Следующий месяц прошёл невероятно быстро. Для тех, кто наблюдал за событиями со стороны, время растекалось неспешно, но для Дмитрия Краснова, его армии и министров это был очередной рывок в бесконечной гонке за выживание.
Отряд неделями двигался с юга на север подобно змее, шёл вдоль побережья и постепенно забирался всё дальше и дальше. Каждое утро начиналось одинаково: Луна улетала на дальнюю разведку, хобгоблины уходили в ближнюю. Определялись и согласовывались маршруты, и армия снималась со стоянки.
К полудню очередное поселение видело перед своими воротами, если у них, конечно, были ворота, сотни дисциплинированных воинов. К вечеру знамёна Матрассийска уходили из города, но внутри оставались теперь не просто какие-то примитивные жители, а новые жители зарождающейся империи.
Не все сдавались мирно. Были те, кто встречал пришельцев копьями и проклятиями, кто швырял камни со стен и обещал утопить захватчиков в болотах. Их вожди выходили на переговоры с высоко поднятой головой и отказывались склонять её, пока рядом не приземлялась Луна. Тогда головы опускались очень быстро, а вместе с ними копья, мечи и гордость.
Один вождь, крупный ящер с костяной дубиной, попытался откупиться корзинами сушёной рыбы и связками шкур. Унаги, не моргнув, отодвинула корзины в сторону и положила на стол договор о вассализации, ткнув когтем в строку, где требовалась отметка, а следом обозначила список требований и первых приказов. Ящер читать не умел, но, когда ему сказали «божественное свидетельство» и пообещали кару небесную за предательство, он быстро со всем согласился.
Вообще, методов воздействия на местных у армии гоблинов хватало. Работали и демонстрация мощи, и давление, производимое генералами, и загадочная фигура «повелителя драконов, правителя Матрассийска», стоящая вдалеке. Да и дракон, чего уж там, работал так, что девять деревушек из десяти были готовы отдать половину всех запасов и не только лишь бы большой зубастый монстр ушёл.
У них ничего не забирали. И обещали многое. Но взамен требовали подчинения, признания и готовности встретить помощников.
Те немногие, кто и после этого отказывался принять новый порядок, отправлялись на север в колоннах пленников. Уходили такие раз в неделю, что было, в общем-то, неплохо. Из самых сильных поселений в армию принимали добровольцев, чтобы уменьшить численность местных воинов и ослабить сопротивление ассимиляции.
Пленники проходили через города зарождающейся империи, видели стены, мастерские, святилища, школы и зернохранилища, мимо которых шагали сытые и вооружённые гоблины, и к концу пути большинство понимало, насколько глупым было их упрямство.
Пожимались руки, бились в грудь кулаки, кланялись существа самых разных рас, ставя свои отметки на договорах о вассализации и зачастую даже не понимая, что это значит. Но суть им быстро растолковывали.
Давались клятвы. Принимались ультиматумы. Умирали те, кто бросал вызов Матрассийску и был готов пролить кровь за право царствовать на этой земле. Два раза Дмитрий отправлял на поединок своих офицеров. Оба раза бой заканчивался быстро и убедительно, и преклонялись все, кто имел хотя бы каплю здравомыслия.
День сменял день, ночь сменяла ночь, а армия шла, и карта повелителя Матрассийска обрастала новыми точками, каждая из которых означала присягу, святилище и десятки новых подданных.
Трижды за этот месяц Луна уносила Дмитрия обратно в Матрассийск. Каждый визит длился не больше полутора суток, но на принятые решениям и отданные приказы иному правителю не хватило бы и недели. Первый полёт случился на третий день марша на север, когда стало ясно, что темпы присоединения поселений обгоняют запас заготовленных договоров о вассализации.
Бруп, увидев повелителя на пороге своего кабинета, подскочил и выдал заготовленную стопку бумаг, ворча, что чернил не хватает, а бумага нынче не та, что прежде. Он вообще любил поворчать. Особенно в те дни, когда странствующие торговцы приносили товаров больше, чем забирали, отчего запасы золота в сокровищнице заканчивались.
Дмитрий же не расстраивался, ведь, пока они захватывали юг, к ним таки пришёл пространственный торговец, и состоялось много прекрасных сделок. Библиотека знаний и коллекция чертежей Матрассийска выросла в три раза, а из ящика Пандоры вылез чертёж ещё одного чуда света. На этот раз малого.
Это было Поле Дахейцев — уникальный и практичный военный полигон для сражений. Чем-то напоминал Колизей, только без трибун и с собственным частоколом для скрытия от любопытных глаз. Если его построить, любые военные навыки будут обретаться на 25 % чаще, а прохождение всей заложенной в него полосы испытаний подарит каждому гоблину три очка характеристик. Очень полезное для обучения воинов сооружение с кучей не менее значимых небольших бонусов.
Второй визит пришёлся на середину месяца и был посвящён переселенцам. Первые сотни добровольцев закончили обучение и получили свою квалификацию для освоения дикого, заросшего папоротниками юга.
Дмитрий осмотрел колонну, убедился, что среди них есть каменщики, плотники, разведчики, проводники и хотя бы пара грамотных управленцев, и отпустил с напутствием держаться вместе и не ссориться с местными. Подобные караваны новых жителей с этого дня будут уходить на юг ежедневно. Благо прирост населения позволял не ощущать это как потерю.
Третий раз Дмитрий прилетел ради большого собрания министров, понимая, что время идёт, а проблем меньше не становится. Забрал со стола доклад Эйнштейна по технологиям, выслушал Масю о ходе строительства придуманного её гением малого чуда света, проверил запасы на складах, раздал массу указаний и провёл за одну ночь с десяток реформ, после того как оценил готовность Матрассийска и его жителей к изменениям.
Чем больше становился город, тем подробнее должны были становиться указания, законы, кодексы, нормы, и всё чаще возникали вопросы, на которые не могли дать однозначного ответа помощники Дмитрия. Каждый раз он возвращался к армии с ощущением, что столица живёт и дышит без него, но нуждается в его руке, удерживающей весь этот механизм от неустанно дышащего в спину хаоса.
Столица менялась, ежедневно обрастая новыми кварталами. Мостились улицы, строились здания, расширялись производства, и табунами выбегали на перечпок гоблины-студенты из античных школ. Караваны текли в Матрассийск со всех сторон, и каждый привозил не только ресурсы, но и существ, бегущих от голода, войны или просто ищущих лучшее место для жизни.
Население росло, и вместе с ним росли потребности… Бруп, ставший фактически министром экономики, а на время военных походов — ещё и управляющим города, старался держать бюджет железной хваткой, но получалось у него скверно. Он попросту не успевал сам всё отмечать и регулировать. Ещё и без Миори с её системой отчётности доклады задерживались.
Множились подписанные рукой правителя законы. То, что раньше решалось окриком вождя на площади, теперь требовало бумаги и порядка. Даже если все гоблины затихнут, докричаться из центра города до окраин не выйдет. Слишком он разросся…
Вводились правила торговли, нормы строительства, обучения, воспитания и культурных особенностей мультирасового города, где гоблинами отныне называли всех до единого.
Переселенцы и новорождённые гоблины получали чёткий свод прав и обязанностей: где селиться, кому подчиняться, какую долю урожая отдавать в общий котёл, а какую — относить на ближайший склад, какие вещи нельзя хранить на одном месте и многое другое.
Рабы и военнопленные, доставленные с юга, распределялись по шахтам и каменоломням. И даже для них существовали правила, поддерживающие их стабильное существование, потому что мёртвый раб не добудет ни камня, ни руды.
Орочи, назначивший себя главным философом, взялся за корректировки и переписывание правового кодекса с тем же рвением, с каким прежде участвовал в философских диспутах своего родного мира. И надо заметить, на родине он ни разу не становился клиентом орочьей реанимации. Всегда побеждал в спорах и даже имел коллекцию выбитых клыков — доказательство глубины его философского мышления.
Гоблин хорошо работает там, где ему нравится, так что, желание получить новые знания, будь то рыбалке, копание или драка с пчёлами за мёд, поощрялось. Потому школы строились так же массово, как и склады, чтобы и старички, и новички могли осваивать разные навыки.
Благодаря тому, что в Матрассийске средний уровень Интеллекта был одним из самых высоких в мире Игры Богов, знания превращались в навыки и способности намного быстрее, чем ожидали Аид, Гермес, Посейдон и Гера. И только хмельной Дионис ухмылялся, показывая, что ни капли не сомневался в своих подопечных.
Эйнштейн и его научный квартал трудились, не щадя своих шей и лбов. Хоть это и не приносило особой выгоды, но стало чем-то вроде традиции, которую по какой-то причине не удавалось официально записать в перечень культурных достижений цивилизации.
Средний темп исследований, даже несмотря на то, что число БОИ возрастало, не менялся. Каждая технология изучалась примерно за пять дней, так что за месяц список пополнился ещё несколькими строчками научных достижений.
Появился монетный двор, о котором Бруп мечтал с тех пор, как молоточком отбил серебро с колеса телеги. Торговля — это ведь тоже элемент культуры, и теперь в ходу появились новые монеты с изображением знаковых лиц и объектов Матрассийска: от Карамельки до Древа Мира. Также и представители каждой из рас получили свои номиналы. Ну и, конечно, самая большая и увесистая монета изображала кривого правителя и дракона. Кривого, потому что технология появилась, а вот нормальные инструменты и мастерство ещё нет. Дмитрию пообещали переделать его изображение, чтобы оно было как можно ближе к реальности, но как-нибудь попозже, когда появятся новые заготовки для чеканки серебряных монет.
Вслед за «Монетным делом» подтянулись морские технологии, дающие возможность осваивать бескрайние морские просторы. «Астрономия» и «Мореходство», изученные в первую очередь, успокоили тревожное сердце морского владыки Посейдона, и он даже расщедрился: через храм дал возможность каждому жителю побережья обрести одно дополнительное очко характеристики за положенную на алтарь рыбину размером с руку гоблина. На очереди был «Флот».
«Осадное искусство», «Стекло» и «Экспансия» были также изучены, и они внесли значительный вклад в развитие цивилизации. Каждая новая технология приносила бонусы. Незаметные на первый взгляд, но всегда они приводили к большим изменениям.
Главным событием этих недель стало то, что Мася — хобгоблин-творец с горящими глазами и папирусами под мышкой — завершила работу над сооружением, которое откладывалось с прошлой эпохи.
Величественная статуя правителя выросла на центральной площади Матрассийска за две недели, и, когда строительные леса исчезли, объявили праздник для всех жителей столицы. Каменная фигура в полном боевом облачении, с копьём, направленным к небу, стояла на мраморном постаменте и смотрела поверх крыш туда, где за горами лежал весь остальной мир.
[Малое чудо света «Величественная статуя правителя» завершено! Авторитет правителя повышен на 15 %. Культурное влияние на соседние цивилизации увеличено на 20 %. Скорость присоединения нейтральных поселений повышена на 25 %.]
[Творец Мася завершила первое чудо света! Талант Творца повышен на 1 %. Текущий талант: 84 %]
Один процент был мелочью, ведь требовалось намного больше для Грандиозного чуда света, но самое важное, что талант можно поднять. Это то, о чём переживал Дмитрий и о чём молчал Дионис. Зато намёков, как это можно сделать, раскидал целую кучу… Даже сказал, что после одной изученной технологии появится новый способ прокачки таланта у Творца, но лучше использовать другие методы.
Дмитрию ничего не оставалось, кроме как предполагать, что накопленные очки культуры можно использовать для прокачки таланта, но, судя по комментарию покровителя, цена там будет конская, и это сожрёт всё культурное влияние цивилизации.
Счастье за этот месяц падало трижды, но реализация плана с постройкой монстрофермы в бывших руинах позволила исправить ситуацию. Появились гоблины с талантами в некромантии. Они получили свои уровни, взяли монстров под контроль, прокачали Мудрость и стали регулярно призвать тренировочные цели для прокачки воинов и прочих.
Например, Карамелька. Она по приказу правителя занималась упокоением умертвий и призванных Гробовщиком монстров, брала по несколько уровней и прокачивала Красивость на радость всей столице.
Храмы Посейдона выросли во всех прибрежных городах и в столице, само собой. С его постройкой альянс пяти богов обрёл физическое воплощение на земле, и в чертогах Зевса раздавались то яростные крики и громом от призванных молний, то сопливые пьяные причитания в духе «МЕНЯ НИКТО НЕ ЛЮБИТ!».
Слухи об этом ещё больше убедили альянс пяти в правильности своего выбора. К ним даже обратились другие боги пантеона с вопросом о возможном сотрудничестве.
За считаные недели, население будущей империи перевалило за двести тысяч существ, что невероятно быстро даже по меркам этого мира. Двести тысяч ртов, которые нужно прокормить, двести тысяч пар рук, которые нужно занять.
Содержание такого населения стало настоящим вызовом. Амбары опустошались быстрее, чем наполнялись. Поля вокруг Благого давали зерно и овощи, виноградники набирали силу, но темп прироста населения обгонял скорость созревания урожая. Без благословений Диониса, увеличивающих урожайность на освящённых землях, дело обернулось бы голодными бунтами.
Пюрешка и её агрономы не знали отдыха, осваивали каждый пригодный клочок земли. На пастбищах было полно животных, амбары медленно, но верно накапливали зерно, а морское побережье, освоенное за последний месяц, начало давать рыбу в объёмах, о которых озёрные рыбаки и мечтать не могли. Соль стала самым дорогим ресурсом, необходимым для консервации, и добывалась она в промышленных масштабах по античным меркам.
Живая Защита, посаженная вокруг столицы, регулярно давала семена, и Пюрешка продолжала собирать их и отправлять в другие города вместе с караванами либо переселенцами. Росло Древо Мира, медленно, но неуклонно раскидывая ветви над центром Матрассийска. До следующего этапа было ещё очень далеко, но то, насколько сильнее за счёт съеденных фруктов стал Дмитрий, уже вызывало тихую зависть даже у союзных богов.
Коллекция семян и саженцев прирастала день ото дня, и каждый новый вид, привезённый разведчиками или торговцами, аккуратно заносился в список и отправлялся к Атари.
Скульпторы, вдохновлённые чудом света на площади, соревновались в мастерстве, тратя излишки камня из пустынных карьеров. Путь от первых работ, которыми украсили площадь у Древа ещё в начале Античности, до новых оказался долгим. Те ранние скульптуры Карамельки, вырезанные гоблинами-новичками, больше не вызывали восхищения, но каменные грудь и попа жрицы всё так же неустанно полировались сотнями проходящих по площади верующих в Диониса гоблинов.
Теперь мастерство скульпторов подросло. Фигуры стали узнаваемы, но до гениальных шедевров им было ещё слишком далеко. Один несомненный плюс в этом всём был: каждая новая статуя добавляла крупицу культурных очков поселению, и иногда эти творения выдают маленькие приятные бонусы тем, кто проходит мимо них.
Гномьи артели отправлялись на поиски минералов и руды, забирались в горные расщелины и пустынные каньоны, откуда возвращались только в том случае, если новое место добычи окажется бесперспективным.
Возвращались они, на радость министров, очень редко. Железа много, особенно на востоке, болотная руда в будущем будет активно добываться, на северо-западе царствует медь. В орочьих пустошах, в системе пещер удалось найти источник олова, что наконец-то разрешил проблему дефицита бронзы.
Радостный крик двухметрового «младенца» с длинными ушами раздался за этот месяц и в эльфийском лесу. В тени Рассветного Древа, под присмотром древнего друида Онтариуса из озера вынырнул первый эльф. Хорошо это или плохо, ещё предстояло узнать, так как реакция Диониса на новость была классической: он сразу же потребовалорганизовать банкет.
Впрочем, Дионис по любому поводу требовал пира, так что Дмитрий решил сам в течение недели наведаться и пообщаться с новым представителем империи. Пока ещё неофициальной, но вскоре всё изменится…
Был придуман и нормальный девиз Матрассийска, высеченный на постаменте новой статуи. Прошлый, неформальный: «Каждому гоблину по гоблинше, каждому работнику по червяку» — не слишком соответствовал концепции многонационального государства. Ему на смену пришли близкие по значению слова, но такие было не грех и гостям столицы показать: «Каждому по заслугам, от каждого по возможностям». Неважно, сколько у тебя лап, ног, рук, хвостов или крыльев. Если хочешь лучшего, тебе по пути с остальными. Главное — помнить, что твоё «лучшее» не должно стать обидой для соседей.
Рецепты, ресурсы, карты, доклады, трофеи и артефакты пополняли хранилища Архива Тайн. Строились огромные склады, на которые свозились материалы из самых дальних уголков освоенных земель.
Благое, выросшее из рыбацкой деревушки в полноценный город с кирпичными цехами, мастерскими и причалами, превратилось в агроцентр империи. Земли вокруг выровняли плугами, засадили всем, чем только можно, и вместо лесов теперь повсюду были сады и виноградники.
Империя, для которой ещё даже не было выбрано названия, превращалась в гиганта, используя труд тысяч существ для самых разных целей. Наука, армия, экономика — всё развивалось. Как и культура, резко усилившая влияние после постройки малого чуда света.
Влияние Матрассийска вместе с караванами за этот месяц добралось до самых отдалённых уголков этих зажатых в природные границы земель. Вера копилась так, что Матрассийск вышел не просто на первое место, а превзошёл в два раза ближайшего преследователя! О чём Дмитрий даже не задумывался. Её запасы были крайне высоки для этого этапа испытаний, потому как она лишь точечно использовалась, чтобы закрывать некоторые бреши и нужды зреющего мегагоблополиса.
Весь мир жил и менялся, но за огромными пустынями и полосой моря скрытая за горными грядами земля преображалась так, что даже без уведомлений от Системы всё больше и больше богов косо поглядывали в сторону владений Диониса. И новые заговоры начали зреть на закрытых собраниях…
Дмитрий вернулся с южной экспедиции в разгар сухого сезона, когда над Матрассийском стояла жара и пыль, а стены столицы, перестроенные заново из камня и кирпича, блестели на солнце. Две недели он не покидал города. Две недели провёл за столом над картами, свитками и бесконечными списками, выстраивая то, что сам называл «скелетом империи».
Кодекс законов, прописанный его рукой и заверенный Орочи, лёг в основу управления всеми городами. Реформы затронули налоги, распределение ресурсов, порядок призыва в ополчение, права переселенцев и правила торговли с чужаками. Работы хватало, и спал правитель Матрассийска в эти дни мало. Но любой, даже самой отвратительной административной работе однажды приходит конец.
Вот и в этот раз он проснулся, осознав, что назначенный им день настал. Он переоделся в торжественные одежды и выбрался в сопровождении своих прекрасных спутниц и советников на укрытую тенью Древа Мира площадь.
Все те, кому были ещё с вечера отданы приказы, уже стояли, дожидаясь объявления. Три легиона выстроились и заполонили всё свободное пространство, даже улицы вокруг. Площадь четырёх богов, вернее, уже «пяти», оказалась слишком маленькой для стремительно растущего города. В следующий раз они уже будут собираться в другом месте, но сейчас было бы символично сделать объявление именно здесь.
Каждый легион — не менее двух тысяч бойцов в строю и до тысячи обозников, лекарей, кузнецов и прочей необходимой прослойки за спинами воинов. Щиты, копья, арбалеты и осадные орудия на повозках. Знамёна с серебряным драконом на зелёном поле.
Дмитрий поднялся на постамент статуи, изображающей его самого, встал рядом со своим каменным двойником, и его голос разнёсся над площадью:
— Матрассийцы! Перед вами стоят три легиона! Лучшие бойцы нашей земли. Сегодня они уйдут из столицы, и каждый пойдёт своей дорогой. Первый легион под командованием Шрама двинется на запад, к берегам Широкой, где сидят те, кто ещё грезит о собственном государстве. Второй, под командованием Спартака, пойдёт на северо-запад, к долине Нового Нила, где чужие избранные делят землю между собой и не подозревают, что делить им на самом деле нечего. Плодородный коридор меж двух пустынь обязан стать нашей новой житницей и крепостью на пути запустынных врагов. Третий легион Орочи отправится на восток, через болота, к рубежам, которых ещё не касалась нога гоблина. Опасные земли, неизвестные болотные жители. Мы должны обозначить своё господство на этих рубежах и не позволить другим вторгаться в наши земли.
Он замолчал на мгновение, перевёл дыхание и продолжил:
— Мир вокруг нас не бесконечен. Однажды к нашим стенам придут враги, чтобы отнять то, что мы создали своим трудом. Каждый дом, каждую мастерскую, каждый храм и каждый колос на наших полях. И единственный способ не допустить этого — самим занять ключевые точки раньше, чем это сделают они. Реки, перевалы, побережье, торговые пути — всё, что кормит и поддерживает, должно быть нашим.
— Мы не сборище разбойников! — Голос Дмитрия набирал силу. — Мы армия. У нас есть осадные орудия, щиты и доспехи, обоз, магия, знания тактики. Среди нас есть настоящие герои войны! И весь мир вокруг Одинокой, вплоть до самых безжизненных пустынных земель, обязан склониться перед волей и могуществом лучших и достойнейших из гоблинов Матрассийска!
Все, кто не с нами, — те против нас. Мы принесём им возможности, торговлю культуру и наши законы, что написаны кровью павших воинов, смотрящих на нас с вершин Матрасии. На добро мы ответим добром, докажем всем, что вместе быть лучше, чем по отдельности. Но те, кто откажется принимать новую реальность и следовать законам, что приведут нас в светлое будущее, нам не друзья. И таких соседей мы не станем жалеть.
Он посмотрел на трёх полководцев, стоящих перед своими легионами.
— Генералы! Ведите легионы и несите волю Матрассийска к соседям. И пусть боги пошлют им разум, чтобы стать добрыми друзьями. А если нет, пусть отведают вашего мужества и силы!
Площадь взорвалась криками, копья и мечи ударили о щиты, и тысячи глоток заорали в унисон. Даже Луна, парящая над площадью, издала торжественный рык.
Легионы тронулись с места один за другим, вливаясь в три улицы, ведущие к трём воротам. Гоблины пели простые, порой чересчур грубые песни про вкусняхи, падающие с деревьев в суп и кашу, про грыбное пыво и про сладкую как вишня Карамельку.
Дмитрий провожал взглядом последние ряды, скрывающиеся за стенами, и едва слышно произнёс сам себе, словно переворачивал страницу своего блокнота с заметками антикризисного управляющего:
— Ну, вот и ещё один шаг позади. Осталось дождаться итогов.