Сестра пропала, и это была очень плохая новость. За это время она стала мне очень близким человеком, и я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

— Когда она ушла из школы? — спросил я. — Подруг обзвонила? Классной руководительнице? Дома вообще не появлялась?

— Уроки у неё в три часа закончились, — ответила мать. — Домой не приходила, по крайней мере обед не трогала и не переодевалась. Я со смены пришла, дома никого. Позвонила её подружке, та не знает ничего. А больше Даша и не общается ни с кем, она вообще замкнутая же. А телефон у Даши выключен, Артём! Я не знаю, что делать, отец ещё на работе…

— Спокойно, — сказал я. — Я сейчас приеду. Пока будь дома, вдруг она вернётся.

Я положил трубку и обернулся. Вика стояла в дверях кухни с двумя чашками чая в руках. По моему лицу она уже поняла, что чаепитие отменяется.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила она.

— Сестра пропала, — коротко ответил я. — Младшая. Мне нужно ехать, извини.

Вика тут же поставила чашки на стол.

— Я могу помочь, — заявила она. — Поехали вместе, вдвоём быстрее искать. Я хорошо знаю наш город.

Искреннее предложение, без расчёта, я это чувствовал и без всякого монокля.

— Спасибо, но не надо, — мягко ответил я. — Не хватало ещё тебя по ночным улицам таскать. Я справлюсь сам. А ты оставайся дома, на всякий случай. Если что, я позвоню, вдруг понадобится лишняя пара рук или совет. Хорошо?

Вика не стала спорить. Поняла, что настаивать сейчас будет лишним.

— Хорошо, — кивнула она. — Только обязательно напиши, как найдёшь её. Я буду переживать. И давай я тебе такси вызову? У меня там в приложении кешбэк накопился.

Понятия не имел, что это такое, но слово «такси» уже знал. И это правда было бы кстати, так я доберусь до дома родителей быстрее.

— Буду благодарен, — кивнул я.

Пока собирал вещи, Вика быстро что-то нажала в телефоне.

— Белая лада, номер 657, — сказала она. — Удачи тебе, Артём.

— Спасибо, — кивнул я и вышел.

Машина уже ждала возле подъезда. Я сел, и поехал к дому родителей. В голове перебирал варианты, где может быть четырнадцатилетняя девочка, которая выключила телефон. При дворе пропажа человека всегда означала либо интригу, либо несчастный случай. Здесь, я надеялся, всё будет проще.

* * *

Я добрался до дома родителей, и позвонил в дверь. Открыл отец, который успел уже вернуться с работы. Обычно суровый, сейчас он выглядел перепуганным. Стоял в коридоре, сжимая в руках телефон.

— Артём, — произнёс он. — Хорошо, что приехал.

Из комнаты тут же вышла мать. Обратил внимание, что глаза у неё были красные.

— Может, в полицию позвоним? — она взволнованно теребила в руках телефон. — Вдруг с ней что-то…

— Подожди немного, — остановил я её. — Давайте сначала подумаем. Расскажите мне всё по порядку. Где она бывает чаще всего? К кому могла пойти?

— У неё подруга есть, Кристина, — ответила мать. — Они вместе всегда обычно. Я ей звонила, та сказала, что в школе виделись с Дашей, а потом Кристина домой ушла и всё.

Это была зацепка. Если обычно неразлучные подруги вдруг сегодня разошлись, значит, что-то между ними произошло.

— А что Кристина сказала? — уточнил я. — Просто «не виделись», или они поссорились?

Мать растерянно моргнула.

— Я… не спросила, — призналась она. — Я только спросила, где Даша.

— Понятно, — кивнул я. — Где ещё она любит бывать? Чем увлекается в последнее время? Рисованием?

— Ага, — буркнул отец. — Как ты ей краски подарил, так вообще художником себя возомнила. Рисует постоянно, вот бы училась она с таким же рвением! То в парке, то в библиотеке. И дома тоже постоянно.

Парк значит. Я вспомнил, как хорошо думается, когда сидишь где-нибудь в тишине с карандашом в руках. Слишком хорошо понимал людей, которым нужно остаться наедине со своим рисунком. Это особая черта художников.

— Значит, надо проверить этот парк, — заявил я. — Где он?

— Недалеко от дома нашего, — ответил отец. — Думаешь, она там? А почему трубку не берёт, и так поздно?

— Она могла просто потерять счёт времени, — ответил я. — Так, дайте мне час, я её найду. Если нет — тогда уже позвоним в полицию. А вы ждите дома!

Отец объяснил мне, где парк, и я поспешил туда.

В парке уже горели фонари, но людей было довольно много. Собачники, влюблённые парочки, спортсмены. Я медленно обходил парк, смотря по сторонам. Особенно в самые красивые части парка.

Даша нашлась на одной из скамеек. Увлечённо склонившись над альбомом, она что-то рисовала.

Я выдохнул с облегчением. Она в порядке. До последнего переживал, что не найду её здесь, и прикидывал варианты, что придётся делать в таком случае.

— Ну здравствуй, — сказал я и сел рядом на скамейку.

Даша вздрогнула и подняла голову.

— Тёма? — удивилась она. — Ты чего здесь? Откуда ты знаешь, где я?

— Подумал, где бы я сам спрятался, если бы хотел побыть один, — ответил я. — И оказался прав. Ты хоть знаешь, который час? Мама с папой с ума сходят. Телефон зачем выключила?

Она опустила глаза.

— Не хотела ни с кем разговаривать, — пробормотала она. — Села порисовать и… забыла про время. Прости.

Я посмотрел на её альбом. Там был карандашный набросок, две фигурки девочек, стоящие спиной друг к другу.

— Поссорилась с Кристиной? — спросил я.

Даша удивлённо подняла на меня взгляд.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. — И про Кристину, и про ссору?

— Догадался, — улыбнулся я. — Расскажешь? Как старшему брату.

Сестра помолчала, покрутила в руке карандаш.

— Она… — голос её дрогнул. — Она сказала всем в классе, что я списываю. А я не списывала, я сама всё решила! А она так сказала, потому что я лучше контрольную написала. И теперь все думают, что я обманщица. А она же моя лучшая подруга, зачем она так… И так всегда лучше меня пишет, а тут я подготовилась же!

Я понимающе кивнул. Сколько таких историй я видел при дворе. Зависть рушит дружбу быстрее любой ссоры, это я уяснил хорошо.

— Знаешь, — сказал я. — Кристина это сказала не потому, что ты плохая. А потому, что ей стало завидно. А завидуют только тому, кого считают сильнее себя.

Даша подняла на меня удивлённый взгляд.

— Думаешь? — спросила она.

— Уверен, — ответил я. — Человек не злится на того, кто ему безразличен. Она злится, потому что ты у неё на виду, потому что ты оказалась умнее, чем ей хотелось бы. Это не оправдывает её слов, нет. Но и грустить из-за этого слишком сильно не стоит. Правда всё равно всплывёт. Учителя не дураки, они видят, кто как пишет весь год.

Она задумалась, вытирая щёки рукавом.

— А если все так и будут думать, что я списываю? — спросила она. — Я же… обычно хуже контрольные пишу.

— Не будут, — уверенно сказал я. — Тот, кто говорит правду и не суетится, всегда в итоге оказывается прав. А кто кричит и обвиняет, тот выдаёт сам себя. Дай этому время. Пока что продолжай хорошо учиться, ведь учёба очень важна, тем более для будущих гениальных художников. А в тебе я вижу большой потенциал.

Даша, наконец, слабо улыбнулась.

— А с Кристиной что делать? — спросила она.

— Посмотри на её поведение, — посоветовал я. — Если она искренне извинится за свой поступок, твоё дело, прощать или нет. А если не извинится, то такая подруга тебе и не нужна.

Сестра решительно кивнула.

— Спасибо тебе, Тёма, — она крепко обняла меня.

— А теперь пойдём домой, пока родители с ума не сошли, — сказал я.

По дороге позвонил матери, сообщил, что веду Дашу домой.

Дома мать кинулась обнимать Дашу, отец стоял в дверях и явно испытывал большое облегчение. Думаю, за такую пропажу он всё равно планировал прочитать нотацию, но позже.

Я отказался от ужина, сославшись на усталость, и пообещал заехать на выходных. По дороге домой достал телефон и написал Вике сообщение «Нашлась. Всё хорошо». Ответ пришёл почти сразу «Как же я рада! Спокойной ночи».

* * *

Домой я вернулся уже за полночь. Даже без ужина сразу же отправился спать, слишком устал за день.

Утром всё равно проснулся в шесть утра, привычку так просто не искоренить. Да и не за чем, меня такой график устраивал.

Сделал зарядку, принял душ. Сделал себе на завтрак яичницу с кофе, и прикинул план на день.

Сегодня надо было дособрать подписи для справки в колледж. Оставалось всего ничего, ЛОР и невролог. Ну и терапевт в самом конце. После поликлиники у меня была записана клиентка. Что ж, день обещал быть насыщенным.

Я собрался и отправился в поликлинику. Зачастил сюда в последнее время, но так складывались обстоятельства. К ЛОРу я попал быстро, это был врач, который занимался болезнями ушей, горла и носа.

Пожилой доктор бегло осмотрел меня, чему-то одобрительно покивал и поставил печать в обходной лист. Один готов.

Оставался невролог. Я поднялся на третий этаж и уже подходил к нужному кабинету, когда из-за двери донёсся громкий мужской голос.

— Да вы мне не таблетки выписали, а пустышку! Плацебо! Я требую нормальное лечение, а не эти ваши успокоительные!

Я остановился у приоткрытой двери. В кабинете, нависая над столом, стоял крупный мужчина лет сорока пяти, с красным от злости лицом. За столом сидела пожилая женщина-врач.

— Послушайте, — устало сказала она. — Я вам ещё раз объясняю. Ваши анализы в норме. Никакой патологии нет. МРТ вы себе сделали платно, оно тоже в норме. То, что вас беспокоит, имеет нервную природу. Эти препараты как раз для того, чтобы снять напряжение и тревогу…

— Какая ещё тревога⁈ — мужчина гневно ударил ладонью по столу. — Вы меня за сумасшедшего держите? У меня голова болит, а вы мне «нервы»!

Так, пора вмешаться. Так повышать голос на женщину просто недопустимо.

Я спокойно открыл дверь и вошёл.

— Прошу прощения, что прерываю, — спокойно произнёс я.

Мужчина резко обернулся ко мне.

— Тебе чего надо? Очередь свою жди, занято! — рыкнул он.

Я не повысил голоса. При дворе я усвоил одну простую вещь, чем громче кричит собеседник, тем тише и спокойнее нужно говорить самому. Это сбивает с толку вернее любого окрика.

— Я подожду, разумеется, — сказал я. — Но позвольте заметить одну вещь. Перед вами дама. Уважаемая дама, которая посвятила жизнь тому, чтобы лечить таких, как мы с вами. И как бы вы ни были недовольны, повышать на неё голос и стучать кулаком по столу — это недопустимо. Так не разговаривают с женщинами, нигде и никогда.

Мужчина опешил. Он явно ожидал ответной грубости, готов был сцепиться со мной, а вместо этого получил спокойное замечание о манерах.

— Я… да она мне… — начал он.

— Я понимаю, что вам плохо, и вы напуганы, — ровным тоном продолжил я. — Но доктор вам не враг. Она говорит, что серьёзного ничего нет, и нет причин сомневаться в её словах. А с тревогой и напряжением справиться можно. Идите домой, попробуйте лечение, что вам назначили. Если не поможет, вернётесь и разберётесь что делать дальше.

Мужчина явно был в растерянности от моих слов. Недоверчиво посмотрел на меня, обдумывая мои слова.

— Ладно, — буркнул он. — Ладно. Но если не поможет…

— Тогда придёте снова, — кивнул я. — Только уже без крика.

Он сгрёб со стола свой рецепт, что-то невнятно пробормотал себе под нос и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась.

В кабинете повисла тишина. Пожилая врач посмотрела на меня с искренней благодарностью.

— Спасибо вам, молодой человек, — проговорила она. — Я уж думала, он на меня кинется. Такие пациенты всегда очень… сложные. Вы очень меня выручили, я бы сказала, спасли.

— Не стоит благодарности, — ответил я. — Я, собственно, к вам и шёл.

— Что у вас? — улыбнулась она.

— Осмотр для получения справки для поступления, — я протянул ей обходной лист. — Жалоб нет.

— Куда поступаете? — поинтересовалась невролог.

— В медицинский колледж, — ответил я. — Я тату-мастер, и мне нужно получить среднее медицинское образование.

— Никогда бы не подумала, глядя на ваш внешний вид, что вы так вежливо и твёрдо заступитесь за женщину, — заметила та. — Правду говорят, что человека нельзя судить по внешнему виду.

Она быстро осмотрела меня, задала пару дежурных вопросов, проверила рефлексы маленьким молоточком, и поставила в листе аккуратную печать.

— Здоровы, — вынесла она вердикт. — И ещё раз спасибо. Побольше бы таких вежливых молодых людей.

Я попрощался и вышел. Последним пунктом вновь сходил к терапевту, и в итоге получил готовую справку формы 086/у. Ещё один шаг для поступления в колледж был выполнен.

Отнести её решил в другой день, сейчас надо было спешить в мастерскую.

* * *

Я добрался до мастерской и приготовил рабочее место. В час дня пришла клиентка, девушка.

На вид лет двадцати пяти, с длинными тёмными волосами и встревоженным взглядом.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Меня Аня зовут. Мне нужно сделать татуировку, свой знак зодиака.

— Добрый день, Аня, — кивнул я. — Я Артём. Присаживайтесь. Расскажите, почему именно знак зодиака?

Девушка вздохнула.

— У меня… тяжёлый период сейчас, — призналась она. — Расстались с молодым человеком, с работы ушла. Всё как-то сразу навалилось. И я была у астролога, и она сказала, что мне нужна опора. Что татуировка с моим знаком усилит мои сильные стороны и поможет найти свой путь. Я Весы, и хочу знак Весов.

Я внимательно слушал её. Астрология, значит. В моём мире к звёздам относились по-разному. При дворе были астрологи, целые придворные звездочёты, которые составляли для императора гороскопы перед каждым важным решением. Это была привилегия знати, простых людей к таким услугам и близко не подпускали.

Лично я считал это шарлатанством для знати, очередным развлечением для людей, у которых есть деньги. Но уважал звездочётов, которые умели по-настоящему считать движение небесных тел и предсказывать затмения.

Я не стал ни разубеждать Аню, ни соглашаться с ней. Если человеку нужна опора и он находит её в звёздах, пусть будет так. Главное, что работа не будет пустой. И что это действительно что-то значит для девушки.

— Знак Весов, — повторил я. — А давайте я предложу вам кое-что большее, чем просто символ. Можно сделать эскиз так, чтобы это было красиво и осмысленно.

Я принялся рисовать. Как выглядел знак весов, посмотрел в интернете. Но не стал им ограничиваться. Нарисовал символ Весов, вокруг сделал круг. Добавил линии, напоминающие звёздную карту. А вокруг разбросал точки-звёзды разной величины.

— Смотрите, — показал я Ане эскиз. — Это ваш знак зодиака, на фоне неба. Круг означает завершённость. А звёзды вокруг — это и есть та опора, о которой вам говорили.

Аня внимательно посмотрела на эскиз.

— Как красиво! — воскликнула она. — Гораздо лучше, чем я сама себе представляла. Можем сегодня сделать?

— Конечно, — кивнул я. — Куда хотите?

— На предплечье, — ответила девушка.

Самое популярное место для татуировки в моей практике.

Я подготовил эскиз, перевёл его на кожу, подобрал иглы. Надел монокль и приступил к работе.

«Начертание активно».

«Намерение клиента: найти опору, поверить в себя, обрести равновесие в трудный период».

Кожа у девушки была хорошей, так что работа шла легко. Аня сидела тихо, лишь изредка поглядывая на татуировку.

Работа заняла около двух часов, делал в этот раз без перерыва.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: композиция гармонична, линии чистые, символ органично вписан в окружение. Эмоциональная точность высокая: намерение клиента и исполнение мастера совпадают. Итог: зачтено».

«Татуировке присвоено свойство: Внутренний стержень. Носитель обретёт чувство опоры и спокойной уверенности в себе, способность сохранять равновесие в трудные периоды. Эффект постепенный, нарастающий. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 4 из 20».

Прекрасно, прогресс к следующему рангу постепенно идёт.

Я показал Ане готовую работу в зеркале. Она долго рассматривала своё созвездие, потом повернулась ко мне и улыбнулась.

— Спасибо вам огромное, — сказала она. — Мне правда стало как-то легче. Будто и вправду теперь есть на что опереться.

Я обработал татуировку, заклеил плёнкой, объяснил правила ухода. Аня расплатилась, заплатила шесть тысяч рублей. И ушла домой.

* * *

Ближе к вечеру в дверь громко постучали.

— Открыто, — сказал я.

Дверь распахнулась, и на пороге, покачиваясь, возник мужчина лет сорока. От него сильно пахло алкоголем. Он держался за косяк, чтобы не упасть, и смотрел на меня мутным, плавающим взглядом.

— Слы-ы-ышь, мастер, — громко протянул он. — Набей мне… это… череп. С костями. Во! Денег дам, не боись.

Я отложил машинку, как раз занимался тренировкой. И повернулся к мужчине.

— Добрый вечер, — вежливо ответил я. — Боюсь, ничем не могу помочь. Я не работаю с нетрезвыми клиентами. Приходите завтра утром, трезвым, и мы спокойно всё обсудим.

— Ты чё, а? — мужик нахмурился и сделал шаг внутрь. — Я ж плачу! Деньги есть! Давай, набивай!

— Дело не в деньгах, — терпеливо объяснил я. — Когда человек выпил, кожа ведёт себя иначе, кровь идёт сильнее, рисунок ложится плохо. А ещё наутро вы можете пожалеть о том, что выбрали по пьяному делу. Я не хочу портить ни вашу кожу, ни свою работу. Приходите завтра.

— Да ты… — он начал заводиться. — Ты кто такой, чтоб мне указывать⁈

Я не двинулся с места.

— Я хозяин этой мастерской, — спокойно сказал я. — А теперь прошу вас уйти. Иначе мне придётся вызвать полицию. И, уверяю вас, мой сосед из барбершопа напротив с большим удовольствием подтвердит, что вы вели себя агрессивно.

Хотя я не был так уверен, что Марат бы что-то подтвердил. Но говорить об этом мужчине не обязательно.

Упоминание полиции и свидетеля немного отрезвило мужика. Он постоял, покачиваясь, обвёл мутным взглядом мастерскую, потом махнул рукой.

— Да пошёл ты, — буркнул он. — Подумаешь, цаца какая. Сам не больно-то и хотел.

Развернулся и, цепляясь за стену, побрёл прочь.

При дворе пьяных не пускали даже на порог тронного зала — это считалось оскорблением престола. В мою скромную мастерскую я не собирался таких пускать тем более.

* * *

В качестве перерыва я взял телефон, начал просматривать чат тату-мастеров. Полезное дело, чтобы быть в курсе новостей этой индустрии.

В чате мастеров оказалось непривычно оживлённо. Я пролистал ленту и наткнулся на ссылку, которую кто-то скинул с подписью «Гляньте, опять Лукин кого-то полощет».

Нехорошее подозрение. Я открыл ссылку.

Заголовок крупными буквами «Тату-мастер с сомнительным прошлым: клиенты боятся, мастерская на грани закрытия».

Я начал читать статью. Лукин не врал в открытую, он действовал гораздо тоньше. Писал о «молодом мастере с тёмной репутацией», о «жалобах клиентов», о «долгах и невыполненных обязательствах». К статье прилагалось фото моей мастерской снаружи через окно.

Грамотно. Общее впечатление создавалось вполне определённое. Что я мошенник, от которого надо держаться подальше.

Я пролистал ниже, к комментариям. Картина была неоднозначной, кто-то был согласен с этим мнением, другие писали, что это ложь.

Приятно, значит репутация, которую я выстраивал, уже начала работать на меня. Но оставлять это просто так было нельзя.

Я набрал номер Михаила, своего юриста. Коротко изложил суть и скинул ему ссылку. Михаил, выслушал всё внимательно.

— Так, — сказал он. — Публично пока ничего не комментируй. Этого он и ждёт, чтобы ты сорвался и наговорил лишнего. Текст составлен хитро, прямой клеветы там нет. Зафиксируй всё, сделай скриншоты на всякий случай. А по-хорошему, тебе бы сделать свою статью. Опровержение через нормальное издание сработает лучше любого спора в комментариях.

Я вспомнил про визитку, которую оставил мне Знаев. «Виктор Семёнович Панкратов, редактор газеты». Огонь тушат огнём, как он и сказал.

— У меня есть выход на одного редактора, — ответил я. — Завтра свяжусь.

— Вот и хорошо, — одобрил Михаил. — Только аккуратно, без эмоций. Сухие факты, пусть люди сами сравнят.

— Благодарю, — сказал я. — Так и сделаю.

— И продолжаем ждать суда, — добавил Михаил. — До связи!

Положив трубку, я методично, один за другим, сделал скриншоты этой статьи. Для этого пришлось научиться делать скриншоты, и узнать, что в ообще такое скриншоты.

При дворе любое дело начиналось и заканчивалось документами. Здесь роль документа играла фотография на экране. Принцип, как всегда, оставался прежним.

Я отложил телефон и потянулся. День выдался длинным. Пора было закрываться и ехать домой. Завтра была суббота, и планы тоже были большие.

И в этот самый момент в дверь снова постучали.

Я мысленно вздохнул. Неужели тот пьяный мужчина снова вернулся? Подошёл к двери и открыл.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, спортивного телосложения, в дорогой куртке. Его лицо было перекошено от ярости.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Чем могу помочь?

— Не знаю, сможешь ли, — хмыкнул тот. — У меня акула пропала!

Пропавших акул я ещё не искал.