Внутри багажника автомобиля Знаева лежал хорошо знакомый мне человек, связанный по рукам и ногам. Рот его был заклеен, а глаза смотрели прямо на меня. Дорохов.

Тот самый Дорохов, с которым у меня шло долгое разбирательство. Который отправлял ко мне в студию подставного клиента. Кстати, идея это была не самая лучшая, потому как инкубационный период у гепатита может длиться до полугода. Но видимо Дорохов этого не учёл.

Максим же натравил на меня Роспотребнадзор, и мастерскую едва не закрыли. Но то дело в суде я выиграл. А сейчас благодаря помощи Михаила были все возможности выиграть и второе, взыскать с Дорохова приличную сумму денег и забыть о нём…

Была возможность. А теперь я смотрел на Дорохова в багажнике. Вообще я на многое в этом мире реагировал спокойно, но сейчас почувствовал себя очень сердитым.

Перевёл взгляд на Знаева.

— Константин, — произнёс я. — Может, вы объясните, что здесь происходит?

— А чего тут объяснять, — хмыкнул Знаев и кивнул на багажник. — Вот он, твой враг. Связанный, упакованный и готовый к беседе. Дальше уже как сам пожелаешь. У меня много вариантов, что с ним можно сделать…

Дорохов задёргался и замычал что-то сквозь кляп. Даниил, стоявший рядом, коротко глянул на Константина, ожидая команды.

— Этот гад решил тебя убрать, Артём, — продолжил Знаев. — Извести, выгнать из тату-индустрии. А заодно и Владу хотел отомстить. Обиженное маленькое ничтожество. Ну вот я и решил тебе помочь. Ведь ты оказался своим пацаном, с понятиями.

Ох, как же это… Совершенно невовремя и абсолютно неподобающе. Я видел такие методы решения проблем и в своём мире. Когда ненужный человек исчезал, и всё обставлялось как несчастный случай. Всегда считал это низким и подлым методом.

— Я ценю вашу помощь, Константин Андреевич, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Правда ценю. Но это не метод.

Знаев приподнял бровь.

— Не метод, говоришь? — переспросил он. — Ты о чём, парень?

— Не метод, — подтвердил я. — У меня есть юрист, и мы уже давно с ним работаем… И у нас всё под контролем. Но вот это вот, — я кивнул на багажник, — может всё испортить. Будет уголовное дело. И уже не на него, а на нас с вами.

— Мои методы надёжнее твоих бумаг, — заявил Знаев. — Любую бумагу можно порвать и уничтожить. А вот когда человек как следует напуган, он сделает всё, что надо. Верно, Максимка?

Тот замычал и задрыгался. Даниил сделал короткий шаг к нему…

— Нет, — перегородил я ему дорогу. — Это не метод, и мы не звери, чтобы так поступать.

Даниил замер. Он до сих пор не забыл мне тот приём, который я однажды уже на нём использовал. И явно не хотел его повторения.

— Зачем ты его защищаешь? — спросил Знаев. — Этот ублюдок хочет разрушить твою жизнь.

Я понимал его логику. И да, даже его методы имели место быть рассмотрены, хоть и отклонены. Такая дорога в жизни ведёт к пропасти.

Положение было хуже некуда. Отказываться грубо от помощи Знаева тоже не стоило, он хотел помочь. Но и согласиться я не мог, не в моих принципах.

Нужно было выйти из этого так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Так, как меня учили выходить из дворцовых интриг.

— Константин Андреевич, — произнёс я. — Позвольте взглянуть на это иначе. Если Дорохов завтра исчезнет или с ним что-то произойдёт, на кого первого подумают? На меня, разумеется. Я ведь с ним судился. И тогда вся та грязь, которой он меня поливал, обернётся против меня же.

Знаев слушал, не перебивая.

— А вот если он проиграет суд, — продолжил я. — То это будет совсем другое дело. Это его сломает вернее всякого багажника. Богатый человек, привыкший всё решать деньгами, и вдруг проигрывает мальчишке-татуировщику. Для таких, как он, это унижение страшнее побоев. Его же свои перестанут уважать.

Дорохов снова замычал. Он тоже внимательно прислушивался к нашему разговору. Оно и понятно, ведь решалась его судьба.

Знаев помолчал.

— Складно говоришь, — заявил он наконец. — По-умному.

— Я не из трусости отказываюсь, — твёрдо добавил я. — А из расчёта. Зачем рубить топором там, где можно одолеть умом? Пусть всё идёт своим чередом. А вы и так мне уже помогли.

Какое-то время Знаев молчал, разглядывая меня так, будто видел впервые. Потом усмехнулся и качнул головой.

— Хитёр ты, Артём, — сказал он. — Вроде и помощь мою не отверг, и руки марать не стал. Влад прав был, есть в тебе что-то. Не по годам.

Он повернулся к багажнику и пару секунд смотрел на скрюченного Дорохова сверху вниз.

— Слышал, гнида? — процедил он. — Парень за тебя заступился. Не я, заметь. Сам бы я с тобой иначе поговорил. Так что благодари его.

Он кивнул Анатолию. Тот наклонился, рывком поднял Дорохова и поставил на ноги прямо у тротуара. Затем одним движением сорвал с его рта скотч. Дорохов затрясся всем телом.

— Развяжите ему ноги, пускай идёт, — распорядился Знаев. — И запомни, мил человек. Если ты хоть кому-то скажешь о своей поездке… Если ты хоть что-то предпримешь. В следующий раз парень за тебя просить не будет. А ещё поездка твоя закончится в следующий раз куда менее весело. Понял?

Дорохов часто-часто закивал, не в силах вымолвить ни слова. Когда ему развязали ноги, он попятился, споткнулся, едва не упал. А потом развернулся и почти побежал прочь по улице, ни разу не оглянувшись.

Надеюсь, это и правда не повлияет на судебный процесс. Было бы проще, если бы он не видел моего лица, но теперь уже ничего не поделать. Сейчас монокля на мне не было, но я твёрдо почувствовал в Дорохове испуг. Но что будет, когда испуг пройдёт?

А ещё мой долг перед Знаевым снова вырос. За такие услуги всегда просят в ответ, что в моём мире, что в этом. И мне ещё предстоит за это рассчитаться, когда-нибудь.

Что ж. Будем решать проблемы по мере их поступления.

* * *

Знаев с усмешкой проводил Дорохова взглядом.

— Ну а раз уж я тут, — буднично проговорил он. — Давай сеанс проведём, что ли. У нас же на среду назначено было, а я сегодня выбрался. Время есть?

— Есть, — ответил я. — Проходите.

Мы вернулись в мастерскую. Даниил с Анатолием остались на улице, у машины. А Знаев прошёл следом за мной, и тут же опустился на стул.

Сеанс на спине я выполнял лёжа, но пока он ждал подготовку рабочего места. Я временно отложил в голове всю эту историю с багажником и сосредоточился на работе.

Подготовил всё, и Знаев стянул футболку. Ворон зажил хорошо, можно было приступать ко второму сеансу. Я надел монокль и взял в руки машинку.

«Начертание активно».

— Знаешь, что эта дрянь означает? — спросил вдруг Знаев. — Паук мой?

— Догадываюсь, — начиная работу, ответил я. — Но лучше расскажите вы.

— Воровал и буду воровать, — невесело усмехнулся он. — Вот что она значит. Набил по молодости, на зоне когда сидел за свои грехи. Помнишь, я тебе говорил, что от женщин все беды? Была у меня как раз одна, Галина. Запросы у неё были большие, и я, чтобы им соответствовать… Так и втянулся, стал вором. Но я уже отмотал свой срок.

Я слушал и продолжал работать. Вот оно значит как.

— А как вышел, вдруг задумался, — продолжил он. — Полжизни-то уже позади, а что нажил? И решил завязать, намертво и без оглядки. Тяжело было поначалу, но выкарабкался.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь у меня сеть автосервисов, — ответил он. — По всему городу. И охранное агентство своё. Всё чисто, всё по закону. Налоги плачу, людям зарплату даю. Кто бы мог подумать, а?

Намерение читалось ясно. Человек, который сам себя вытащил из ямы. Который решил порвать с прошлым и порвал. И теперь хотел закрепить это решение на собственной коже.

— А ворона почему захотели? — спросил я.

— А ворон умный, — отозвался Знаев. — И живёт долго. Я этой птицей паука перекрыть хочу. Чтоб, значит, новая жизнь старую закрыла собой.

Я работал сосредоточенно. Сегодняшний сеанс был тяжёлым, тени, объём, проработка части перьев. Кожа на плече у Знаева была плотной, дублёной, а поверх старой наколки работать всегда труднее. Синие тюремные чернила сидели глубоко, и приходилось перекрывать их плотно, в несколько проходов.

«Для перекрытия старого пигмента усиливайте насыщенность чёрного. Накладывайте тень слоями, давая коже отдых между проходами».

Перо за пером ворон обретал объём, и старый паук под ним постепенно пропадал.

— Кстати, — проговорил Знаев. — Про редактора, Панкратова. Он мой должник давний. Так что опровержение это, считай, мой тебе подарок. Не считай за услугу, ясно? Чтоб ты не думал, будто и за это мне теперь обязан.

Я усмехнулся. Один долг он мне списывал, но взамен только что нарастил другой, куда более весомый. И всё из-за его желания прокатить Дорохова в багажнике.

— Благодарю, — произнёс я. — И всё же, Константин Андреевич, хочу сказать вам прямо. С Дороховым я разберусь сам, и без всякого криминала. Для меня важно решить этот вопрос законным путём.

Знаев хмыкнул.

— Как хочешь, — ответил он. — Дело твоё. Но если совсем туго станет, то звони. Не геройствуй до последнего. Я для ученика Влада всегда помочь готов, понял?

— Понял, — ответил я. — Спасибо.

Сегодня сеанс продлился ещё три часа. Ворон был ещё не готов, предстоял третий сеанс. Но выглядела татуировка всё равно уже величественно.

«Сеанс завершён. Начертание не закончено. Для присвоения свойства требуется завершить работу».

«Текущий прогресс к следующему рангу: без изменений».

Я снял монокль и убрал его в карман.

— На сегодня всё, — сказал я. — Остальное на третьем сеансе сделаем. Это снова через три недели.

Знаев поднялся, размял затёкшие плечи.

— Добро, — сказал он. — Давай, обрабатывай, и мне ехать надо.

Я обработал татуировку, и Знаев ушёл. Оставив мне парочку новых проблем.

* * *

Домой я добрался к десяти вечера. Поужинал тем, что нашлось в холодильнике, и сел за стол с излюбленным блокнотом.

Раз в несколько дней я обязательно подводил итог своих финансов.

Эту привычку я перенял ещё в прошлой жизни. Верещагин учил меня, что человек, не ведающий счёта своим деньгам, рано или поздно остаётся ни с чем, будь он хоть трижды талантлив. И я взял за правило раз в неделю садиться и считать всё до копейки.

Итак, аренда мастерской я уже оплатил. И с прошлым долгом тоже разобрался благодаря татуировке.

Квартплата за жильё Артёма тоже внесена.

Долг перед Димой погашен. Я перевёл ему остаток ещё несколько дней назад, и теперь мог смотреть товарищу в глаза без всякой неловкости. Дима, к слову, и не торопил, но долг есть долг.

Дальше шёл Кирилл. Тот самый дружок Артёма, что обманом выманил у него деньги. Этот уже заплатил в этом месяце, по расписке, что я с него стребовал. Двадцать тысяч, всё как и договорились.

Я задумчиво постучал карандашом по столу.

Оставались ещё долги. Артём, прежний хозяин этого тела, был должен изрядному числу людей. Кому-то я уже вернул, кого-то нашёл и договорился о рассрочке. Но в его записях значились ещё двое, которых я пока не разыскал. Не успокоюсь, пока не верну всё до последнего рубля.

Я подвёл черту и подсчитал остаток. В принципе, финансовое положение выправлялось, но лангустинов с перепёлками есть я всё так же не мог. К тому же сейчас надо и Михаилу платить, и Вике услуги оплачивать. Некоторую сумму я копил отдельно, на всякий случай.

Что ж, всё равно не так уж и плохо. Финансовое положение прежнего Артёма было куда хуже, чем моё.

Я отложил блокнот и перешёл к латыни. Пора снова браться за подготовку.

Экзамен в пятницу, а я давал себе слово не ударить в грязь лицом. Я достал учебник, раскрыл его на закладке и принялся за дело. Автоматически у меня вспоминались фразы, которые я знал с той жизни.

«Noli nocere», — не навреди. Первейшая заповедь всякого лекаря.

«Cito, longe, tarde», — быстро, далеко, медленно. Беги от заразы скоро, уходи далеко, возвращайся нескоро. Старая мудрость, проверенная веками.

Латынь шла легко, мне нравился этот предмет. Просидев за учебником пару часов, я отправился спать.

* * *

Утро вторника началось бодро и довольно весело. Я едва успел открыть мастерскую и начать подготовку рабочего места, как в дверь впорхнула Вика.

Сегодня девушка была в джинсах и серой кофте. В руках у неё был телефон и странная длинная палка, а через плечо висела сумка.

— Доброе утро! — радостно объявила она. — Готова начать! Ну, показывай, как ты работаешь.

— Доброе, — улыбнулся я. — У меня будет клиент через полчаса, успеешь устроиться?

— Да мне минута нужна всего лишь, — отмахнулась она. — Пока что сниму твою студию, тебя. Сделаем пару фоток.

Я сразу сказал, что специально позировать не намерен. Лучше пусть фотографии будут живыми. И приступил к подготовке рабочего места.

В процессе привычно достал и надел монокль. Вика аж камеру ненадолго опустила.

— А ты татуировки так бьёшь? — спросила она.

— Ну да, — кивнул я. — Мне так удобнее. А что?

— Ничего, — она снова подняла телефон. — Знаешь, это будет твоя фишка! Думаю ты один такой тату-мастер в мире!

Это точно, я такой один во многих смыслах.

— А ещё очень симпатичный тату-мастер, — смущённо добавила Вика.

— Благодарю, — улыбнулся я.

Сегодня ко мне была записана пара на парную татуировку. Но в назначенное время в мастерскую пришла одна девушка, и явно не в лучшем расположении духа.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я Юля. Я записывалась к вам на татуировку.

— Артём, — ответил я. — Проходите, Юля. Это Вика, она будет снимать процесс татуировки для рекламы, если вы не против. Лица крупным планом не будет, только сама работа.

— Не против, — пожала плечами девушка и села на стул.

Я сел напротив неё.

— Я ненадолго пока к Марату схожу, вернусь когда вы начнёте, — сказала Вика и вышла за дверь.

Это было правильно. Потому что истории, рассказанные мне, зачастую были довольно личного характера.

— Вы записывались на парную татуировку, — проговорил я. — Ваш молодой человек подойдёт позже?

— Мой молодой человек вообще не подойдёт, — выдохнула Юля. — Я встречалась с этим придурком четыре года. И мы готовились к свадьбе. Записались к вам на парную татуировку, его идея была кстати. Символично мол перед свадьбой сделать что-то общее.

Она помолчала.

— А пару дней назад я застала его с моей лучшей подругой, — проговорила она. — Банально до жути, но это так. С моей подружкой невесты. Вот так вот, в один день, всё и рухнуло.

Предательство во все времена ранит одинаково больно, что в моём мире, что в этом.

— Свадьбу я отменила, — закончила Юля. — Там со многим ещё разобраться надо конечно, но никакой свадьбы точно не будет. И отношения порвала, со всеми разом. А вот на татуировку всё равно пришла. Подумала, что раз уж записана, то сделаю себе личную.

Она подняла на меня глаза, и в них была решимость.

— Не хочу про них помнить, — сказала она. — Хочу что-то, что означает новое начало. Понимаете?

— Понимаю, — ответил я. — Дайте подумать.

Я взял карандаш и лист, и задумался. История неприятная, но девушка довольно сильная, и я думаю, она справится. В ней уже есть этот росток новой жизни.

Я нарисовал сломанную стрелу. Ту самую, что летела когда-то к своей цели, и переломилась на полпути. Я нарисовал её в строгой манере, с чёткими резкими линиями. Но из её излома я нарисовал живую ветку. И на ней распускались пионы. Символ новой жизни, на месте старого разочарования.

Стрелу можно сделать в лайнворке, а вот пионы я хотел сделать в акварельном стиле. Работа будет цветной.

— Вот, — я показал Юле эскиз. — Стрела — это прежние ваши планы, что летели к цели и оборвались. А из надлома прорастает новая жизнь.

Юля улыбнулась.

— Ух ты, — только и сказала она. — Это прям… сильно. Давайте делать.

— И вот ещё что, — добавил я. — Стрелу я сделаю чёрной, строгой. А цветы хочу сделать в акварельном стиле, цветными. Согласны?

— Согласна, — кивнула она. — Так даже лучше.

Моя цветная татуировка. До сих пор я работал почти всё больше с чёрным пигментом, а цветом очень мало. Хотя уроки смотрел, и на латексе тренировался. Так что приступим.

Юля выбрала левое предплечье, я перевёл туда эскиз. Как раз в этот момент вернулась Вика и приготовилась снимать процесс.

«Начертание активно».

Первой я начал стрелу. Тут всё проще, как я уже много раз делал. Затем перешёл к пионам.

«Начат участок цветной работы. Внимание: при работе с цветным пигментом плотность набивки иная, нежели у чёрного».

Так, это уже интересно. Подсказки системы тут будут очень кстати.

«Цвет вбивается мягче и в несколько разбавленных проходов. Не перенасыщайте, давайте пигменту лечь полупрозрачным слоем. Для акварельного эффекта растягивайте цвет к краям лепестка, оставляя его прозрачным на просвет. Не забывайте, что при заживлении цветопередача будет другая».

Я принялся за дело. Всё, как и изучал заранее, медленно разбавляя цвета. Красивая работа. Чёрная строгая стрела, а из неё проступают живые цветы. Контраст вышел именно такой, как я хотел.

«Цветовой переход выполнен корректно. Растяжка от насыщенного к прозрачному выдержана».

Юля сидела смирно. А Вика всё это время тихо снимала, но ничем нам не мешала.

Работа заняла около трёх часов. Наконец я отложил машинку, протёр готовую татуировку и откинулся на спинку стула. Получилось.

«Начертание завершено. Намерение считано: отказ от прошлого, преодоление предательства, готовность начать жизнь заново».

«Татуировке присвоено два свойства».

«Свойство „Прощение“. Носитель легче отпускает обиду, перестаёт мысленно возвращаться к причинённому злу, освобождается от груза прошлого».

«Свойство „Доверие к себе“. Носитель восстанавливает веру в собственные силы, учится полагаться на себя, не страшится новых привязанностей и начинаний».

«Освоен новый навык: работа с цветным пигментом. Базовый уровень».

«Оценка: Отлично».

«Прогресс к следующему рангу: 14 из 20».

Я снял монокль. Снова отлично, значит, прогресс продолжается.

— Готово, Юля, — сказал я. — Взгляните.

Девушка поднялась, подошла к зеркалу и долго смотрела на свежую татуировку. Потом повернулась ко мне.

— Спасибо, — сказала она. — Я ни разу не пожалела, что пришла.

Я обработал татуировку, обернул плёнкой и объяснил, как ухаживать. Юля расплатилась, потом её ненадолго задержала Вика, делая фотографии работы. А затем девушка ушла.

— Татуировка просто невероятная, — заявила Вика. — Отличное начало для твоего сообщества!

— Рад, что понравилось, — ответил я.

— Так, — добавила та. — С тебя на сегодня хватит материала, целую гору наснимала. Теперь к Марату побегу. Он как раз сказал, что у него клиент сейчас записан. Надо снять, пока он есть. А то у него сейчас с этим негусто.

— Беги, — улыбнулся я. — И спасибо тебе. Правда.

— Да брось, — махнула она рукой. — Мне самой в радость. До скорого, Артём!

И упорхнула так же стремительно, как и появилась. А я остался в опустевшей мастерской.

Клиентов на сегодня больше не было, но без дела сидеть я не привык. Меня ждала работа куда более приятная, чем подсчёт долгов. Эскиз для Александра. Тату-рукав на космическую тему.

Я разложил перед собой чистые листы, заточил карандаши и сел работать. Космос. Вдохновения к этой теме у меня было много, так что начал творить.

Туманности, чёрные дыры, скопления звёзд… И в этот момент мне позвонил неизвестный номер.

— Слушаю, — ответил я.

— Артём Краснов? — спросил строгий голос. — Ваш отец попал в больницу.

Немыслимо…