а в ней нечто явно нерастительного происхождения. Как будто что-то сделанное из пластика.

Однако, что это такое конкретно разобрать было нельзя, так как основная часть этих предметов оказалась скрыта растительностью.

— Как вы можете убедиться, — Сомин Сек добавила в голос значительности, чтобы все понимали насколько важно происходящее, — ничего подобного в нашей стране мы ещё не наблюдали. Более того, мы делали запросы руководителям фирмы «Хегай Рис», однако нам не дали разрешения посетить данные поля. И вот главный вопрос: почему запрещают смотреть? Но ведь не запретят потом купить? Или это для чьих-то других нужд? Получается, они не прячут итог, они прячут процесс. За огромным высоким забором.

Чон У Сеон перевёл камеру обратно на журналистку, и та пронзительно посмотрела на всех зрителей, которые увидят этот репортаж.

— И да, — проговорила она значительно тише, — мы не просим открыть ворота, мы просим объяснить, почему они закрыты. Впрочем, — тут она сделала эффектную паузу, — мы с вами всё-таки приоткроем тайны этого загадочного поля.

Тут она на несколько секунд вышла из кадра, а когда вернулась в её руках был квадрокоптер с прикреплённой к нему камерой. Надёжная, зарекомендовавшая себя в репортёрской деятельности модель.

— Сейчас мы переключимся на камеру коптера, — проговорила Сек с таким видом, словно её зрители должны были получить ответ на главную загадку всей истории, — и все вместе посмотрим, что же там такое творится.

Чон У Сеон выключил основную камеру и переключился на камеру коптера. Тот легко взмыл над забором и понёсся поперёк рядов бахчи. Затем изменил направление, полетел вдоль, одновременно начав снижение.

Но увидеть журналисты ничего не успели.

— Опять шпионы, — прорычал кто-то.

После этого раздался приглушённый выстрел, камера закувыркалась и погасла.

Чон У Сеон несколько раз ткнул в органы управления, надеясь ещё оживить коптер, но понял, что ничего уже не выйдет. Камеру они потеряли. Расстроенный он поднял голову на Сомин Сек, ожидая справедливого выговора, но вдруг увидел широкую улыбку на её красивом лице.

— Не переживай, — проговорила она, подходя к У Сеону и беря его за руку. — Всё в порядке. Сенсация у нас в кармане.