Интересно, и зачем же двое незнакомцев зазывают меня в автомобиль?

Я остановился в нескольких шагах от чёрного автомобиля и спокойно оглядел мужчин. Костюмы дорогие, сидят хорошо. Выправка у того, что справа, явно силовая. Держит дистанцию, привык к работе руками. Второй мягче, говорит сам, значит, он за главного в этой паре. Никакого оружия на виду нет, держатся вежливо. Это не люди Дорохова, тех я бы узнал по повадкам. Ну и не люди Знаева, Даниила с Анатолием я в принципе уже очень хорошо запомнил.

— Добрый вечер, — ровно произнёс я. — Внутрь машины я не сяду, не обессудьте. А вот выслушать вас здесь готов.

Тот, кто позвал меня в автомобиль, чуть хмыкнул.

— Разумно, — сказал он. — Мы представляем интересы одного человека. Серьёзного человека, коллекционера. Он собирает… скажем так, редкие вещи. До него дошли сведения, что у вас есть один любопытный предмет. Старинный монокль необычной работы.

Вот оно что. Интересный поворот. Монокль я много раз доставал при чужих людях, но их интересовали татуировки, а не этот предмет. Исключение составил Семён Маркович, ломбардщик, который в итоге его и выкупил. Видно он успел уже кому-то рассказать о монокле. Слухи, как известно, расходятся быстрее любого гонца.

— Допустим, — уклончиво ответил я. — И что же ваш коллекционер?

— Он хотел бы с вами встретиться, — продолжил мужчина. — Просто поговорить. Никто вас ни к чему не принуждает. Аристарх Павлович — человек щедрый, и ценит тех, кто понимает толк в редкостях. Уверяю вас, разговор будет приятным и взаимовыгодным.

Я внимательно посмотрел на него. Моё чутьё было отточено годами при дворе, где за каждой любезной улыбкой пряталась выгода. Монокль доставать не было нужды, я и так неплохо читал людей. Слишком гладко он мне всё это говорит. «Просто поговорить», «Никто не принуждает». Но ко мне прислали двоих мужчин, и один из них явно умеет убеждать не словами. Они не за разговором приехали. Они приехали за моноклем, и встреча с их хозяином — это лишь начало. Однако сейчас им явно выдали инструкции просто побеседовать, нападать они не будут. Тем более что не знают, с собой ли у меня монокль.

— Передайте Аристарху Павловичу мою благодарность за внимание, — вежливо сказал я. — Однако монокль не продаётся. Это семейная вещь, и расставаться с ней я не намерен ни за какие деньги. Так что встреча, боюсь, выйдет пустой тратой и его, и моего времени.

Улыбка собеседника не дрогнула.

— Вы торопитесь с ответом, — мягко заметил он. — А вещи такого рода иногда приносят владельцу больше хлопот, чем радости. Подумайте на досуге, спешить незачем.

Это была не забота, это было предупреждение. Очень тонко скрытое, но я знал такую интонацию. При дворе так говорили перед тем, как у человека начинались неприятности, которые он сам же потом и объяснял случайностью.

— Я редко меняю решения, — отозвался я. — Но за совет благодарю.

Мужчина протянул мне визитку. «Аристарх Павлович» и номер телефона, больше ничего. Ни фамилии, ни рода занятий. Люди, которые так печатают визитки, обыкновенно полагают, что их имени достаточно. Но мне его имя не говорило совершенно ничего.

— Если передумаете, звоните в любое время, — заявил он. — Хорошего вечера, Артём.

А ведь они даже не представились. Зато моё имя знали, значит, этот Аристарх — не простой человек. Интересно.

Они сели в автомобиль и бесшумно тронулись с места. Я постоял ещё с минуту, разглядывая визитку, потом убрал её в карман. Выбрасывать не стал, это хоть какая-то информация про этого коллекционера. Пока что оставлю.

* * *

Я вернулся домой, приготовил себе гречу с тушёнкой, выпил чай.

Покончив с ужином и убрав посуду, я сел за стол, продолжить подготовку к экзаменам. Экзамен по анатомии и физиологии приближался, и подготовка шла полным ходом. На очереди сегодня была сердечно-сосудистая система. Я раскрыл тетрадь и принялся изучать круги кровообращения, строение сердца, ход крови по большому и малому кругу.

Позанимался несколько часов, потом отложил тетрадку. По привычке проверил Систему. Достал монокль, взглянул сквозь него.

«Прогресс к следующему рангу: 5 из 20».

«Уведомление: срок блокировки модуля „Подсказки“ подходит к концу. Восстановление функции в ближайшее время».

Я удовлетворённо хмыкнул. Подсказки молчали уже давно, с тех пор как я получил штраф за утрату монокля. Работать без них я умел, но возвращение этого лишним не будет. Снова убрал монокль и отправился спать.

* * *

В воскресенье утром, после зарядки, душа и неизменного чая, я вышел на улицу. В своём почтовом ящике я обнаружил извещение о доставке на почту моей посылки.

Я ждал её уже давно, заказывал расходники из «ТатуМаркета». Старые запасы Артёма подходили к концу, да и работать некачественным материалом я больше не хотел. Тем более сейчас наконец-то почти разобрался со всеми долгами, и появились хоть какие-то деньги.

Оставался ещё долг Диме, несколько возвращений предоплата, и всё. Ну и П. П. продолжить набивать татуировку в счёт долга за аренду мастерской.

Я посмотрел по картам, где находится почта, и отправился туда. Это оказалось небольшое помещение на первом этаже многоэтажного здания, с синей вывеской и толпой народа внутри. Больше, чем в поликлинике!

Невольно вспомнилось, как доставляли вести в моём прежнем мире. Гонцы и посыльные были там отдельной кастой. Важное письмо вручалось с особой торжественностью, посыльный в ливрее, печать сургучом, поклон. Получить депешу было событием.

Здесь же почта представляла собой обшарпанный зал и огромную очередь. И всё же, суть осталась прежней. Посылка или письмо — это нить, протянутая от человека к человеку через расстояние. Менялись лишь ливреи на бланки да гонцы на безликие службы. Связь между людьми оставалась.

Очередь продвигалась медленно. Передо мной немолодая женщина долго и обстоятельно выясняла судьбу какой-то своей посылки, потерявшейся, по её словам, ещё месяц назад. Наконец дошло и до меня. За стеклом сидела усталая женщина средних лет.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я. — Я за посылкой. Вот извещение для получения.

— Что это? — хмыкнула она. — В приложении штрих-код покажите и всё. А лучше кюаркод.

Снова какие-то непонятные слова.

— Что, простите? — спросил я.

Она недовольно подняла на меня взгляд и поджала губы.

— Приложение где? — спросила она. — Почты.

— У меня нет приложения, — покачал я головой. — Только бумажное извещение для получения.

Женщина возмущённо закатила глаза.

— Вроде молодой парень, а как в прошлом веке, — забирая извещение, заявила она. — Так, паспорт тогда давай. И на будущее скачай приложение, мне некогда со всеми так возиться.

Я протянул паспорт, и она принялась стучать по клавишам компьютера.

— У вас фамилия Краснов, а посылка на Краснова А. С., — сказала она.

— Артём Сергеевич Краснов, — терпеливо подтвердил я. — Это и есть я. Инициалы совпадают, фамилия совпадает.

— Откуда я знаю, что это вы, — проворчала она. — Тут разные ходят.

Я сохранил спокойствие, хотя нелепость ситуации просилась наружу.

— В паспорте есть и фотография, и полное имя, — мягко заметил я. — Артём Сергеевич Краснов. Извещение оформлено на это же имя. Полагаю, всё сходится. Если требуется что-то ещё, я готов предъявить.

Она ещё раз сличила фотографию с моим лицом, и ушла куда-то вглубь за посылкой. Вернулась с большой коробкой, водрузила её на весы, потом подвинула мне через стойку бланк.

— Распишитесь, — ткнула она пальцем.

Я расписался и забрал посылку.

— Благодарю вас за помощь, — сказал я. — Хорошего вам воскресенья.

Она удивлённо взглянула на меня.

— И вам, — буркнула она в ответ.

Я подхватил увесистую коробку и вышел на улицу.

* * *

Коробку я понёс сразу в мастерскую, мне не терпелось разобрать обновки. Вскрыл упаковку и принялся раскладывать содержимое, проверяя каждую вещь.

Первыми в списке материалов стояли иглы. Без игл работать невозможно, это не тот материал, который можно чем-то заменить. Я заказал иглы марки MAST, разных видов. Round Liner для контуров, magnum для плотных заливок и теней. Так, тут всё на месте, как я и заказывал.

Затем перешёл к пигментам. Тут я выбрал марку «Dynamic», тщательно изучив отзывы к ней. Чёрный цвет, несколько флаконов про запас, отлично.

И несколько цветных пигментов для запаса. Самым популярным цветом был красный, на втором месте у меня пока что был синий. Я встряхнул флаконы, проверил сроки годности. Пигменты свежие, без осадка, отлично

Перешёл к расходным материалам. Тут всё тоже строго по списку, одноразовые перчатки, плёнка для заживления, трансферная бумага для перевода эскизов. Всё в полном порядке, в индивидуальных упаковках.

Ещё я взял подставку под тату-машинку. Защитные плёнки для машинки и для спрей-батла. А ещё мне положили подарок за заказ — пигмент белого цвета, и ещё несколько игл. Приятно.

Я придирчиво оглядел весь заказ и остался доволен. Цены в «ТатуМаркете» были выше, чем у прежнего поставщика Артёма. Но разница в качестве была ощутима. Хороший мастер вкладывается в своё дело, а не обкрадывает его. Эту истину я усвоил ещё в прежней жизни и менять не собирался.

* * *

Примерно через час ко мне в мастерскую пришла клиентка. Она была записана на сегодня, так что я её ждал. Женщина лет тридцати, в наглухо застёгнутом пальто, хотя на улице было тепло. Переступила через порог и испуганно замерла.

— Здравствуйте, — произнесла она. — Я записывалась к вам на татуировку. Меня зовут Ева.

— Доброе утро, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Она благодарно качнула головой и присела на край стула, не снимая пальто.

— Расскажите, что бы вы хотели, — сказал я.

Ева помолчала, собираясь с духом, потом заговорила.

— Я три года почти не выхожу из дома, — сказала она. — У меня агорафобия. Знаете, что это за заболевание?

— В общих чертах, — честно ответил я. — Но расскажите, как это у вас. Чтобы я понимал верно, а не догадывался.

— Многие считают, что агорафобия это обычная боязнь открытых пространств, — начала Ева. — Но это не так. Это страх оказаться там, откуда нельзя будет быстро выбраться. Или где никто не сможет помочь. А ведь такие места могут быть где угодно. У меня это началось три года назад, когда я ездила в командировку в Москву. Приступ случился прямо в вагоне метро, между станциями. Сердце начало стучать как ненормальное, резко стало не хватать воздуха. С тех пор всё и продолжается. Раньше юристом работала, в суде выступала. А теперь целые сражения, чтобы куда-то пойти.

Она перевела дух. Я слушал, не перебивая.

— Я лечусь, — продолжила Ева. — Хожу к специалисту, делаю специальные упражнения. И прогресс есть, хоть и медленный. Сегодня вот сюда дошла сама, и всё ещё нахожусь в этом помещении. И знаете, для меня это уже маленькая победа. Я хочу татуировку. Какой-то знак, что я иду вперёд, и не сдаюсь. Чтобы смотреть на него и помнить, что я сделала шаг. И могу сделать следующий, даже если сомневаюсь в своих силах.

Эта женщина заслуживала уважения. Каждый день воевать с собственным страхом и не отступать может далеко не каждый.

— Я понял вас, — сказал я. — И за вашу сегодняшнюю победу примите мои искренние поздравления. Давайте подумаем над вашей татуировкой вместе. Он должен говорить не о страхе, а о движении к вашей цели.

— Спасибо, — улыбнулась Ева.

Я взял карандаш и принялся набрасывать эскиз. Идея пришла в голову сразу же. И я нарисовал изящную птицу. Ласточку, которая сидела на краю окна. Одно её крыло было ещё сложено, а другое приподнято. За окном было видно небо и несколько лёгких облаков. Птица словно готовилась к полёту.

Я показал эскиз Еве.

— Ласточка на краю окна, — пояснил я. — Она ещё не взлетела, но уже расправляет крыло. Она не боится высоты, а выбирает мгновение для своего полёта. Вы идёте к своей цели шаг за шагом, в своём темпе. И каждый шаг приближает ваш полёт. Ласточка к тому же считается вестницей весны и возвращения домой. А после самой долгой зимы всё налаживается.

Ева долго смотрела на эскиз.

— Это прямо про меня, — сказала она. — Я думала, будет какая-нибудь стрелка или слово банальное. А тут… она будто живая. Давайте её.

— Где бы вы хотели её носить? — спросил я.

— На запястье, — не задумываясь, ответила она. — С внутренней стороны. Чтобы видеть, когда совсем тяжело. Опустить глаза и вспомнить.

Место она выбрала хорошее. Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Предупредил, что место чувствительное, она только кивнула.

Я надел монокль и взялся за машинку.

«Начертание активно».

«Тип работы: создание».

«Считано намерение клиента: обрести опору в борьбе со страхом. Поверить, что движение вперёд возможно».

Я приступил к работе. Аккуратно, медленно и тщательно. Выполнил её за час.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: образ подобран с глубоким пониманием состояния клиента. Линии чистые, лёгкие, без лишних штрихов. Эмоциональная точность исключительно высокая: намерение раскрыто полностью. Итог: зачтено».

«Татуировке присвоено свойство 'Тихая опора». Носитель постепенно будет ощущать снижение тревоги перед открытым пространством. Свойство не лечит само заболевание, но даёт лёгкий толчок и поддержку для малых шагов. Действует мягко, не заменяя собой усилий самого носителя.

Эффект постепенный, нарастающий. Носитель не осведомлён'.

«Прогресс к следующему рангу: 6 из 20».

Формулировка от системы мне понравилась. Свойство не отнимало у Евы её борьбы. Или не говорило, что теперь она автоматически вылечится от своего недуга. А просто помогало в её пути. Так было правильно, не забирать победу, а просто облегчить путь к ней.

Я обработал татуировку, наложил плёнку и подробно объяснил уход. Ева смотрела на запястье как зачарованная.

— Спасибо вам, — сказала она. — Я почему-то чувствую себя… немного иначе. Вы словно не просто тату-мастер, а психолог.

В некотором роде.

— Вы всё сможете, — улыбнулся я. — Татуировка будет напоминать вам о том, что вы сможете преодолеть этот путь.

Ева расплатилась, и вышла из мастерской.

* * *

После ухода Евы я убрал рабочее место и вспомнил об ещё одном неотложном деле. История с Лукиным всё ещё существовала, и оставлять её без ответа было нельзя.

У меня хранилась визитка, которую дал мне Знаев, редактора местной газеты. Виктор Семёнович Панкратов. Я позвонил, представился, сослался на Знаева, и редактор согласился встретиться в кофейне недалеко от меня через час.

Панкратов оказался пожилым мужчиной в очках. Я заказал себе кофе, он предпочёл чёрный чай.

— Знаев звонил, предупредил о вас, — сказал он. — Так что давайте без долгих предисловий. Рассказывайте, что у вас стряслось с этим… Лукиным.

— Благодарю, что согласились встретиться, — ответил я. — Дело вот в чём. Некий молодой мужчина по фамилии Лукин опубликовал статью обо мне и моей мастерской. Заголовок звучал как «Татуировщик с сомнительным прошлым». Сути в ней мало, зато полуправды и домыслов в избытке. Старые ситуации, которые я давно решил. И вывод, что клиенты от меня бегут, заведение вот-вот закроется.

Панкратов слушал, медленно размешивая чай.

— Лукин, — повторил он с лёгким презрением. — Знаю я его, раньше тоже в редакции работал. Пишет на заказ. Сегодня одного польёт грязью, завтра другого похвалит, смотря кто платит. Совести у него ровно на гонорар. Но это и хорошо, молодой человек. Заказным он и берётся. А заказное всегда шито белыми нитками. Что у вас есть на руках?

Я выложил всё, что подготовил. Скриншоты статьи и комментариев, которые советовал сделать Михаил. И положительные отзывы за время моей работы.

Панкратов тщательно всё посмотрел.

— Хорошо, — проговорил он. — Очень хорошо. Мы дадим материал с вашей стороны. Покажем, кто вы есть на самом деле, хороший мастер, который делает свою работу качественно. А заодно прозрачно намекнём, чего стоят статейки господина Лукина. Пойдёт в ближайший номер.

— Что от меня нужно? — спросил я.

— Ничего, я давний должник Знаева, — хмыкнул тот. — Если вы от него, то я вам всё сделаю в лучшем виде.

Но всё-таки Знаеву потом явно от меня что-то понадобится.

— Я весьма признателен, — искренне сказал я. — Для меня важно, чтобы правда прозвучала там же, где прозвучала ложь.

— Прозвучит, — заверил он. — Только в перепалки с ним не лезьте. Не отвечайте на его выпады. Таким, как Лукин, только того и надо, чтобы вы ответили сгоряча. Тогда он раздует из вашей реплики новую статью, ещё грязнее. Молчите с достоинством, а говорить будем мы.

Я кивнул. Это отвечало и моим взглядам на жизнь, так что спорить было бы бессмысленно.

Мы попрощались, и я вышел из кафе. Итак, ответный удар на выпад Лукина будет готовиться. И это правильно.

Я вернулся к себе в мастерскую, и тут ко мне неожиданно пришёл Марат.

— Привет, — неловко сказал он. — К тебе можно?

Так, явно что-то случилось. Марат выглядел совсем не так, как обычно. Я автоматически достал монокль, надел.

Ага. Раскаяние, и злость. Интересные у него намерения. Злость явно не на меня.

— Проходи, — кивнул я. — Что случилось?

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал Марат. — Долго думал, идти или нет. Решил, что пойду.

Я молча сел напротив и приготовился слушать.

— Дорохов мразь, — выдавил Марат. — Знаешь, что он сделал? Обещал мне работу в своём новом салоне. Да и нехилую, директором одного из филиалов! Говорил, если буду за тобой приглядывать и докладывать ему, что да как, стану его партнёром. Что вместе бизнес поднимем.

Он перевёл дух, сжал кулаки на коленях.

— А теперь он меня послал, — продолжил он. — В лицо рассмеялся. Сказал, что я для него шестёрка, и больше никто. И что пользы от меня мало было. Да ещё пригрозил, чтобы никому про это ни слова.

Марат думал, что я удивлюсь этим новостям. Но я давно знал, что он работает на Дорохова. И что продолжал работать даже тогда, когда якобы заключил мир со мной. Пытался гнаться за двумя зайцами, и ничего не вышло у него.

— Ты хотел играть с огнём, Марат, — произнёс я. — Огонь обжёг. Так оно всегда и бывает с теми, кто греет руки на чужой беде. Что ты от меня хочешь?

— Я хочу окончательно присоединиться к тебе! — заявил он. — И наказать Дорохова.

— А с чего ты решил, что я тебе доверюсь? — резонно спросил я.

Марат помолчал.

— Я кое-что знаю, — заявил он. — Про Дорохова, и его следующий шаг.

Так, это уже интересно.