Мы подъезжаем к стоянке. Денис глушит мотор и закрывает глаза, салон заполняет тишина, которую сложно назвать уютной. Вижу, как Дэн судорожно сжимает руль, медленно и глубоко дышит. Судя по виду, он находится в шаге от панической атаки. Сложно представить, какой ураган бушует у него внутри. Я осторожно опускаю руку ему на плечо. Дэн кладет ладонь на мою.

Сегодня ярко светит солнце, и это кажется хорошим знаком. Если в питерском небе появляется белый сияющий шар, это всегда хороший знак. Но мои жалкие попытки разрядить обстановку не срабатывают. Поэтому я возвращаюсь к первоначальной тактике – тихо быть рядом.

– Надо идти, – говорит Денис непонятно кому: мне или себе.

От жалости сжимается сердце. Но строгий взгляд Кати загорается в памяти, и я отгоняю ненужные эмоции подальше.

– Пора, – тихо говорю я и сжимаю плечо Дениса.

Он кивает и через пару секунд открывает глаза. Выбирается на улицу, забрав с заднего сиденья букет. Я тенью следую за ним. Несмотря на солнечную погоду, ветер пробирает почти до костей. Я застегиваю ветровку до горла, а Денис как будто не замечает, как ветер треплет его футболку. Дэн словно в трансе, делает несколько шагов и останавливается. На кладбище почти никого, что неудивительно, – вторник, час дня. Над головой шелестят деревья, качаясь под сильными порывами.

Я подхожу к Денису и беру его за руку. Пальцы холодные, как ледышки. Он тут же сжимает мою ладонь, и я чувствую, какая мокрая его рука.

– Ты помнишь, куда идти? – Для меня всегда было загадкой, как люди запоминают тропинки в этом страшном лабиринте.

– Даже если бы хотел, не смог бы забыть, – отзывается Дэн, и я глажу его по плечу. Первый шаг вглубь кладбища дается тяжело.

Мы больше не говорим, пока виляем вдоль галереи тысячи прожитых жизней. Перед глазами мелькают плиты и кресты. С фотографий улыбаются женщины и мужчины разных возрастов, а иногда – дети, отчего сердце болезненно сжимается. Денис идет уверенно, но я ощущаю, как подрагивает его рука. Не знаю, помогает ли ему мое присутствие или же Дэн сам для себя решил, что пора посмотреть своим демонам в лицо, но назад он не пытается повернуть ни разу.

Я понимаю, что мы пришли, когда Денис останавливается как вкопанный. На одном из участков суетится женщина. Она что-то тихо говорит, прибирая осыпавшиеся листья и меняя цветы в вазочке. Беглого взгляда хватает, чтобы понять – с фотографии смотрит Аня. На ее лице улыбка, которая могла бы осветить целый город. Если бы она еще была жива.

Дэн делает шаг к ограде. Под ногой хрустит ветка, и женщина испуганно оборачивается. Секунда, и страх сменяет узнавание вперемешку с удивлением. Затем на ее лице появляется улыбка, которая до боли напоминает ту, которую больше никому не суждено увидеть.

– Дениска… – шепчет женщина и тянет руки к Дэну. – Ну здравствуй, мой хороший.

– Альбина Павловна… – Денис словно не верит глазам. Он замирает на месте, сжимая в одной ладони мою руку, а в другой – букет пионов.

Присутствие мамы Ани застает нас врасплох. Сходство между мамой и дочкой поразительно. Денис излучает напряжение, а во взгляде Альбины Павловны – нежность, смешанная с тоской. Чувствую, что не должна вмешиваться в такой важный момент. Собираюсь отступить, чтобы дать им личное пространство, но Денис тащит меня за собой. Он отпускает мою руку, лишь когда Альбина Павловна заключает его в материнские объятия. Денис неуклюже обнимает ее в ответ.

– Ты пришел, – ласково говорит она и поглаживает его по спине. – Анютка тебя ждала. Я боялась, что ты никогда сюда не придешь. – Последние слова Альбина Павловна произносит шепотом.

Вижу окаменевшие плечи Дениса. Безобидные слова будто попадают в болевую точку. Дэн издает какой-то странный звук, будто его подстрелили, отшатывается и падает на колени прямо в грязь. Кажется, мое сердце перестает биться. У его ног ярким ковром рассыпаются пионы.

– Альбина Павловна, мне так жаль… Я так виноват… Я… – В голосе Дениса слезы. Слова льются хаотичным потоком, часть из которого невозможно разобрать. Он опускает голову, словно не может позволить себе смотреть матери Ани в глаза. – Все из-за меня. Если бы я… если бы остался…

Порываюсь броситься к нему, но Альбина Павловна меня опережает. Она опускается с ним рядом, не заботясь о явно дорогом спортивном костюме, и крепко прижимает к себе Дениса. Головой он утыкается ей в плечо, и я вижу, как Дэн трясется от слез. Альбина Павловна тоже плачет, но голос звучит ровно:

– Мой дорогой, мой хороший. – Она покачивает его, успокаивая точно маленького ребенка. – Ты не виноват, слышишь?

Конечно же, Денис ничего не слышит. Он качает головой и издает невнятное мычание. Я прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить кровоточащее сердце. Альбина Павловна обхватывает лицо Дэна руками и заставляет посмотреть ей в глаза.

– Денис, послушай меня. Ты был лишь мальчиком. Я знаю, ты любил Аню, а она очень любила тебя. Но твоей вины в том, что произошло, нет. Мы никогда не считали тебя виноватым. – Она утирает слезы, безостановочно текущие по его лицу. – Мы все хотели для нее лучшего. Делали и жили, как умели. И это мы с ее отцом не справились. Нам нести это до конца своей жизни.

– Но я… – Денис дрожит.

– Никаких «но». – Голос Альбины Павловны звучит строже, она легонько встряхивает Дениса, будто пытается привести в чувство.

Она на миг прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Этот разговор дается тяжело им обоим. Вижу это по их лицам и дрожащим рукам. Сколько бы ни прошло времени, образ Ани и вопросы «А что, если…» всегда будут их преследовать. Наблюдать за этой сценой больно, но я не даю себе отвернуться.

– Она была моей дочерью, и я должна была ее сберечь. Не ты. – От скорби лицо Альбины Павловны побледнело и исказилось. Она отпускает Дениса, сцепляет руки у себя на коленях и нервно перебирает пальцы.

Денис снова собирается возразить, но его попытки уже совсем слабые. Слезы останавливаются, в глазах лишь усталость. Дэн кладет ладонь на плечо Альбине Павловне. Рядом с ним она кажется совсем хрупкой. Но когда она вновь поднимает взгляд, выныривая из воспоминаний, в нем непоколебимая сила.

– Я часто прихожу сюда… и всегда думаю: если бы ты когда-нибудь пришел, я бы обняла тебя и сказала одно… – Альбина Павловна снова берет лицо Дениса в ладони. – Ты тоже мой мальчик, и я не могу потерять еще одного ребенка. Ты заслуживаешь жить. Не выживать, не прятаться, не винить себя, а жить.

Зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся из груди всхлип. Денис закрывает глаза и прижимает Альбину Павловну к себе.

– Знаешь, я хожу и к твоей маме тоже, – тихо говорит она, всхлипнув. – Всегда прошу Иришку присмотреть за Анютой там. И обещаю, что присмотрю за тобой здесь. Давай ты поможешь мне сдержать обещание подруге, ладно?

Денис то ли усмехается, то ли всхлипывает, и Альбина Павловна тихо смеется. По щеке катится слеза, и я быстро смахиваю ее. Мне не по себе оттого, что я стала свидетелем этого личного диалога. Но когда Денис оборачивается, ища меня глазами, я улыбаюсь ему в знак поддержки.

Дэн помогает Альбине Павловне подняться, а затем собирает цветы, рассыпавшиеся у ног. Альбина Павловна похлопывает его по плечу и говорит:

– Мы дадим тебе пару минут, пообщайся с Анюткой. Думаю, тебе есть что сказать.

Дэн неуверенно кивает и снова бросает на меня взгляд через плечо. Я пытаюсь улыбнуться шире и тоже киваю, надеясь, что это хоть немного его подбодрит. Альбина Павловна мягко, но настойчиво берет меня под руку и отводит подальше от участка, чтобы дать Денису возможность выговориться в одиночестве. Оборачиваюсь и вижу, как Дэн опускается на корточки, чтобы оставить на могиле цветы, и бережно проводит рукой по плите.

В компании Альбины Павловны неловко. Не понимаю, как себя вести и что сказать матери погибшей девушки моего… парня? Мы молчим, наблюдая издалека за сгорбившимся силуэтом. Не знаю, испытывает ли ту же неловкость Альбина Павловна, но она тоже долго не нарушает тишину. Когда терпеть становится невыносимо, я все же тихо произношу:

– Я соболезную вашей утрате. Мне очень жаль.

Альбина Павловна вздрагивает и смотрит на меня так, будто видит впервые. Все ее мысли, должно быть, устремлены к дочери. Она вежливо улыбается, пряча эмоции.

– Спасибо. – Она похлопывает меня по плечу. – Берегите Дениса. Он очень хороший мальчик.

Ответа Альбина Павловна не ждет и уверенно направляется к дороге. Ветер треплет выбившиеся из моей косы волосы. Альбина Павловна быстро удаляется, и ее фигура исчезает среди деревьев. Я смотрю ей вслед и сама себе говорю:

– Я знаю. Я постараюсь…

Долго топчусь на месте, не спеша обратно к могиле Ани. Страшно помешать, не вовремя оказаться рядом. Не знаю, сколько времени нужно Денису, ведь он так долго не навещал ее. Когда птицы заводят уже десятую песню, решаюсь вернуться. Но Денис опережает меня и подходит сам. Его глаза красные, а нос опух. И, несмотря на все это, Дэн кажется спокойным, даже умиротворенным. Может, груз, который давил на него столько лет, никуда и не исчез, но точно стал легче. Он берет меня за руку. Уголки губ чуть приподнимаются, но улыбка не касается глаз.

– Поедем домой? – Голос едва узнаваем, будто он кричал ночь напролет без остановки.

– Конечно. – Пытаюсь угадать настроение по лицу, но ничего не получается.

Денис напоминает чистый лист. Невозможно ничего прочесть ни по глазам, ни по обычно выразительным бровям. Надеюсь, что за этим не последует бури. До машины мы идем молча, слушая песни ветра, деревьев и птиц. Хочется расспросить Дениса обо всем: о его мыслях и чувствах. Но он слишком погружен в себя. Смотрит под ноги и поглаживает мои пальцы.

Когда мы подходим к машине, Дэн открывает для меня пассажирскую дверь и, убрав мне за ухо выбившуюся прядь, произносит:

– Подождешь немного? Нужно разобраться еще с одним делом. – Эта короткая прогулка, кажется, помогла ему привести мысли в порядок. На щеках появился румянец, а на губах легкая, но уже настоящая улыбка.

Киваю, и Денис захлопывает дверь. «Какое еще дело?» – недоумеваю я, неотрывно следя за Дэном через лобовое стекло. Он же опирается на капот так, что мне виден его профиль, и достает из кармана мобильный. Кто-то долго не берет трубку. Денис начинает вышагивать перед машиной, потирая лоб ладонью.

В момент, когда ему наконец-то отвечают, лицо Дэна меняется: на нем отражается облегчение, будто он поставил на этот звонок все. Вижу, как Денис что-то сбивчиво говорит, но слова до меня не долетают. Разговор длится недолго. Дэн слушает ответ, глядя в чистое небо. Вижу, как из уголка глаза бежит слезинка, и Денис тут же поворачивается спиной, прячась от меня. Несколько секунд, и он уже открывает дверь машины со стороны водителя.

Вопросительно смотрю на Дэна, но он заводит машину и загадочно улыбается:

– Стась, ты не против, если мы доедем молча?

Все внутри обрывается. Я соглашаюсь и отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать панику. Противный голос в голове кричит, что это все. Никакого счастливого конца не будет – Денис скажет, что это была ошибка и отношения ему не нужны. Ему не нужна я.

Как мы доезжаем до дома Дэна, я не помню. Всю дорогу я фокусировалась на том, чтобы не дать волю страху. Говорила себе: «Здесь не место и не время». Вот только мой организм отказывался это понимать. Денис аккуратно паркуется и заглушает мотор. Мы сидим в тишине пару минут. Я слышу, как Дэн делает несколько глубоких вдохов, но не решаюсь на него смотреть.

– Я говорил с отцом. – Не могу понять по голосу его настроение, но и повернуться к Денису тоже не могу. – Мы… поговорили. Он… Папа сказал, что ему жаль. И что место в его компании все еще мое, если я этого хочу.

Киваю. Я видела, что Денису отношения с отцом важны, хоть он никогда бы в этом и не признался. Это хорошая новость, но тревога внутри не позволяет искренне порадоваться. Вытираю вспотевшие ладони о джинсы и размеренно дышу.

– Стася. – Мое имя звучит так мягко, что застает врасплох. Я поворачиваюсь к Денису и попадаю в плен серых глаз.

Он улыбается и произносит:

– Спасибо.

Я моргаю несколько раз, боясь, что ослышалась. Дэн поворачивается ко мне всем корпусом и наклоняется ближе. Паника пока не спешит отступать, но уже убирает когти.

– Спасибо, что помогла мне съездить туда. Это… было мне нужно, – признается он, удерживая зрительный контакт.

Мелко дышу, боясь того, что будет дальше. «Вот сейчас он скажет, что я ему больше не нужна», – пищит в голове страх.

– Я бы никогда не справился сам, – добавляет Денис и прижимается своим лбом к моему. Я знаю, что этот жест помогает ему успокоиться. – Есть еще кое-что, что я хотел бы тебе сказать…

Сердце замирает. Момент икс настал. В ушах шумит пульс, и я тихо умоляюще шепчу:

– Денис…

– Я люблю тебя.

Слова обрушиваются лавиной, унося нелепые переживания и страх. Хватаюсь за Дениса так крепко, что болят пальцы. По щекам бегут мокрые дорожки, а из груди вырывается радостный смех. Во мне так много чувств, и я не нахожу слов, чтобы их выразить. А потому не говорю ничего. Лишь прижимаюсь мокрыми от слез губами к губам Дениса. В торопливых, сбивчивых ласках все – любовь, радость, вера в будущее. Вера в нас.

Мы отстраняемся друг от друга, хватая воздух. В глазах Дениса искорки, как, я уверена, и в моих. Долгий взгляд, и Дэн обнимает меня, прижимая к груди.

– Я не могу обещать, что буду хорошим парнем. Я сложный, противный и не такой разговорчивый, как тебе хотелось бы, – шепчет он мне в волосы, гладя по спине и плечам. – Но я обещаю, что буду стараться.

Я целую его в щеку и отвечаю так же тихо:

– Тебе больше не придется стараться в одиночку. Мы будем стараться вместе. И у нас все получится.