Ко мне приходили разные люди в мастерскую, но никто из них не приходил пожаловаться на пропавшую акулу.

— В каком смысле? — вскинул я брови.

— Ну ненастоящая, — пояснил тот. — Татуировка! Обидно, жесть.

Так, по крайней мере это всё-таки что-то по моей теме.

— Проходите, — я отступил в сторону. — Присаживайтесь. И расскажите всё по порядку. А то пропавшая акула звучит загадочно, а я загадки не очень люблю.

Мужчина мрачно посмотрел на меня, но всё же вошёл и опустился на стул для клиентов. Спина прямая, держится ровно. Военная или спортивная выправка, такую ни с чем не спутаешь.

— Вадим, — протягивая руку, буркнул он.

— Артём, — представился. — Так что конкретно у вас случилось?

Вадим стянул куртку, закатал рукав футболки и показал мне своё плечо.

— Вот, — процедил он. — Месяц назад набил. У другого мастера, в другом городе даже Акула была ну просто загляденье. А теперь сам посмотри, мазня какая-то.

Я наклонился и присмотрелся. На плече и правда угадывалась акула, но в весьма плачевном состоянии. Контуры расплылись, линии поплыли, серые тени превратились в разводы. Пигмент явно подвымылся из кожи, и работа была очень бледной. Хотя изначально татуировка неплохая.

— Все правила ухода соблюдали? — уточнил я у Вадима. — Ничего необычного не делали?

Он нахмурился.

— Да всё как обычно… — протянул он. — А, ну в баню ездил. С друзьями, на день рождения. Попарились прям хорошенько, люблю я это дело! Но чтобы прям необычное…

Так это и есть причина.

— Вот из-за бани у вас и пропала акула, — сказал я.

— Баня-то тут при чём? — не понял он.

Я устроился напротив и принялся объяснять. Как учил меня в своё время Верещагин, хочешь, чтобы человек тебя услышал, объясни так, чтобы он сам увидел картину.

— Свежая татуировка — это, по сути, открытая рана, — начал объяснять я. — Когда тату мастер делает татуировку, игла вводит пигмент в средний слой кожи, который называется дерма. Первые две-три недели организм воспринимает краску как чужеродный объект и активно её выталкивает. Из-за этого сверху образуется тонкая корочка. И в этот период кожа очень чувствительна. А теперь что с ней происходит в бане. Сначала сильный жар, который влияет на сосуды. Он усиливает кровоток, ещё не закрепившийся пигмент начинает вымываться. Кроме того, баня это пар и влага. Они размягчают ту самую защитную корочку, и она сходит раньше срока. Но сходит она при этом неравномерно. А если вы ещё и мочалкой прошлись или веником…

Вадим поморщился.

— Прошёлся, — признался он. — Знатно так.

— Ну вот, — развёл я руками. — Трение сорвало ту самую корочку. В итоге кожа зажила с уже искажённой татуировкой. То, что вы видите, это не плохая работа мастера. Это несоблюдение рекомендаций по заживлению.

Вадим слушал, и мрачнел всё больше.

— Но мне никто про баню не говорил! — возмутился он. — Откуда я знал, что нельзя?

Я кивнул. Тут он был отчасти прав.

— Запрет на баню, сауну и бассейн на первые две-три недели — это часть стандартного ухода, — спокойно ответил я. — Любой мастер обязан предупредить об этом клиента, желательно ещё и памятку дать. Если ваш мастер этого не сделал, это его упущение. Так что доля его вины тут есть, не спорю.

— Вот! — Вадим тут же щёлкнул пальцами.

— Но, — продолжил я. — Позвольте сказать и встречное соображение. Свежая татуировка — это рана. А с раной любой человек в парилку не полезет. Я не хочу говорить вам в укор, но нужно было думать об этом. Вышло так, что вы оба виноваты в этой ситуации.

Вадим помолчал. Видно было, что признавать свою вину ему не хочется. Наконец он выдохнул.

— Ладно. Тут не поспоришь, — проворчал он. — Дурак был, чего уж. Только мне теперь с этой мазнёй ходить?

Я посмотрел на него сквозь монокль. Лжи не увидел. Он действительно расстроен, и не знает, что делать.

— Можем переделать, — сказал я. — Перекрыть её другой татуировкой. Это сложнее, чем бить по чистой коже, но результат может выйти даже интереснее, чем был.

Вадим оживился.

— А возьмёшься? — спросил он. — Не побоишься чужую испорченную работу трогать?

— Мне не впервой, — улыбнулся я. — Давайте обсудим, что будем делать. Для начала расскажите, почему именно акула. Чтобы я понимал, что для вас важно. Татуировка — это не картинка для красоты. Это то, что вы носите на себе всю жизнь.

Вадим задумался, и ненадолго замолчал.

— Я на флоте служил, — сказал он. — По контракту, на Тихоокеанском флоте. Так что мне нужно было что-то морское. Я подумал про акулу, потому что она тихая и смертоносная. Плавает себе в глубине, её не видит никто. А когда надо, она бьёт точно и насмерть. Вот я хотел такую. Чтоб про службу помнить, и чтоб для себя что-то. Быть незаметным, но точным и смелым.

Я внимательно его выслушал.

— Прекрасно, — сказал я. — Тогда вот что я предлагаю. Сделаем татуировку в реализме, чёрным цветом с серыми тенями. Акула будет плыть вверх — это символ преодоления преград. А вашу старую акулу мы используем в рисунке.

— Это как? — не понял Вадим.

— Она станет фоном, — объяснил я. — Водой, сквозь которую идёт новая акула. Старая работа уйдёт на задний план, но останется фундаментом. Ваша история никуда не денется, она просто станет частью чего-то большего.

Одновременно я рисовал новый эскиз. Хищный силуэт акулы, идущий вверх. Вокруг закрученная спиралями вода, в которой угадывались остатки прежнего рисунка. Несколько брызг. А одну из капель я превратил в крошечную звезду.

— А это что за звёздочка? — посмотрев эскиз, спросил Вадим.

— Путеводная, — ответил я. — Моряки же по звёздам ходили раньше. Сила силой, но даже самому сильному нужно знать, куда плыть.

Вадим долго смотрел на эскиз. Потом довольно кивнул.

— То, что надо, — сказал он. — делай!

Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Работа предстояла кропотливая: перекрытие всегда требует точности, нужно так положить новые линии и тени, чтобы полностью перекрыть старую работу. Я подобрал иглы, надел монокль и взялся за машинку.

«Начертание активно».

«Тип работы: перекрытие».

«Считано намерение клиента: обрести силу, которая не нападает первой, но всегда готова защитить. Принять свою историю, не стыдясь прошлых ошибок».

Я работал сосредоточенно. Сначала вписал старые разводы в новую воду. Потом повёл основные линии акулы. В самом конце добавил брызги и ту самую звезду.

Вадим сидел не шевелясь, как и положено бывшему военному. Ни вздоха, ни жалобы.

Работа заняла около двух часов. Когда я отложил машинку и протёр кожу, на плече вместо размытой мазни плыла вверх сильная акула, окружённая водой.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: перекрытие выполнено мастерски. Дефекты предыдущей работы органично вписаны в композицию. Линии уверенные, тени проработаны. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента раскрыто полностью, в работу заложено двойное содержание — сила и принятие. Сложность задачи повышенная. Итог: зачтено».

«Глубина намерения позволяет присвоить два свойства».

'Татуировке присвоены свойства:

— «Скрытая сила» носитель становится более решительным и собранным в стрессовых ситуациях. Сохраняет хладнокровие там, где другие не могут. Полезное свойство при ведении бизнеса.

— «Принятие прошлого» носитель легче примиряется со своими ошибками. Перестаёт корить себя за неудачные решения, обретает внутренний покой.

Эффект постепенный, нарастающий. Носитель не осведомлён'.

«Прогресс к следующему рангу: 5 из 20».

Два свойства. Я уже знал, что на втором ранге это стало возможным. Но происходило это не слишком часто, так что почувствовал гордость.

Пять из двадцати. Дело движется.

Вадим подошёл к зеркалу и осмотрел своё плечо.

— Она даже лучше, чем изначально была, — заметил он. — Сильно лучше. Спасибо.

— Старая работа теперь в основе, — напомнил я. — Так что ничего вы не потеряли. Только приобрели.

В этот раз заживление тоже сделал через пелёнку. Обработал мазью, приклеил пелёнку на пластырь. Тщательно объяснил, что делать дальше.

За работу хотел взять семь тысяч, но Вадим отдал десять. И попросил не спорить.

— Запоминайте, — сказал я. — Две-три недели никаких бань, саун, бассейнов и открытой воды. Не тереть, не чесать, не сдирать корочку. Мыть аккуратно, чистыми руками, без мочалки. Мазать заживляющим кремом.

— Понял, — серьёзно кивнул Вадим. — На этот раз без бани, честно. Спасибо вам!

Он надел куртку и у самой двери обернулся.

— Спасибо, — повторил он. — Могли ведь послать.

— Рад помочь, — кивнул я.

* * *

Когда Вадим ушёл, я убрал рабочее место и наконец отправился домой. Длинный выдался день, поликлиника, знак зодиак, потом проблемы с Лукиным, и вот теперь акула.

В подъезде меня окликнул знакомый голос.

— О, Артём. Здорово!

На лестнице стоял мой сосед, с которым у нас установилось хрупкое перемирие. В обеих руках он держал пакеты с продуктами, по два на руку. На лбу выступила испарина, видно, ему было тяжело.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Закупились вы основательно.

— Не то слово, — пропыхтел он. — Жена список огромный выдала. Еле тащу вот.

Жили мы на третьем этаже, но с тяжёлыми пакетами это расстояние было огромным.

— Давайте помогу, — предложил я. — Нам же всё равно на один этаж.

Сосед на секунду замешкался. Видно, по старой памяти ждал от меня какого-нибудь подвоха. Но потом медленно кивнул.

— А давай, — согласился он и протянул мне пару пакетов. — Спасибо. Тяжёлые, черти.

Мы двинулись вверх по лестнице. Пакеты и правда были увесистые, судя по звону, не обошлось без банок и бутылок. Я постепенно тренировал тело Артёма, но такие тяжести ему всё ещё давались с трудом.

— Слушай, — заговорил сосед на лестничном пролёте. — Я ведь перед тобой так и не извинился толком. Погорячился я со всей этой войной. А ты, оказывается, мужик нормальный.

— Всё в порядке, — заверил его я. — То, что было, уже прошло.

— Да всё равно, — он мотнул головой. — Я думал, ты шпана какая-нибудь. Татуировки, вид такой… А ты такой весь вежливый, спокойный. Извини, в общем.

— Извинения приняты, — кивнул я.

— И если снова вечеринку захочешь, — добавил сосед. — Ну, не на всю ночь. Но дело молодое. Так, до одиннадцати например.

Вечеринки я проводить точно не собирался, но предложение было искренним.

— Благодарю, — улыбнулся я.

Мы преодолели три этажа, и я поставил пакеты возле его двери.

— Хорошего вам вечера, — кивнул я.

— И тебе, — он протянул руку для рукопожатия. — Спасибо!

Он принялся искать ключи, а я отправился в свою квартиру. Хотя бы одним врагом меньше, уже хорошо.

Дома я поужинал, выпил чай. Затем пару часов как обычно провёл за учёбой, готовясь к экзамену по анатомии и физиологии. И отправился спать.

Утром в субботу я, как обычно, проснулся в шесть. Тело само поднимало меня в одно и то же время. Да я и не противился, ранние часы я любил больше всего, в них была особая прелесть.

Сделал зарядку, потом принял душ. На завтрак решил попробовать приготовить блины. Нашёл в телефоне рецепт попроще, замесил тесто. Первый блин, как и обещала народная мудрость, вышел комом и отправился в мусорное ведро. Но дальше дело пошло, я приноровился, и блины стали получаться румяные. Испёк себе несколько штук, хватит на два дня. Добавил сметаны, заварил себе чай. Получилось очень вкусно. Кажется, я постепенно улучшаю свои кулинарные навыки.

Позавтракав, я собрался и поехал в мастерскую. На субботу у меня была записана одна клиентка с утра.

* * *

Девушка пришла вовремя. На вид лет двадцати двух, со светлыми волосами, в куртке, майке и джинсах.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я к вам записана на сегодня. Меня Валерия зовут.

— Доброе утро, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь. Что бы вы хотели?

— Надпись, — сразу же ответила она. Потом скинула куртку и села за стол. — На лопатке. На латыни.

— Какую именно надпись? — уточнил я.

— Да любую, — пожала она плечами. — Я вот нашла список красивых цитат на латыни.

Протянула мне телефон, где действительно были перечислены цитаты. Я погрузился в чтение.

— Может, вы бы хотели, чтобы она отражала что-то конкретное? — уточнил я. — Не может же подойти любая надпись?

— Ну… — она задумчиво посмотрела в телефон. — Давайте вот эту. «Fortes fortuna adiuvat».

— Смелым судьба помогает, — автоматически перевёл я. — Она красивая, да.

— Вы знаете латынь? — удивилась Валерия.

— Да, немного, — улыбнулся я. — Для вас это что-то значит? Почему именно про смелость?

— Ну… — она снова замялась. Помолчала, накрутила локон светлых волос на палец. — Просто хочу быть смелее. Подружка вон сделала, и я решила. Красиво же.

Я кивнул и не стал допытываться до истины. Иногда человек приходит за смыслом, а иногда просто за красивой татуировкой на коже. Это точно будет пустая работа. Но я уже убедился, что не каждая татуировка должна нести судьбу.

Набросал эскиз, аккуратным шрифтом написал эту самую надпись. Валерия осталась довольна. Затем надел монокль, перешёл к татуировке.

«Начертание активно».

Вся надпись заняла минут двадцать. Вышло изящно, очень красиво.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Это тоже предсказуемо.

Закончив, я сфотографировал работу и продемонстрировал Валерии. Она осталась в полном восторге. Заплатила три тысячи и убежала.

* * *

Я как раз заканчивал уборку рабочего места, как зазвонил телефон. Звонила Вика.

— Привет, — радостно сказала она. — Не отвлекаю?

— Доброе утро, — ответил я. — Нет, ты меня не отвлекаешь, клиентов на сегодня больше нет.

— Это здорово, — обрадовалась она. — Слушай, а ты сегодня вечером занят? Я тут давно хотела один фильм посмотреть, а одной в кино идти как-то скучно. Может, сходим вместе?

Кино, значит. Клиентов на сегодня действительно больше не было. А я, как попал в тело Артёма Краснова, толком и не отдыхал. Так что предложение очень заманчивое.

— С удовольствием, — ответил я. — Вечер у меня свободен.

— Отлично! — обрадовалась Вика. — Я тебе сейчас сообщением скину время и место встречи. Увидимся!

Я положил трубку и задумался. В кино я ещё не бывал ни разу. Оно и понятно, в моём мире такого не существовало. Были живые театры, опера, балет. Актёры играли на сцене под живую музыку, и каждое представление было событием, на которое съезжалась вся знать. Я вспомнил придворный театр, голоса певцов, представления.

А кино — это движущиеся картинки на огромном полотне. Я смотрел короткие ролики в телефоне, но в настоящем кинозале не был никогда.

И там, и тут искусство. Только театр был привилегией немногих, а кино доступно каждому. По-своему это даже справедливее.

Вика прислала адрес и время. Это был какой-то «торговый центр» в центре города, сеанс в семь вечера. До вечера я занялся обычными делами, тренировками, оттачиванием навыков. А к семи отправился на место.

Торговый центр — это оказалось большое здание, где было множество разных магазинов. Что-то вроде рынка, но на современный лад. Хотя рынки в этом мире тоже существовали.

Я приехал заранее, при дворе опоздание считалось оскорблением. Стоял у входа, разглядывая через стекло магазины.

Вика появилась ровно к назначенному часу. Она переоделась в лёгкое платье, которое ей определённо шло. В этом мире дамы вообще удивительно редко носили платья, а ведь они в них так прекрасны.

— Здравствуй, — улыбнулся я. — Это платье очень подходит к твоим глазам.

Вика чуть смутилась и улыбнулась.

— Спасибо, — кивнула она. — Идём, нам ещё билеты брать.

Внутри торгового центра было шумно. Очень шумно. Суетились люди, громко играла музыка.

Мы поднялись на верхний этаж на эскалаторе, который меня тоже поразил, и прошли к кинотеатру. На кассе я выбрал нам места в центре зала, и оплатил билеты.

— Попкорн будешь? — спросила Вика, кивнув на стойку. — В кино без попкорна не считается.

— Поп… что? — переспросил я.

Память Артёма снова отказалась мне давать подсказку, о чём она.

Вика моргнула, потом рассмеялась.

— Ну ты чего? — переспросила она. — Попкорн. Кукуруза взорванная, в общем. Сладкая или солёная. Идём, я точно карамельный хочу!

Взорванную кукурузу я тоже представлял себе с трудом. В прочем, возле стойки наконец-то всплыли воспоминания о попкорне. Это должно быть что-то вкусное.

Взял нам с Викой по ведёрку, попробовал одну штуку. И правда вкусно.

У входа в зал перед нами оказалась пара, высокий парень и девушка. Парень громко доказывал девушке-контролёру, что его билеты «нормальные».

— Да тут всё видно, чё вы мне голову морочите! — возмущённо сказал он. — Пропускайте давайте, опаздываем!

Девушка-контролёр вздохнула.

— У вас билеты на вчера, — сказала она. — Дата вчерашняя. Я не могу вас пропустить, это другой сеанс…

— Какая разница, вчера, сегодня! — буркнул мужчина. — Фильм-то тот же!

Очередь за нами начала недовольно гудеть. И почему в этом мире стало принято так неуважительно общаться с дамами?

Я шагнул чуть вперёд.

— Прошу прощения, — произнёс я. — Но девушка в этой ситуации права. Билеты на вчера, и сегодня вы пройти по ним не можете. Подойдите к кассе, объясните ситуацию, поменяйте билеты. А кричать на сотрудника, который всего лишь делает свою работу, не надо.

Парень обернулся, и наткнулся на мой спокойный взгляд. Я не собирался его пугать, просто говорил очевидные вещи.

— Да я… — он сбавил тон. — Ладно. Пойдём на кассу, — буркнул своей спутнице и отошёл.

Контролёр благодарно посмотрела на меня.

— Спасибо вам, — улыбнулась она.

— Не за что, — ответил я.

Вика, когда мы вошли в тёмный зал, легонько толкнула меня плечом.

— Ты прямо мастер людей успокаивать, — шепнула она. — Везде. И с Денисом тогда, и сейчас. Тебе бы дипломатом работать, а не татуировки бить.

— Одно другому не мешает, — ответил я. — И там, и там главное просто понимать людей.

Зал поразил меня очень сильно. Огромное полотно во всю стену, ряды мягких кресел. Мы нашли свои места. Кресла оказались неожиданно удобными, с подставками для попкорна.

Вскоре свет погас совсем, и зал погрузился во тьму. А потом полотно ожило.

Звук обрушился отовсюду. Картинка была огромной, живой. Я видел движущиеся изображения в телефоне, но это было совсем иное. Будто целый мир.

Удивительный мир. Чудо, доступное любому, и оттого никем не ценимое как чудо.

Фильм оказался какой-то историей про дружбу, предательство и любовь. Сюжет я разгадал задолго до конца, интриги при дворе были куда хитрее любого сценария. Но удовольствие было не в сюжете, а в самом действие.

После сеанса мы вышли в ярко освещённый коридор.

— Ну как тебе? — спросила Вика. — Понравился фильм?

— Впечатляет, — искренне ответил я. — Не столько сама история, сколько как это сделано.

— Вот именно за это я и люблю кино, — оживилась она. — Сидишь в кресле, а тебя уносит куда угодно. В космос, в прошлое, в чужую жизнь.

— Хорошо сказано, — заметил я.

Мы спустились вниз, к выходу. Вика предложила пройтись пешком, и я согласился. После душного зала свежий воздух был кстати.

Прошлись по вечерним улицам, разговаривая обо всём и ни о чём. С Викой было легко, и тем для разговора было много. Я проводил её до дома, и отправился к себе.

Возле моего дома стоял чёрный автомобиль. Я бы не обратил на него внимания, но оттуда появилось двое мужчин в костюмах.

— Артём Краснов? — спросил один из них. — Полезайте внутрь.

А это ещё кто?