Время летело невероятно быстро. И не только следующая неделя… Два месяца последствий терроризировали мир, и только к концу этого срока он оправился от катастрофы. Но я — не мир. И не ждал, пока всё само собой разрешится.

Всё это время я провёл то в полях среди простых работников, то в залах совета. И не меньше я боролся с ветром, сидя в седле моей драконицы. И за это время я насмотрелся на смерть больше, чем за всю прошлую жизнь…

Луна несла меня над уже такими родными землями региона. К слову, в один из дней, закрыв очередное белое пятно на карте, я с удивлением обнаружил, что Система сама дала ему название, и теперь на фоне белого пятна всего остального мира он выделялся непривычным для меня словом Матэрас.

«Живущие на земле Матэрас» — именно так меня и моих матрасийцев называли жители провинций, к которым мы приносили свет цивилизации. Слово местного наречия под культурной трансформацией звучало, в общем-то, неплохо, так что я не пытался что-либо изменить. Во-первых, понятия не имел как. Во-вторых, не видел в этом смысла. Есть в землях Матэрас какая-то загадка.

Конечно, всё это произошло не сразу. Первые картины с начала последствий вспоминаются с большой болью. Мне так совсем не по себе было, ведь всё это случилось как бы из-за меня.

Не удивлён, что Гера и остальные решили не спрашивать моего мнения. Последствия этого поступка были чудовищными, и я бы наверняка отказался от подобного плана.

Хотя победить, признаюсь, было бы сложно. Когда даже без всяких мировых уведомлений от Системы к твоей цивилизации привлекается бешеное внимание со стороны других богов, явно не пришлось бы долго ждать проблем. Тем более что на большую территорию и сильную экономику у меня имеется лишь небольшая армия, неспособная защитить всё в случае внешнего вторжения.

До катаклизма мы держались в конце второй двадцатки по военной мощи. А растить легионы было не время. Так что лишь вопрос времени, когда бы к нам заявились армии других цивилизаций.

Если подумать отстранённо… Пусть я и далеко, пусть и защищён непроходимыми землями с разных сторон, но путь по морю всё ещё открыт. У меня ни прибрежные поселения нормально не защищены, ни даже мало-мальского флота нет. Любое более-менее нормальное морское вторжение я не то что не отобью, я его даже не замечу, пока вражеские войска не окажутся рядом с моими городами.

При этом другие таблицы рейтингов показывали, что я чуть ли не золотая рыбка, способная исполнять вражеские желания. Сколько рабов, золота и трофеев можно увести с моих земель? Захотел бы я, будь у меня мощная армия и сносный флот, отправить легион за богатой добычей?

Да. Сто процентов. И раз я так решил, то и остальные сделали бы это, как только развились бы чуть сильнее и нашли дорогу ко мне, что при поддержке богов-покровителей не проблема. И всё, мечтам матрассийцев не суждено было бы сбыться.

Такая вот реальность… И божественный альянс сделал всё, чтобы в ближайшие месяц-два никто из потенциальных соседей и мощных государств-конкурентов не смог набраться сил для подобного рейда. Мне же, как правителю, пришлось здорово постараться, чтобы всё то, что мы уже создали, не рухнуло во время начавшегося кризиса.

Пролетая над полями и лесами, я видел, как потемнела, посерела и пожелтела трава и листья на деревьях. Кое-где ещё оставались зелёные луга, но во многих местахземля стала настолько бедной, что даже орочьи пустоши неделю назад казались более живыми.

Некоторые животные из таких вот пустошей вполне сносно адаптировались к изменениям, пусть и мигрировали в новые регионы. А те стада, что привыкли жить в сытости, мучились. Не видевшие свежей травы пару дней животные падали на землю от голода и медленно умирали, не в силах сопротивляться судьбе. И с высоты драконьего полёта это было прекрасно видно.

Я гонял Луну над пастбищами и протоками, отмечал, где ещё держится зелень под покровом Аида, а где земля уже мёртвая. Потом передам информацию нашим охотникам.

Я нагнал свои ошарашенные изменениями легионы и дал им инструкции по новым правилам выживания. Если есть благоприятное место с животными, травой и чистой водой, не загаженной пепловыми осадками, то останавливаемся, кормимся и ждём, пока разведчики не найдут схожее место. И только затем переход.

Несколько голодных дней в здешнем безумии способны выкосить отряд получше вражеских копий. Сытый солдат дойдёт куда угодно, голодный — сляжет. И это касается не только моих, но и других воинов из тех городов, к которым и шёл марш. Пока мои выживают, вражеские армии слабеют, хиреют, теряют боевой дух.

Вместе с тем, покидая расположение легиона, я радовался, что у нас крайне высокая дисциплина, а сам регион и наша столица находятся в регионе, крайне далёком от эпицентра катаклизма. Вдвойне счастливее меня делал тот факт, что Одинокая — обычная гора, а не вулкан. Да и то, что мы не на побережье столицу построили, сыграло нам в плюс. Почти всем приморским городам теперь придётся отстраиваться заново.

Легионы сбавили темп почти сразу. Гнать колонну на марше, когда вокруг мрёт всё живое, бессмысленно. Поэтому они шли от поселения к поселению, от плодородной долины к убежищам, охотясь по пути на ослабевших животных и даже умудряясь накапливать запасы продовольствия.

Мои сотники и генералы, получившие от меня указания и узнавшие правду об исчезнувшем солнце, теперь не стучали копьём и мечом об щит, а забирались на телеги и втолковывали перепуганным дикарям, что солнце спряталось не навсегда. Что оно вместе с луной вернётся, стоит лишь начать молиться Дионису и другим богам нашей империи и стать частью государства, признать власть Матрассии. Это верное лекарство от кризиса. Ну и да, они раздавали еду тем, кто принимал условия, веру и давал клятвы империи.

Дома кипела работа другого рода. Гоблины, получившие усиление от чуть ли не вечных сумерек, распахивали землю так, что лопаты ломались, плуги гнулись, камни в земле трескались. Такого я от них не ожидал.

Всё, что попадало в зону покрова Аида вокруг столицы, шло под плуг, и площадь освящённых полей росла каждый день. В каждом крупном поселении спешно вставали чёрные приземистые святилища повелителя мёртвых с алтарём. Вера неторопливо накапливалась целый день, а уходила за мгновения, давая благословения всё новым и новым землям вокруг городов и гарантируя урожай.

И всё же, как и предсказывали боги, несмотря на все наши попытки сопротивляться, счастье просело. И вместе с ним вдвое упал прирост населения. И на четверть выросло у жителей столицы желание есть вкусняшки.

Вместе с тем охотники приносили огромное число туш животных, погибших от голода или грязной воды. Мы получали больше шкур, какое-то мясо годилось в пищу, а которое нет — его отправляли на такие примитивные, но крайне эффективные сейчас плантации личинок.

Да, это здание тоже трансформировалось со сменой эпохи. Стало ещё вонючее и эффективнее. Конкретно для гоблинов наступил период изобилия, и они жрали лечинок с утра до вечера, пока пузо не набивалось до предела.

Ситуация складывалась любопытная. Запасы на складах не таяли, в отличие от цивилизаций соседей, а медленно, со скрипом, но росли. Этого хватало, чтобы кормить своих, снаряжать караваны, делиться запасами с полуживыми жителями приграничных городов и деревень и ещё откладывать излишек на продажу.

Караваны я гонял теперь без устали. Брупу я поставил задачу простую, но вместе с тем сложную в реализации. Нужно было отправлять телеги с едой и стражами по всему региону и делиться с нуждающимися, в обмен за признание нашей власти. И Бруп, надо отдать ему должное, справлялся лучше любого генерала.

Деревни получали телегу зерна и обещание защиты, а взамен ставили крестики под договорами, принимая наших старост, наши законы и серебряного дракона на знамени. Регион сам сползался в мою ладонь, и каждый новый посёлок означал меньше проблем в освоении и защите региона от божественных порталов в недалёком будущем.

Но, кроме голода, пришла ещё одна беда — холод. Я привык к пеплу, но, кроме него, на головы одним утром опустились ещё и снежинки, которые, впрочем, сразу же растаяли. Мини-ледниковый период, о котором бубнили боги, добрался и до нас.

Гоблинам, любящим прохладу и полумрак, новая погода даже пришлась по душе, а вот цена на шкуры подскочила вместе с морозом. Мёрзнущий мир внезапно вспомнил, что зимой неплохо бы во что-нибудь одеться, и наши забитые бесполезными шкурами склады превратились в золотую жилу прежде, чем мы успели это толком осознать.

Гермес не соврал — торговля стала вторым фронтом этой войны. Стоило серому небу простоять пару дней, как к Матрассийску потянулись парящие ладьи пространственных торговцев одна за другой.

Бруп от такого наплыва клиентов то впадал в священный трепет, то хватался за сердце, подсчитывая в уме золото. Цена на еду в гибнущем мире взлетела до небес, и я этим пользовался без зазрения совести.

Избранным нашего альянса наценку держали вполовину ниже, как я и обещал Гере. И заключал договора с торговцами, чтобы те сперва посещали пять случайных поселений избранных нашего альянса и лишь затем шли, если что-то оставалось, к другим.

Цены тоже регулировались вместе с наценками этим договором, и отказаться от этого они не могли. Это был рынок под властью продавца, и они здесь выступали покупателями. Не нравятся такие условия — пусть ищут тех, кто согласится продать им пару тонн продовольствия.

А вот покупали мы с умом. За зерно и мясо в столицу потекли вещи, которые в сытые времена стоили бы мне в пять раз больше. В прошлые разы наценка со стороны этих торгашей была чудовищной, теперь же я имел преимущество и мог выбирать, с кем из торговцев вести дела. А они порой приходили разом по двое-трое, и начинался банальный аукцион, кто и что предложит за тонну еды.

В подвалах Архива Тайн появились чертежи и книги знаний поздних эпох, классовые книги знаний и магические артефакты, что разорённые правители сбывали за бесценок ради лишней миски каши для себя и своих подданных. Редкие ресурсы для построек я скупал подчистую, как и камни фортуны целыми пригоршнями. Открыл я их, впрочем, как и купленные ящики Пандоры, только после восстановления ста процентов счастья.

Сокровищница моя в эти недели разрослась так, что Бруп завёл отдельную книгу учёта под имперские резервы. Мы не успевали всё использовать. Только чертежи в основном сразу распределяли по принципу: «Это в столицу, а это куда-то ещё, такое у нас уже есть и не одно».

Серое небо простояло восемь дней. На девятый ветер переменился, и тучи поползли в сторону. Пепловая муть начала редеть и рваться на клочья, а сквозь прореху проник первый за полторы недели солнечный луч. Он упал на крыши столицы, и весь Матрассийск замер, задрав носы к небу. Через минуту по улицам прокатился рёв в тысячу глоток. Орали гоблины и орки, орали наги, шкриняпы, ящеры, гномы и кетра.

Кто-то от радости полез обниматься к Луне, за что чуть не схлопотал хвостом по морде. Мы пережили катастрофу. Точнее, её первую, самую трудную часть.

Солнце вернулось, а вместе с ним и счастье подскочило к нашей стандартной норме. Но регион был подчинён в лучшем случае наполовину, и работа по снятию сливок в связи со всем случившимся только начинается. И первым делом я отправил Пюрешку с Атари ковыряться в пепле, что толстым слоем осел на полях.

Чуйка подсказывала, что вулканический пепел может быть прекрасным удобрением. Главное — не переборщить. А значит, всё лишнее нужно собрать и как-то сохранить. И чуйка не подвела.

— Повелитель, вы не поверите! — влетела Пюрешка ко мне через два дня, перепачканная землёй по локоть и счастливая. — Почти всё на полях чахнет, едва растёт, этот пепел им поперёк горла. Но некоторые растения просто как сумасшедшие прут! Корнеплоды и гривоягоды, что мы из южных гористых земель привезли, дали такой рост, какого я в жизни не видела!

— Значит, под них поля и перепашем сейчас, — кивнул я, прикидывая на ходу. — Остальное в сторону. Сейте только то, что пеплом любит. Это удобрение нам сами боги в руки сунули. Нужно пользоваться!

Торговцы прочухали перемену быстрее, чем я успел разослать приказы. Пока мир лежал в руинах, я не только спокойно пережил невзгоды, но даже стал ещё сильнее. Но тренды сменились — теперь всем требовались семена. Особенно семена тех самых пеплоустойчивых растений. И я продавал. Но скупо и втридорога, ибо себе не хватало из-за навалившегося пепла, который ветер будет ещё долго разгонять, а воды морей — слишком долго растворять.

Когда в тылу стало всё спокойно, я оставил столицу на Миори с советом и полетел туда, где волю Матрассийска несли уже не словом, а железом. На запад, к берегам Широкой, где сидел первый и ближайший из моих соперников в регионе. К этому поселению изначально и шёл первый легион. И вот, пусть и на несколько дней позже, чем планировалось, он до него добрался.

Луну я посадил на пологом холме над рекой, и открывшаяся картина удручала. Воды реки медленно текли, были мутными и отравленными. У поселения, вдоль всего берега покачивались на привязи лодки, сотни лодок. Но ни одной живой души рядом.

Зато мёртвых душ хватало. Рыба плавала кверху брюхом сплошным серебристым ковром. У самого берега она лежала валами, и течение лениво ворочало раздувшиеся тушки. Пепел, упавший в реку, отравил всё, что в ней дышало жабрами. Если кто и выжил в этой воде, то только самые устойчивые из видов.

Я смотрел на этот мор и думал об Озёрном и Благом. Там стояла та же угроза, и спасло их только то, что я успел отдать приказ заранее. Орки и гоблины день и ночь вычерпывали сетями пепловую плёнку с поверхности воды, не давая ей отравить глубину.

Рыбы всё равно полегло немало, но мёртвую сразу доставали и солили в бочках. Благо гоблины неприхотливые, почти всё готовы съесть. А самая выносливая рыба выжила и продолжала плодиться.

Здесь же, на Широкой, ситуацию нужно было ещё понять. Наверняка есть какие-то места, где рыба смогла выжить.

Внизу, у разбитого частокола, меня дожидался Шрам. Невозмутимый, как камень под ногами, он коротко прижал кулак к груди и доложил без лишних слов:

— Поселение взяли вчера, повелитель. Сопротивления почти не было, жрать им нечего третий день. Многие сами повалились на колени, стоило нас увидеть. — Он мотнул головой в сторону деревянных стен. — А вот вождь со своей сворой заперся в цитадели. Эти как раз сытые. Сидят на запасах, наружу не лезут, ворота не открывают и на переговоры плюют.

Я прошёлся вдоль поселения и оценил масштабы. Между хижин лежали и сидели вповалку шкриняпы и ящеролюды. Кожа да кости, потухшие глаза. Над ними тусклыми буквами висели жёлтые и красноватые надписи с именами и низкими уровнями. Почти ни у кого не осталось сил даже подняться на ноги.

А посреди городка возвышалась добротная древесная цитадель, и за её стенами голодных не было. Мой коллега, избранный, заперся с дружиной и женщинами и отъедался на отнятом у собственного народа хлебе, а остальных оставил подыхать. И такое, видимо, происходит практически по всему миру.

— Переговоров не будет, — решил я. — Раз сидит и думает, что пересидит, покажем ему и всем вокруг, чего стоит наше слово. Шрам, бери своих, лестницы и таран. Работаем показательно, чтобы каждый дикарь на берегу запомнил, как оно бывает.

Штурм вышел коротким. Осадные орудия и маги разнесли в щепки проход, смели первые ряды защитников, и цитадель, рассчитанная явно не на такую мощную армию, как у нас, сдалась уже через полчаса. Я наблюдал сверху, с Луны, вмешиваться не пришлось.

К полудню над цитаделью трепался серебряный дракон на зелёном поле, а самого вождя выволокли за порог под ноги его собственным голодным подданным. Его судьба меня мало волновала, и с ним быстро и показательно разобрались озлобленные жители.

Дальше я велел распахнуть кладовые цитадели настежь и раздать всё до последней крохи тем, кто умирал на улицах. И пока они из последних сил и при поддержке моих бойцов молотили зерно и превращали в муку, а затем пекли хлебные лепёшки, я дал команду отсыпать из обозов часть наших припасов. Ровно столько, чтобы посёлок продержался, пока земля не оживёт и река не отойдёт от отравы. Когда первые миски с похлёбкой пошли по рукам, я спустился к толпе и выдал небольшую речь:

— Тиран, что морил вас голодом, мёртв! Запасы, которые он прятал за стеной, теперь ваши! Скоро солнце прогреет землю, река очистится, и вы снова станете ловить рыбу и пахать поле. А пока, дабы подобной трагедии не повторилось, эти земли берёт под защиту Матрассийская империя. Выберите себе старосту, держитесь вместе и ждите гостей из столицы. Они придут не с мечом, а с зерном и порядком. Мы не бросаем своих.

Что после этого началось, описать трудно… Полумёртвые ещё час назад существа рыдали, тянули руки к небесам в молитвенном жесте, падали на колени прямо в грязь. Освобождённые из-под замка невольники цеплялись за моих бойцов и не верили, что всё кончилось.

Мы убили их мучителей, пообещали нормальное, сытое будущее, в миски положили еды — для них это было сродни чуду, спустившемуся с небес на крыльях дракона. Уверен, из них выйдут верные подданные.

— Шрам, нет смысла оставаться надолго в поселении. Используй лодки, строй плоты, грузи легион и переправляйся на тот берег. Твоя задача не изменилась: ты должен идти дальше на запад, вдоль кромки моря, до самой пустыни. Потом на север, если будут трудности у Спартака. Поможешь ему. Если нет, он пойдёт на север сам, а ты подчинишь остальной запад.

Невозмутимый хобгоблин снова прижал кулак к груди и пошёл отдавать команды. А я взлетел и направил Луну на северо-запад, к долине большой реки, зажатой пустынями с двух сторон.

В тот день я узнал новую грань голода и выяснил, на что тот способен толкнуть живых существ. Резня и каннибализм Нового Нила показали, что на Широкой просто была детская возня в песочнице.

Они пролили много крови задолго до нас. А когда вернулось солнце и пришли мы наводить порядок, крови пришлось пролить не меньше. Примерно из тридцати тысяч душ, живших в городах по берегам долины, нас встретили в лучшем случае двадцать.

Когда мы закончили работу под моим личным надзором, воды реки отдавали красным, а в живых осталось не больше девяти-десяти тысяч. Голод и отчаяние толкают любого на страшные вещи. Но каннибализм мы прощать не стали. Этим выродкам дали честный выбор. Сдохнуть на месте или уйти в пустыню и больше не показываться.

Большинство взяло оружие и решило, что слова пришлого императора — пустой звук. Мы доказали обратное. А мирные жители осаждённых городов, те, кого мы успели спасти, кто бежал из своих домов и своими глазами видел весь этот ужас, с превеликой радостью указали нам на уродов, перешедших на каннибализм. И пусть они даже не были одного вида, для меня это значения не имело.

Кто-то понял, что сопротивление бесполезно, и в итоге сбежал. Пусть и дальше живут, как дикие животные в пустыне. Ну а мы поможем тем, кто сохранил честь и достоинство даже в такие суровые времена.

Те же, кто попытался спрятаться и сделать вид, что ни в чём подобном не замешан, допустили ошибку. В мире, где боги творят чудеса, а у императора есть дракон и маги, правду не спрятать.

Новый Нил лёг под мою власть. Только вот цена за него оказалась такой, что я предпочёл бы её не платить…

Процветанием в этом регионе больше не пахло, но ничего. Мы наведём порядок и сделаем долину этой реки ещё более великой. В отличие от тех трёх избранных, что устроили кровавую войну друг с другом и утопили регион в крови, у меня есть способы исправить ситуацию и организовать гуманитарную помощь в регион. Да и конец катастрофы уже близко…

* * *

Находясь в маленьком саду под виноградными лозами день за днём, наблюдал за миром бог вина и веселья. Дионис лежал на траве с кубком на животе и не сводил мутноватого взгляда с обзорной проекции из артефакта своей возлюбленной. Таблица лидеров обновлялась десятки раз на дню, и обычно её скачки нагоняли на него зевоту, но теперь он следил за всем очень внимательно.

Мир Игры Богов восстанавливался долго и с большим трудом. Большинство держав ещё зализывали раны и со скрипом возвращали счастье к сносным цифрам, чтобы вновь начать прирастать в населении. А вот строка Матрассийской империи ползла вверх по всем рейтингам, и Дионис всякий раз, когда она обходила кого-то из соперников, салютовал ей кубком.

Радовало его и то, что не только Дмитрий получил выгоду с этого бедствия. Вверх по таблице карабкались и прочие избранные альянса — те, кому он, Гера, Аид и остальные успели нашептать и насоветовать, как быть и что делать, те, к кому, словно спасательные бригады, прибывали торговцы и продавали тонны продовольствия прямиком из Матрассийска по сносным ценам. Альянс держался, а это в нынешней мясорубке дорогого стоило.

Когда дни сложились в недели, а недели в эти самые два месяца, боги-союзники собрались, чтобы подвести итоги. Дионис разлил вино, оглядел собравшихся и ткнул пальцем в проекцию, на которой проступали успехи его любимца.

— Как и ожидалось, Матрассийск преуспел… — начал Меркурий.

— Преуспел? — заулыбался Дионис. — Да Димасик просто порвал всех! Вот и регион прибрал к рукам. На южном побережье заложил большой торговый порт. Наги с аэквори там уже сваи вбивают с гоблинами-инженерами. Центральную часть его крепости достроили, и площадка под Врата готовая стоит, дожидается. Вот-вот начнут возведение телепорта. — Он отхлебнул и продолжил, загибая пальцы: — На прошлой неделе насобирал материалы на портал, ждёт только моей отмашки. Дороги у него теперь связали север с югом и запад с востоком, мосты строятся через реки, связывая коротким путём города. Караваны ходят шустро, товары со всех уголков едут. По всему региону заложены первые постройки в новых городах и аванпостах, включая будущие столицы провинций. А три дня назад его орки дожали на восточных болотах союз тамошних племён, и весь чешуйчатый сброд той трясины склонился перед Матрассийском. Первое место во всех рейтингах, кроме военного. А в военном второе, но это лишь потому, что бить вокруг попросту некого, а кормить здоровую армию без дела он не будет. Не дурак.

Дионис довольно крякнул и опрокинул кубок до дна.

Аид, у которого даже уголок рта дрогнул в редкой полуулыбке, кивнул.

— Технологии тоже уже две недели как изучены, учёных от исследований отвёл, чтобы раньше срока в новую эпоху не перейти. Пересадил их на книги с чертежами, на изобретения и обучение других жителей, отчего новорождённые в империи появляются ещё толковее и талантливее! — подливая в бокал вина, дополнил он.

— Аванпосты, кстати, под нас тоже рассчитаны? — уточнил Гермес, подбрасывая монету.

— Естественно! — ответил ему Дионис. Как я с вами и договаривался, с десяток княжеств будет построено на границе территории для каждого из вас и как минимум по одному миниатюрному в пределах дня пути от Матрассийска. Город, жители, земли вокруг станут вашими, как только вы построите порталы и будете готовы перейти. Мы их запитаем — и добро пожаловать!

— Это всё и так понятно… Что с Садами? — уточнила Гера.

— Мрамора накопил на первый этап Садов, — ответил Дионис. — Население столицы перевалило за четыреста тысяч, по всей империи под девятьсот идёт. Немного осталось добрать бронзы и прочей мелочи, и можно будет начать строительство. Но я напомню — это сразу выдаст нас с потрохами…

— Да и так все догадываются, — отмахнулся Посейдон. — Но думаю, надо ещё потянуть время. Создать флот и цепочку береговых крепостей, увеличить численность аэквори: они особенно хороши для диверсий в открытом море. Наги больше подходят для обороны побережья.

— Да, спешить с объявлением мы не будем. Население доберём за эту неделю, но сделаем так, чтобы объявления не было, — произнёс Дионис.

— Это как? — поинтересовался у него Гермес.

— Ну, наши враги — весь мир. И весь этот мир, к нашему счастью, довольно далёк от завоевательных походов через весь континент. Пускай они думают, что Димасик тоже далёк от постройки. Мы за это время закроем от портального вторжения наши земли, пусть в болотах, пустынях или горах непроходимых появляются и пытаются оттуда свои армии вытащить. Флот достроим. Чертежи есть, но пока не хватаетпроизводства хорошего на побережье. Это у нас в ближайших планах. Тот же мрамор массово поедет сейчас на строительство храмов и Архивов Тайн. А на второй и последующие этапы Садов его нужно будет столько, что даже я с трудом представляю эти объёмы. Пусть копятся ресурсы. Все, кроме одного…

— Это какого? — уточнила Гера.

— Магических драгоценных камней не хватает. Они были только в одной шкриняпской шахте у Одинокой, и там всё выгребли уже подчистую. А новых жил там разведка не нашла. Эти камушки нужны и для статуй, и для чудес света. А мы потратились. В амфитеатры пришлось вложиться, и кузнец целую коллекцию эпических и легендарных артефактов с ними сделал. В общем, товар дефицитный. Даже у торговцев встречался не так часто, как хотелось бы.

Дионис лениво качнул вновь наполнившимся кубком.

— И как нам их найти? — уточнил Аид. — Я могу уточнить запасы у своих. Может, все вместе и наберём?

Все согласились с ним и уже решили начать собирать этот редкий материал всем альянсом, но…

— Да можете не париться, — ответил им Дионис. — На востоке, за болотами, что мы не так давно подмяли, разведка нашла новые источники драгоценных магических камней на Зелёной гряде. Эти старые невысокие горы покрыты мхами и лишайниками, редкими деревьями. Они кажутся безжизненными, но магия кристаллов кипит внутри их недр. Мы начнём их добывать сразу, как только все остальные пункты плана будут исполнены, а пока просто заложим там аванпосты и шахтёрские посёлки. Может, даже под кем-то из вас, чтобы Система не посчитала случайно добытые камни добычей империи.

Боги переглянулись и кивнули друг другу. Настала пора мобилизовать их ресурсы и начать великое переселение народов. Если, конечно, эльфы готовы открыть Врата цивилизации…

* * *

В то же время в чаще эльфийского леса у Рассветного Древа. Димасик и Друид.

— Онтариус, ну ёп твою эльфийскую дивизию!