Кафе бурлит жизнью. То и дело слышится громкий смех, до нас долетают обрывки разговоров. Сегодня тут много студентов, которые усердно или не очень готовятся к заканчивающейся летней сессии. Мне тоже нужно готовиться к последнему экзамену, который уже дышал в затылок. Но вот она я – сижу за компьютером и собираю портфолио, которое будет не стыдно отправить Светлане. За время учебы накопилось много работ. Вот только чем дольше я на них смотрю, тем сильнее кажется, что все они ничего не стоят. Конечно, это говорил синдром самозванца. Но избавиться от него – та еще задачка.

Денис возвращается из зала и, мимолетно коснувшись губами моих волос, садится рядом. После того разговора наши отношения изменились. Не было никаких громких фраз или признаний в любви до гроба. Но меня перестали держать на расстоянии вытянутой руки. Стена, которую выстроил Денис вокруг своего сердца, может, и не рухнула, но точно потихоньку разваливалась.

– Ты чего экран гипнотизируешь? – Дэн заглядывает в монитор, а я начинаю нервно прокручивать страницу. – Эй, погоди, Стась.

Он отбирает мышку и медленно изучает каждую работу. Я отвожу глаза от компьютера, сгорая от смущения. Хочется провалиться куда-то в недра Земли, лишь бы не испытывать этой агонии. Я смотрю на лицо Дениса, и мысли переключаются. Силюсь разобрать мысли и чувства в его чертах. После нашего разговора все стало как прежде. Денис шутил и был самим собой – закрытым, уверенным и самовлюбленным. Таким, каким он представал перед всеми. Почти ничто не выдает той боли, что сидит глубоко внутри. Вот только я не могу развидеть тоску в его глазах и усталость, проступающую в морщинке между бровями. Я бы многое отдала, чтобы залезть к нему в голову со шваброй и ведром и дочиста отмыть там все от вины, сожалений и грусти.

– Оставь вот эти. – Денис щелкает мышкой, выводя меня из задумчивости, и выбирает несколько работ. – Я думаю, Светлана оценит.

Я стряхиваю оцепенение и перевожу взгляд на монитор.

– Ты с ней тоже знаком?

– Угу, она, Елена и мама дружили с университета. – Дэн явно не горит желанием развивать эту тему и, положив ладонь на мою щеку, заставляет посмотреть ему в глаза. – Поверь в себя хотя бы немного. Плевать, что говорят все вокруг. В тебе много таланта и света, просто позволь себе раскрыться. Поняла?

Слова попадают прямо в сердце, и на губах расцветает смущенная улыбка. Когда кто-то так сильно верит в тебя, это окрыляет. Я киваю, и Денис слегка улыбается в ответ.

– Умница. – Легкий поцелуй в лоб, и я нажимаю кнопку «Отправить».

Мы возвращаемся к работе. Дэн утыкается в телефон, а я продолжаю думать обо всем, что с ним произошло. Из головы не выходит его дрожащий голос и искаженные болью черты. Хочется защитить, помочь, забрать эти негативные эмоции. Кажется, мое лицо выдает эту внутреннюю борьбу. Застав меня одну в подсобке, Катя прислоняется спиной к двери и складывает на груди руки.

– Ты все знаешь. – Не вопрос, а констатация факта.

Я испуганно дергаюсь и ловлю ее цепкий взгляд.

– С чего ты взяла? – Отпираться глупо, но я почему-то все равно пытаюсь.

Выражение лица Кати красноречивее любых слов. Чувствую, что, если продолжу увиливать, мы снова разругаемся. Открываю рот, чтобы все объяснить, но Катя опережает:

– Ты смотришь на него так, будто он стеклянный. Стася, он взрослый мужчина. Ему не нужна жалость.

– Кать… – Я хмурюсь, не понимая, к чему она ведет.

– Нет, сначала послушай. Я знаю его много лет. Я не раз говорила тебе, что влюбляться в него – плохая идея. Не потому, что Дэн плохой. Он замечательный. А потому, что Денис может сорваться в любой момент – уйти в депрессивное состояние, перестать отвечать на звонки, пить. Может, он изменится завтра, а может, не изменится никогда. – Катя вещает ровным тоном, но каждое слово тяжестью ложится на плечи. Тихие слова почти заглушает безумное сердцебиение.

Я смотрю на нее, едва дыша. Мысли мечутся в голове со скоростью света. Не буду врать, что не думала об этом. Иллюзий, что волшебная сила любви все вылечит, у меня не было. Ничто не проходит бесследно, да и вряд ли Денис завтра же станет беззаботным экстравертом. Но что, если прошлое так никогда и не отпустит его? Я сглатываю и тихо спрашиваю:

– Ты считаешь, что я поступаю глупо?

– Я считаю, что ты влюблена по уши и не можешь разглядеть реальность за розовыми очками. Я… – Впервые холодная маска Кати дает трещину, и я вижу на ее лице страх. – Знаю, сейчас ты влюблена и хочешь быть с ним. Но нельзя быть с Денисом до первой сложности. Он не тот, кто легко говорит о своих чувствах и переживаниях. Дэн даже не тот, кто готов сразу все обсуждать! Если ты привяжешь его к себе, а потом решишь, что для тебя это слишком сложно… Это сломает его, Стась. Денис решит, что заслужил все это.

Я поджимаю губы, понимая, что Катя права. В ее голосе звучит такая забота о Денисе, что я даже не могу винить ее за то, что она так нагло сует нос в чужие отношения. В тесноте подсобки ее слова особенно вески. Сокращаю расстояние между нами и, помедлив, кладу руку Кате на плечо. Я готова простить ее холодность и враждебность ко мне за всю ту любовь и преданность Денису, которые она так тщательно скрывает.

– Думаешь, ты сможешь ему помочь? – спрашивает Катя, глядя мне в глаза. Чувствую, что она видит меня насквозь.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Но я готова попробовать.

Долгие секунды Катя молчит, будто взвешивая мой ответ. Затем кивает и оставляет меня в подсобке одну. Ничье благословение мне не нужно, но кажется, я его только что получила.

Дома после дневной смены я сажусь учить последние билеты и доделывать курсовой проект, остался еще один рывок перед долгожданными каникулами. Из-за проблем, резко свалившихся на голову, я благополучно отодвинула учебу на второй план. Но университету отговорки до лампочки. Хочешь не хочешь, а делать надо. Три часа я мучусь, пытаясь сосредоточиться на делах, но получается плохо. Из головы никак не выходит Денис, а еще Аня. Их образы крутятся перед глазами яркими хаотичными картинками, словно в калейдоскопе. Нужно что-то сделать, иначе этот порочный круг из депрессивных эпизодов никогда не прекратится. Голова гудит, а текст на экране монитора расплывается перед глазами. Я устало захлопываю крышку ноутбука и плюхаюсь на диван.

Вдруг в голове молнией сверкает идея. Я подскакиваю и бросаюсь за телефоном.

– Как я раньше не додумалась!

Гудки звучат мучительно долго. Но тут раздается заспанный голос Лизы:

– Алло?

– Лиз, привет! Мне нужны твои навыки эфэсбэшника в отставке, – выдаю я и молюсь, чтобы подруга не задавала лишних вопросов.

Лиза издает мученические стоны, но через секунду до меня доносится клацанье по клавишам.

– Кого ищем?

Про себя произношу все мыслимые комплименты в адрес подруги, обещая себе, что лично скажу ей все позже. Конечно, многие девушки обладают навыками частных детективов, но Лизе не было равных. Она могла найти кого угодно за считаные минуты.

– Ты лучшая! – улыбаюсь я и выдаю всю информацию, которую знаю об Ане.

Лиза ничего не спрашивает, но допроса позже точно не избежать. Очень хочется с ней поделиться переживаниями. Останавливает лишь одно – это не моя история.

– Нашла. Но тут негусто, страницы закрыты, – докладывает Лиза, зевая, и мне на телефон приходят ссылки. – Что-то случилось, Стась?

Я прикусываю губу и, включив громкую связь, изучаю то, что удалось найти.

– Случилось, но давно. Потом расскажу, – бросаю я и добавляю, прежде чем отключиться: – Люблю тебя, спасибо!

Как я и думала, у Ани практически ангельская внешность. Русые длинные волосы, кукольные глаза, выразительные губы. Но все страницы и правда закрыты. Кроме аватарки, доступна лишь минимальная информация. Развернув ее, я замираю. Вот то, что я искала. Это оно. Вижу дату рождения в профиле – шестнадцатое июня, на следующей неделе. Нужно действовать, но не давить.

Подскакиваю и несколько раз мерю шагами комнату. Такой шанс нельзя упустить. Я должна помочь. Глубоко вздохнув, набираю еще один номер.

– Стася, – отвечает Денис после первого же гудка. От того, как он произносит мое имя, сердце невольно подскакивает.

– Денис, скажи, а там Персик по мне, случайно, не соскучился? Я бы заехала в гости. – Делаю голос максимально заигрывающим, а мысленно даю себе оплеуху. Ужас какой!

Дэн раскатисто смеется и говорит:

– Не знаю, как Персик, а я соскучился. Заеду за тобой через тридцать минут.

Удивительно, но квартира Дениса ощущается почти как второй дом. Мы лежим на диване, по телевизору идет фильм, на который едва ли кто-то обращает внимание. У меня на коленях валяется Персик, и я чешу ему пузико, приговаривая, какой он хороший кот. Дэн с легкой улыбкой наблюдает за этой сценой.

– Ты голодная? – спрашивает он, пробегая пальцами по моему предплечью и вызывая волну мурашек.

– Немного, – киваю я и тут же шиплю, потому что Персик вцепляется в мой палец зубами. – Ай, я невкусная.

– Наглая обманщица, – усмехается Дэн и, не дожидаясь меня, отправляется на кухню.

От его замечания мысли сворачивают на темную дорожку, а кровь приливает к щекам. «Соберись, ты здесь не за этим!» Я подхватываю разыгравшегося кота на руки и следую за Денисом. Он уже поставил чайник и начал над чем-то колдовать, ловко доставая продукты из холодильника и шкафчиков. Персик мяукает, и я отпускаю его на пол.

– Дашь этому Бандиту тоже еды? – просит Дэн, не отвлекаясь.

– Конечно, – отзываюсь я и иду к шкафчику, где хранится кошачий корм.

Подойдя, я замираю. На стене висит календарь, в котором жирным обведена дата. Та самая. Пока мы болтали, смотрели телевизор и возились с котом, я все время крутила в голове: как же заговорить об Ане? Как начать этот сложный разговор? Но поводов все не было… А тут идеальная возможность сама меня нашла. Мой ступор не укрылся от Дениса. Он подходит сзади и легко приобнимает за талию.

– Ты чего застыла, забыла, где корм лежит?

Я сглатываю и выдаю, пока смелость еще при мне:

– А что это за дата? – Голос звучит максимально невинно. Я женщина, а значит, я актриса.

Хочется зажмуриться, но я не позволяю себе этого сделать. Чувствую, как Денис напрягается. Мышцы каменеют, а долгое молчание выдает все с головой. «Это для твоего же блага», – мысленно прошу у Дэна прощения. Если ничего не сделать, то рана никогда и не затянется. Он пальцами сжимает край моей футболки. Первый порыв – дать заднюю или свести все к шутке, но я молча жду ответ.

– День рождения Ани. Ей исполнилось бы двадцать четыре. – Голос звучит хрипло, но ровно. Хороший знак.

Я накрываю его ладонь своей, прижимаясь спиной к груди. Мелочь, но он должен знать, что больше не один. Поглаживая руку Дениса, даю ему минутку прийти в себя.

– Ты говорил, что не был… там. – Язык не поворачивается произнести «кладбище». Слово застревает в горле.

– Не был, – подтверждает Денис и делает несколько глубоких вдохов.

Кладбища всегда вызывали во мне жутковатое благоговение. В детстве мы бывали на похоронах дальних знакомых или друзей бабушки и дедушки. Я ничего не понимала, но безошибочно чувствовала атмосферу смешанных в убойный коктейль покоя и боли. Кладбище было священным местом, которое хотелось обходить за несколько километров.

– Ее день рождения совсем скоро… Может… – Неуверенность в голосе звучит слишком явно, и я добавляю твердости: – Я подумала, что, если ты решишь поехать, я могла бы пойти с тобой. Просто побуду рядом, чтобы тебе не пришлось проходить через это одному.

Денис утыкается носом мне в шею и крепче сжимает в объятиях. Становится почти больно, но я стоически терплю. «Не отступай».

– Мне страшно, – шепчет Дэн, и я бы решила, что мне это чудится, если бы мы не стояли так близко.

– Будет страшно. И, скорее всего, больно. Но если поедем вместе, сможем разделить это на двоих. – Я откидываю голову назад и касаюсь виском его виска.

Денис шумно выдыхает и молчит. Чувствую, как Персик кружит вокруг нас, иногда обнимая мою ногу хвостом.

– Дай подумать до завтра? – звучит жалобная просьба.

Он не говорит «нет», а значит, это уже маленькая победа. Я кладу ладонь на его колючую щеку и осторожно целую в другую.

– Я тебя не тороплю. Первый шаг всегда самый трудный. Но делать его не так тяжело, когда ты не один.

Денис слабо кивает и отпускает меня. Может, все эти годы ему просто нужен был тот, кто будет сражаться с ним плечом к плечу с его же тьмой?