Я стоял на колоссальной трибуне, подо мной раскинулась столица — величественные купола сооружений, парящие хрустальные мосты, соединяющие здания Суда. Между этими архитектурными шедеврами — бескрайнее море разумных существ, толпы народа до самого горизонта. Я только что вынес эпохальное решение, спасшее этот мир от неминуемой аннигиляции.

Толпа в абсолютном восхищении скандировала, и этот звук был подобен рокоту океана:

— Иллитар! Иллитар! Иллитар!

Я величественно вскинул руки, призывая миллиарды существ к молчанию, чтобы произнести свою историческую речь. Но толпа почему-то не успокаивалась. Звук начал искажаться, менять тональность, и скандирование толпы вдруг превратилось в голос одного человека:

— Илья. Илья!

Внезапно мощнейший порыв ураганного ветра ударил меня прямо в грудь. Я потерял равновесие и сорвался с трибуны. Я летел вниз, прямо на перламутровые купола, судорожно пытаясь активировать протокол левитации, тянулся к внутреннему резерву, но… Ядро Истины было полностью разряжено! Пусто!

Я стремительно падал в бездну, из которой донеслось:

— Сынок, ты чего⁈

Проснувшись с криком, я увидел физиономию отца.

— Ты чего орёшь? — спросил он.

— Да приснилось… всякое, — выдохнул я, пытаясь унять колотящееся сердце и осознать, что нахожусь на дачной кровати, а не размазан по главной площади столицы Межгалактического Союза.

— Ну ты и здоров спать! Трясу тебя, трясу: «Илья, вставай!» А ты не реагируешь вообще! — сказал отец и добродушно рассмеялся.

Я скосил глаза на окно. За занавесками едва-едва начало светать.

— А зачем меня вообще будить? — искренне возмутился я.

Насколько я успел усвоить нелогичные земные правила, в выходные дни люди давали себе законный отдых, валяясь в кроватях до полного восстановления энергобаланса.

— Как зачем⁈ — удивился отец. — Мы же на рыбалку собрались!

— То есть мы прямо сейчас встанем и пойдём на рыбалку?

— Ну да. Десять минут на сборы и вперёд.

— А позавтракать⁈ — попытался я ухватиться за базовые потребности биологической оболочки.

— На природе!

— Но…

— Отставить! — отрезал Сергей Васильевич командирским тоном. — Чай уже в термосе, бутерброды в сумке! Умывайся, и через десять минут выдвигаемся на позицию.

Он вышел из комнаты, а я лежал в кровати и искренне не понимал, зачем в такую несусветную рань куда-то тащиться сквозь туман и сырость. Ради чего? За рыбой? И сколько мы этой рыбы наловим при помощи примитивных палок с леской? Две штуки? Эти представители водной фауны продаются в любом магазине по приемлемой цене. Финансовые ресурсы у нас имеются. Трата энергии на самостоятельную добычу рыбы абсолютно иррациональна!

Натянув штаны, я вышел в коридор и предпринял последнюю попытку воззвать к здравому смыслу.

— Пап, есть альтернативный вариант, — предложил я. — Давай я сейчас нормально высплюсь, потом сгоняю в ближайший супермаркет и куплю рыбы. Какой захочешь и сколько захочешь.

Отец на секунду замер, переваривая услышанное, а потом раскатисто и от души рассмеялся, восприняв мою безупречную логику как отличную шутку.

— Остряк! — сказал он. — Всё, давай, через десять минут выходим!

Поняв, что спорить с отставным военным бесполезно, я быстро собрался, умылся ледяной водой и направился к выходу. В тесных сенях я столкнулся с отцом, который уже облачился в камуфляж.

Он всучил мне тяжеленный, набитый под завязку рюкзак, от веса которого у меня едва не подогнулись колени. Сам же батя торжественно взял в руки две удочки. Из спальни, кутаясь в тёплую шаль, вышла заспанная Наталья Владимировна.

— Ничего не забыли, рыбаки? — зевая, спросила она.

Отец вдруг замер и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! — воскликнул он. — Дай нам, мать, пятьсот рублей наличными. Вдруг придётся платить за разрешение.

Эта фраза заставила мой аналитический аппарат споткнуться. Что значит: «вдруг придётся платить»? В юриспруденции и логике всё должно быть бинарно. Если для осуществления деятельности требуется официальное разрешение, и за него установлена государственная пошлина, значит, платить нужно обязательно. Что значит «вдруг»? Это какая-то местная аномалия? Очередной неписаный закон землян, основанный на теории вероятности?

— Извини, пап, я не совсем уловил, — корректно поинтересовался я. — Что значит «вдруг придётся платить»?

— А то и значит, — невозмутимо ответил Сергей Васильевич. — Придёт охранник — будем платить. Не придёт — не будем.

— Какой ещё охранник?

— Который озеро охраняет, какой же ещё.

Тут до меня начал доходить истинный смысл предстоящей финансовой операции. Батя собирался платить не за официальное разрешение в бюджет, а давать взятку физическому лицу, чтобы это лицо закрыло глаза на наше пребывание у водоёма. Для меня, как для воплощения абсолютного Закона, это было категорически неприемлемо.

— А от чего конкретно охранник охраняет озеро? — я решил докопаться до сути.

— От людей, Илюха. От нас с тобой, — ответил отец. — Желающих порыбачить-то много. Вот хозяин озера и поставил охрану. Но та не столько охраняет, сколько дань собирает. Ну и следит, чтобы не мусорили. И это правильно! Засрали уже всё озеро отдыхающие!

Я пребывал в состоянии лёгкого шока.

— Подожди. Ты что, собираешься рыбачить на чужом частном озере? — спросил я. — Незаконно?

— Я на этом озере с раннего детства рыбачил! — возмущённо ответил отец. — И от того, что его в девяностые какой-то ушлый хмырь прихватизировал, я от своей привычки отказываться не намерен! Имею полное право!

Мой мозг окончательно завис, не в силах совместить эти противоречивые данные.

— Но зачем ты тогда платишь охраннику, если считаешь, что имеешь полное право там находиться?

— За тем, что этот новый хозяин рыбачить там вообще запретил!

— Но запреты нельзя нарушать! — возмутился я, чувствуя, как внутри закипает Верховный Трибунал. — Это неправильно! Я юрист, я не могу сознательно идти на нарушение установленного порядка!

— Да клал я на такой запрет с прибором! — вспылил батя. — Этот запрет сам по себе незаконный! Водоёмы должны принадлежать народу! Страну просрали, всё разворовали, таблички «Частная собственность» везде поставили и хотят лишить трудовой народ последней радости в жизни!

— Хорошо, но если он незаконный, почему ты не опротестуешь его в судебном порядке? — спросил я. — Зачем ты поощряешь коррупцию на низовом уровне, давая деньги охраннику⁈

Батя покраснел. Он явно злился от того, что безупречная, с его точки зрения, жизненная философия разбивается о мою логику.

— Илья, ты с Луны свалился⁈ — рявкнул он. — Или, может, с какой-нибудь другой планеты к нам прилетел⁈ Что за дурацкие вопросы ты мне задаёшь с самого утра⁈

Эти слова прозвучали как выстрел. Внутри меня всё похолодело. Мой пульс подскочил. Неужели моя маскировка дала сбой? Неужели отставной военный, обладающий развитой интуицией, начал догадываться, что в теле его сына находится сущность из другого мира?

Я понял, что перегнул палку с защитой правопорядка. Нужно было срочно сдавать назад.

— Да ладно, пап, ты чего… — я попытался выдавить из себя расслабленную улыбку. — Шучу я. Просто профессиональная деформация, привык до каждой буквы Закона докапываться. Свалился с Луны, скажешь тоже…

Сергей Васильевич подозрительно прищурился, но развивать тему не стал.

— Хватит время терять с твоей деформацией, — буркнул он, забирая у подошедшей матери мятую пятисотрублёвую купюру. — Скоро самый клёв начнётся, солнце встаёт, а мы ещё даже со двора не вышли. Вперёд!

Мы вышли из дома, покинули территорию участка и зашагали по грунтовой дороге в сторону леса. И вот тут, когда мы отдалились от домов, я вдруг понял, что окружающий пейзаж производит на меня странное воздействие. Над полями стелился густой, молочно-белый туман, сквозь который пробивались первые, робкие лучи солнца, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. Воздух был влажным, наполненным запахами хвои, мокрой травы и полевых цветов. В кронах деревьев уже просыпались птицы, наполняя тишину сложной полифонией звуков.

Каждый вдох этого прохладного воздуха, казалось, очищал мои внутренние системы, вымывая городской стресс и напряжение последних дней. Биологическая оболочка, которую я считал слабой и уязвимой, внезапно отозвалась на эту красоту мощным приливом энергии. Я шёл следом за отцом, неся на спине рюкзак, и впервые с момента моего прибытия на Землю поймал себя на мысли: этот мир, несмотря на всю нелогичность его обитателей, бывает по-настоящему прекрасен.

Мы вышли к озеру, и я невольно замер. Водная гладь, укрытая остатками тающего утреннего тумана, казалась зеркалом, в котором отражалось розовеющее небо. Тишина стояла такая, что было слышно, как капли росы падают с ивовых листьев в воду. Эта первозданная красота завораживала, заставляя забыть о городской суете.

Впрочем, идиллия немного померкла, когда у самой тропинки, ведущей к воде, я увидел приколоченные к дереву две доски. На одной неровными буквами было выведено: «Частная территория». На второй, чуть пониже: «Рыбалка запрещена!». Надписи были сделаны краской от руки и выгорели на солнце настолько, что сейчас едва читались, сливаясь с серой древесиной. Природа брала верх над нелепыми человеческими запретами.

Отец, совершенно проигнорировав таблички, уверенно свернул к знакомому прогалу в высоких камышах. Я пошёл за ним. Когда батя указал мне место нашей стоянки, я с облегчением сбросил тяжеленный рюкзак на влажную траву.

А потом начался священный утренний ритуал. Мы установили на берегу два складных стульчика, отец сноровисто разложил подставки под удилища, достал банки с наживкой. Затем он открыл рюкзак и извлёк оттуда термос и большой свёрток из фольги.

— Ну-с, приступим, — негромко, чтобы не распугать рыбу, произнёс Сергей Васильевич.

Он налил в крышку термоса обжигающий, крепкий чёрный чай и протянул мне ломоть хлеба с толстым куском докторской колбасы.

Мы сидели на берегу, смотрели, как солнце медленно поднимается над лесом на противоположном берегу, и жевали бутерброды. Горячий чай обжигал горло, прогоняя утреннюю зябкость. Я посмотрел на отца: он щурился, вдыхал влажный озёрный воздух и буквально светился от глубокого, искреннего счастья. В этот момент я понял: он приезжает сюда не ради добычи белков и жиров. Он приезжает сюда за гармонией.

Закончив с завтраком, мы приступили к делу. Я закинул удочку туда, куда указал отец, и стал смотреть на красно-жёлтый поплавок. Прошло минут десять. Ничего не происходило. Я решил немного подтянуть леску и проверить наживку, потянул удилище на себя и вдруг почувствовал мощное сопротивление. Вода взбурлила. Я инстинктивно дёрнул удилище вверх, и на берег, тяжело шлёпнувшись в траву, вылетел огромный, отливающий тёмным золотом карась. Отец тут же подскочил со своего стульчика.

— Во! Видел! — восторженно зашептал он, ловко перехватывая бьющуюся рыбину и освобождая её от крючка. — Смотри, какие лапти здесь водятся! А ты говорил — в магазин ехать! Молодец, Илюха, с почином!

Окрылённый случайным успехом, я решил повторить заброс. И вот тут начались проблемы. Мой разум отказывался синхронизироваться с моторикой, необходимой для столь тонких манипуляций. Память носителя почему-то не спешила выдавать нужные рефлексы. При попытке насадить червя я умудрился вогнать острое жало крючка себе прямо в указательный палец.

Сдержав ругательство, я кое-как высвободил палец, попытался закинуть удочку, но сделал это слишком неловко. Леска взвилась в воздух и тут же запуталась, образовав на конце удилища немыслимый, сложнейший узел. Я молча и сосредоточенно пытался распутать эту паутину, чувствуя, как отец сверлит меня недовольным взглядом.

— Илья, ты чего сегодня? — наконец спросил батя, нахмурив брови.

— В смысле? — уточнил я, не отрывал взгляда от лески.

— В прямом. Ты крючок держишь, как первый раз в жизни его увидел. Узлов навязал… Ты же раньше нормально с удочкой управлялся. Что происходит?

Его слова заставили меня внутренне сжаться. Прежний Илья был неплохим рыбаком? Вот сюрприз!

— Да всё нормально, — ответил я. — Просто… давно не практиковался. Отвык.

— От такого не отвыкают, — возразил отец, он отложил свою удочку и повернулся ко мне, его голос стал серьёзным. — Давай колись. У тебя на работе проблемы? Или с Маринкой не срастается? Ты какой-то… странный…

Под его пристальным взглядом я окончательно потерял самообладание. Моя легенда трещала по швам. Пытаясь доказать, что всё под контролем и избежать дальнейших расспросов, я решил сделать мощный, уверенный заброс и резко взмахнул удилищем.

Раздался сухой, хлёсткий щелчок. Катушка не открылась, леска не выдержала рывка и оборвалась. Поплавок вместе с грузилом и крючком по красивой дуге улетел и с лёгким всплеском исчез среди камышей. Я остался стоять с бесполезной палкой в руках, чувствуя себя максимально глупо. И готовясь выслушать от отца, что он думает об этом всём.

Но мне повезло. Отец не успел даже открыть рот, как позади нас раздался хруст ломающейся ветки. Я обернулся и увидел, как к нам не спеша приближается мужчина — пузатый, с красным одутловатым лицом, одетый в затёртую камуфляжную форму, которая безнадёжно не сходилась на его объёмном животе.

— Таки пришёл, — тихо констатировал отец и полез в карман куртки за приготовленной пятисоткой.

Но я решительно перехватил его руку и сказал:

— Подожди, пап. Мы ничего платить не будем. Та табличка на дереве не соответствует абсолютно никаким юридическим и ГОСТовским нормам. Если здесь действительно запрещено рыбачить, это должно быть обосновано и подтверждено документально.

Охранник тем временем подошёл вплотную, по наработанной годами привычке молча протянул руку ковшиком и произнёс:

— Здрасьте, товарищи нарушители!

— Мы платить не будем, — твёрдо заявил я, глядя ему прямо в глаза.

Мужик опешил. Его рука так и повисла в воздухе.

— Тогда сворачивайте удочки, в прямом смысле этого слова, — выдавил он из себя, осознав, что его хотят «прокатить» с незаконным заработком. — Проваливайте с частной территории!

— А вы вообще кто такой? — поинтересовался я.

— Я охранник! — ответил мужик и гордо выпятил грудь.

— Ну вот и охраняйте, — логично резюмировал я. — Стойте и охраняйте. Мы вам в этом процессе никак не мешаем.

У мужика в голове явно не складывалась привычная картина. Обычно люди либо платили, либо ругались и уходили. Он занервничал.

— Слышь, самый умный, что ли⁈ — он повысил голос. — Я сказал, сматывайте удочки! Или я сейчас подмогу вызову!

— Документы покажите, — спокойно потребовал я.

— Илья, да брось ты, — зашипел на меня батя, которому совершенно не нужен был скандал на любимом озере. — Проще заплатить и сидеть спокойно.

— Нет, отец. Дело принципа.

Батя начал откровенно злиться, переводя тяжёлый взгляд с меня на охранника и обратно.

— Предъявите документ, подтверждающий ваши полномочия, — наступал я на пузатого мужика. — На основании чего вы здесь находитесь и требуете с граждан деньги?

Охранник, тяжело дыша, полез в нагрудный карман и выудил оттуда потрёпанную красную корочку. Он раскрыл её и сунул мне прямо под нос. Я успел прочитать: «ООО ВодоЗащита». Ниже крупными буквами: «ОХРАНА». И синяя печать. Всё. Ни фотографии, ни имени, ни фамилии.

— Отлично! — это было так смешно, что я даже не удержался и усмехнулся. — А какое вообще отношение некое ООО «ВодоЗащита» имеет к этому конкретному водоёму? И откуда у вас это удостоверение? Что оно вообще удостоверяет?

— Что я охранник! — заявил мужик, брызгая слюной.

— Так, там даже вашего имени нет! Клочок бумаги с печатью.

— Но я же его вам показываю! Значит, оно моё!

— А если вы его на дороге нашли? Или сами нарисовали?

— Мне его выдали! — охранник перешёл на крик.

— Кто конкретно выдал? — уточнил я. — И на каком основании?

— А это не ваше собачье дело!

— Очень даже наше, раз вы тычете нам в нос этой липовой бумажкой. Если это частная территория, предъявите копию подтверждающих этот факт документов. Копию договора на охрану. Покажите лицензию вашего ЧОПа. Акты зарыбления, в конце концов! Покажите хоть один внятный документ!

Мужик сначала попытался «быковать», надвигаясь на меня своим животом, но, натолкнувшись на мой ледяной, немигающий взгляд Верховного Трибунала, внезапно сдулся.

И тут до Сергея Васильевича начало доходить. Отец перевёл взгляд на озеро, потом на охранника, потом на зажатую в руке купюру. Осознание того, что он годами платил дань какому-то совершенно непонятному мужику с филькиной грамотой, шибануло батю не хуже молнии.

— Ах ты ж… — отец угрожающе поднялся со стула, сжимая кулаки, военная выправка мгновенно вернулась к нему. — Так ты нас на пустом месте доил всё это время⁈ А, ну иди сюда, «водозащита»!

Охранник попятился прямо в камыши.

— Да вы… да вы браконьеры! У вас будут большие проблемы! Я хозяину позвоню! — жалко выкрикнул он, пытаясь сохранить остатки лица, после чего трусливо рванул прочь.

А внутри меня разлилось приятное, обволакивающее тепло. Локальная справедливость была восстановлена. Мелкий паразит, нарушающий равновесие, был изгнан. Перед моим внутренним взором вспыхнула долгожданная строчка:

[НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 2,098 %]

— А если позвонишь, я на тебя заявление напишу! — крикнул я вдогонку лжеохраннику. — За вымогательство и получение взяток! Раз ты разрешал рыбачить на якобы запретном месте за деньги! Статья 290 Уголовного кодекса, до трёх лет лишения свободы!

Мужик на это ничего не ответил, лишь ускорился.

Я посмотрел на отца: тот стоял, тяжело дыша и глядя туда, где скрылся вымогатель местного разлива. Потом он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидел неподдельное, искреннее уважение.

— А знаешь, Илюха… — задумчиво произнёс отец. — Может, и не зря мы тебя в своё время на юридический отдали. Я-то думал, штаны там просиживаешь, а ты, гляди-ка, научился чему-то. Хватка появилась. Глядишь, и с тебя толк будет. Прямо как с Игоря.

Он сказал это как высшую похвалу, но внутри меня что-то неприятно кольнуло. Я отметил про себя эту странную, чисто земную человеческую реакцию. Очевидно, родители любили старшего брата больше. Или, по крайней мере, гордились его столичными успехами куда сильнее, чем скромной жизнью Ильи.

Логически меня это совершенно не должно было волновать — я не Илья Таранов, я Великий Иллитар, и моя цель здесь далека от семейных драм. Главное — я не выдал себя и укрепил маскировку. Но в глубине души, на уровне биологических инстинктов этого тела, мне стало обидно. Глупо, иррационально, но обидно.

— Ладно, — отец хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность. — Давай по чайку, да продолжим. Самое время карася тягать. Да ещё и забесплатно!

Он налил нам ещё горячего чая, и мы уселись обратно на свои складные стульчики.

Солнце тем временем окончательно поднялось над лесом, заливая озеро тёплым, золотистым светом. Туман рассеялся, и вода заискрилась миллионами крошечных бликов. В камышах крякала утка, где-то вдалеке плеснула крупная рыба. Я смотрел на воду, чувствовал вкус ароматного чая и понимал, что этот утренний выезд на природу был абсолютно правильным решением. В этом мире определённо было ради чего восстанавливать справедливость.