Проснулась я оттого, что об меня кто-то настойчиво терся. Разлепив глаза, я увидела Персика, который жалобно мяукнул и спрыгнул на пол. От сна в неудобной позе все тело затекло, из меня вырвался тяжелый стон. Спина ныла, в горле пересохло. Рядом сопел Денис, положив голову на диванную подушку. Во сне он выглядел умиротворенным, не хотелось нарушать эту идиллию. После пробуждения все переживания вернутся к нему с новой силой.

Подхватив на руки Персика, хвост которого раздраженно метался в воздухе, я направилась на кухню.

– Пойдем, малыш, проголодался, бедняжка.

Кот ответил жалобным мяуканьем. Наложив ему еды, я присела за стол и достала из кармана телефон. Первым делом в глаза бросилось сообщение Лизы: «Спасибо, что помогла на это решиться». Не до конца придя в себя после сна, я не поняла, о чем речь. В беседе нашей группы была тьма новых сообщений. Но главное из них – пересылка нового поста Лизы. В голове щелкнуло: она решила действовать. Ее пост собрал много лайков, комментариев и репостов. Я принялась читать, стараясь не забывать дышать.

«Интернет помнит все. Недавно со мной произошло то, чего боится каждая девушка. Мои интимные фотографии слили в Сеть без моего ведома и согласия. И я не знаю, от чего было больнее: от этого поступка или от реакции на него других людей.

Я уверена, что каждый из нас когда-то делал подобные фото. Для себя или для партнера. Стыжусь ли я этого? Нет. Здесь нечего стыдиться. Я сделала их для конкретного человека, не предполагая, что они станут достоянием общественности. После публикации фото в группе я чувствовала себя грязной, плохой, бракованной. Можно подобрать много слов, и ни одного хорошего или хотя бы правдивого. Казалось, что я поступила неправильно. Все вокруг твердили, что я должна стыдиться. Я только и делала, что ругала себя.

Но единственный человек, который в этой ситуации неправ, – это тот, кто слил фото. На нашем потоке все знают, чьих это рук дело. Вот только боятся пойти наперекор, ведь никто не хочет стать новой мишенью. Все предпочитают вставать на сторону этого ничтожества и вместе с ним бросать камни.

Я не стыжусь признать, что я делала эти фото. А можете ли вы сказать то же о себе? Не стыдитесь ли вы своих поступков?

Никто не должен оказываться на моем месте. Никто не заслуживает стать козлом отпущения и глотать грязь, в которой его пытаются утопить. Продолжая распространять фотографии, на публикацию которых я не давала согласия, вы поддерживаете преступника. Когда швыряетесь грязью, не забывайте, что она остается и на ваших руках.

Те, кто проходил или проходит через подобное, знайте: вы не одни и нас этим не сломать».

От эмоций в носу предательски защипало. Каждое слово било точно в цель. Сердце переполняла гордость за то, что Лиза не побоялась публично высказаться. Я видела, как сильно эта ситуация разъедала ее изнутри. Но, отказавшись брать на себя вину, которую ей так активно все навязывали, Лиза точно почувствует себя лучше. Теперь она управляла ситуацией. Я тут же репостнула запись. «Солнце, я очень горжусь тобой», – написала я ей в личные сообщения, но никакие слова не выразили бы то, что переполняло внутри. Для такого шага нужна огромная смелость, и Лиза ее в себе нашла.

Количество комментариев под постом пугало. Столько не было даже под теми злополучными фото! Было страшно открывать их, ведь там могло быть что угодно: новая порция хейта, насмешки или новые фотографии. Но, пролистав их, я поняла, что все совсем не так. Многие писали, какая Лиза молодец, что высказалась. Какие-то девушки строчили гневные сообщения в адрес обидчика. Когда я наткнулась на комментарий Маши, сердце дрогнуло: «Мне жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти. Никто не вправе распоряжаться нашим телом и личными данными, кроме нас самих. Спасибо за этот пост». Все встало на свои места. Не зря именно она предупредила меня. В голове крутился вопрос: «Скольким еще девушкам пришлось пройти через такое унижение?» Ответ, пожалуй, знать не хотелось.

Пар у нас в тот день не было, поэтому быстрого ответа от Лизы я не ждала. Подруга наверняка еще спала. Посмотрев комментарии и убедившись, что большинство из них положительные, я отложила телефон и решила заняться завтраком. После пробуждения Денис явно будет чувствовать себя чуть лучше выжатого лимона, нужно было хоть как-то скрасить это сложное утро.

Удивительно, но холодильник был забит продуктами: много овощей, мясо, яйца, – глаза разбегались. Это совсем не то, что ожидаешь увидеть в квартире холостяка. Шеф-поваром я не была, поэтому выбор пал на классический завтрак – омлет.

На кухне Дениса готовить было одно удовольствие. Ее явно делали с любовью. Все было продумано до мелочей, все необходимое – под рукой. Много места и света. Под ногами крутился не оставляющий меня в одиночестве Персик и неотрывно следил за едой в руках. Не хватало только музыки, и утро стало бы идеальным. Но включать я ее не стала, чтобы не разбудить Дениса. С одной стороны, надо было продлить его умиротворенное состояние после всего, через что ему пришлось пройти. А с другой – было страшно, ведь я не знала, как он себя поведет. Закроется ли снова? Сделает вид, что ничего не произошло? А как мне себя вести?

Я так увлеклась готовкой и мыслями, что упустила момент, когда Денис вошел на кухню. Услышав шорох за спиной, я резко обернулась и едва не перевернула сковороду, на которой доходил омлет. Потирая глаза, Дэн стоял в дверях в чистых спортивных штанах и футболке. Вид у него был, мягко говоря, помятый, но уже не такой разбитый.

– Доброе утро, – пискнула я, надеясь, что мое лицо не выдавало то, как сильно от волнения билось сердце.

– Доброе – это, конечно, с натяжкой, – тихо засмеялся Денис и подошел к кофемашине. – Пахнет вкусно.

– Я сделала омлет.

Дэн заторможенно кивнул и нажал пару кнопок. По кухне пополз терпкий аромат кофе. Глубоко вдохнув этот запах, Денис словно расслабился.

– Спасибо, – сказал он, гипнотизируя кружку, которая постепенно заполнялась темным напитком.

Я отвернулась к плите и взяла лопатку. Омлет был готов, и возможность чем-то занять руки пришлась как раз кстати.

– Пустяки, тут бы и ребенок справился, – отмахнулась я полушутя. Но Денис прервал меня серьезным голосом:

– Нет, спасибо, что приехала. Ты не должна была, но я рад, что ты здесь. – Я затылком чувствовала пристальное внимание Дениса, вот только повернуться не решалась. – Прости, что не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Я просто…

Он замялся, подбирая подходящие слова. Переложив омлет на тарелки, я отложила лопатку и развернулась к Денису. Руки покалывало от желания коснуться его, чтобы утешить, но я не осмеливалась. Казалось, это будет неуместно.

– Ты не обязан ничего объяснять, – мягко произнесла я, и наши взгляды наконец встретились.

В свинцовом омуте его глаз отражались самые разные чувства. Этот гремучий коктейль завораживал, но разгадать его было невозможно. Денис нерешительно шагнул ближе.

– Я хочу, но… пока не могу. – В словах было столько боли, что я не удержалась и положила руку ему на плечо.

– Некуда спешить. Расскажешь, когда будешь готов.

Дэн резко сократил расстояние между нами и притянул меня к своей груди. Руки сами собой обхватили его за пояс. Объятия были такими нежными, что в них хотелось остаться навечно. Денис словно пытался выразить ими все, что не мог облечь в слова. Я погладила его по спине, стараясь успокоить. Дэн прижался щекой к моей макушке.

– Я не заслуживаю этого. – Слова прозвучали эхом нашего вечернего разговора.

В голове как по щелчку всплыла цитата, которая часто попадалась мне на просторах интернета: «Любовь не орден, чтобы ее заслуживать». Но я прикусила язык, не давая этим словам сорваться с губ. Не сейчас, не сегодня.

– Ты заслуживаешь всего на свете, – вместо этого произнесла я и отстранилась. – Давай завтракать, иначе все остынет.

Денис покорно кивнул. Мы задвигались по кухне в каком-то удивительно привычном танце: тарелки, приборы, чашки с кофе. Все было так просто и естественно, будто мы уже несколько лет завтракали вот так вместе. Денис то и дело морщился, явно страдая от головной боли, но набросился на еду с энтузиазмом. Я украдкой наблюдала за ним. Невозможно было отделаться от мыслей о том, каким Денис предстал вчера: разбитым, отчаявшимся, пустым. Но и говорить об этом первой я не собиралась. Он точно не был готов к обсуждению своего состояния. Дэн прервал затянувшуюся тишину:

– Как там дела у Лизы? Ты давно ничего не говорила. Ситуация… как-то разрешилась? – Было видно, что Денис старался быть максимально деликатным.

Без лишних слов я открыла пост и протянула ему телефон. Мне было важно поделиться с ним, увидеть реакцию. Ведь Лиза сделала то, на что не каждому хватало духу, и гордость за подругу так и распирала изнутри. Дэн быстро прочитал пост. Дойдя до конца, он поднял на меня сияющий взгляд.

– Лиза – молодец. – Денис вернул мне телефон. – Чтобы постоять за себя, нужна огромная сила. А в этой хрупкой девушке ее так много.

На моем лице сама собой появилась широкая улыбка. Я думала, что влюбиться в Дениса сильнее невозможно. Но, похоже, я ошибалась. От его искренней реакции внутри, словно шампанское, заискрилась радость. Я выдала на одном дыхании:

– Она такая умница! Я так горжусь. Не ожидала, что она выскажется именно так. Но это идеальный вариант! – Денис смотрел с какой-то странной улыбкой, что подстегнуло меня продолжить: – И столько людей написали слова поддержки. И другие девушки рассказали свои истории. Я надеюсь, что это приведет к чему-то… Что Никита поплатится. Или хотя бы перестанет ее запугивать.

Денис ободряюще коснулся моей руки:

– Я могу как-то помочь? Может, репост или… у меня есть знакомый, он шарит во всех этих технологиях, почти как Илон Маск. Давай ему напишу?

Я сжала его пальцы в ответ. Сердце затопила нежность вперемешку с благодарностью. От избытка эмоций я просто кивнула, глупо улыбаясь. Вдруг ко мне на колени запрыгнул Персик, напугав. Из груди вырвался писк, в ответ на который кот мяукнул, словно говоря: «Ну и чего ты орешь?»

Денис коротко рассмеялся:

– Кажется, кому-то не хватает твоего внимания. Может, погостишь сегодня у Персика?

Я подняла голову, отмечая хитрую улыбку Дэна. Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

Катя любезно согласилась подменить меня после обещания взятки в виде новых кондитерских форм. День у Дэна пролетел незаметно. Лиза написала, что довольна своим решением опубликовать пост, но хочет побыть одна. Мы с Денисом же валяли дурака: смотрели шоу, играли с Персиком и просто отдыхали у него дома. Я все опасалась, что Дэн вновь нырнет в депрессивное состояние. Однако этого не происходило. Денис лишь иногда зависал, погружаясь в свои мысли. Его взгляд стекленел, но стоило его окликнуть, Дэн быстро сбрасывал наваждение. Не верилось, что с чувствами и травмами можно так легко разобраться. Но я все же радовалась, что мое присутствие шло ему на пользу.

Когда стрелки часов показали восемь вечера, я засобиралась домой. Нужно было подготовиться к парам, да и поспать успеть, чтобы не быть на работе овощем.

– Давай я отвезу тебя, – предложил Денис, лениво потягиваясь на диване. Внимание сразу переключилось на его пресс, оголившийся из-за задравшейся футболки.

Я отвела глаза, пытаясь предотвратить появление ненужных мыслей. Но опоздала: внутренний дьяволенок, потирая ладони, уже подкинул горячих образов. «Держи себя в руках, Стася, и выметайся отсюда!» – приказала я себе. Какими бы заманчивыми ни были все эти картины, воплощать их в жизнь я не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока наши с Денисом отношения не приобретут какой-то понятный нам обоим статус.

– Все нормально, отдыхай. Я на метро доеду, – отмахнулась я и сунула ноги в кеды.

– Никакого метро! – Дэн прислонился к стене, быстро набирая что-то в телефоне. – Я уже вызываю тебе такси.

– Ты не…

– Я настаиваю, перестань отпираться. – Денис шагнул ближе и поправил мой шарф. – Прими такую скромную благодарность.

От близости, легкого прикосновения его ладоней к моим плечам и пронзительного взгляда бестолковое сердце забилось как сумасшедшее. Споря с разумом, оно кричало: «Поцелуй, поцелуй, поцелуй его!» Желание поддаться на эти уговоры было сильным, но я не шевелилась. Денис был решительнее и сам сократил это ничтожное расстояние между нами. Его губы коснулись моих в целомудренном поцелуе. Лишь мягкое касание и нежная ласка, но и от этого подогнулись колени.

Денис отстранился и прижался своим лбом к моему.

– Напиши, когда доберешься, ладно?

Я кивнула, боясь, что голос выдаст то, как Дэн влиял на меня. Махнув на прощание рукой, я зашла в лифт. У парадной уже ждала машина. Конечно же, Денис вызвал бизнес. Это смущало, но для него, похоже, было в порядке вещей.

В такси негромко играла музыка. За стеклом проносился городской пейзаж, свет от фонарей сливался в одно большое пятно. Водитель не пытался завести беседу, за что я была ему благодарна. За последнее время и так было сказано слишком много слов и пережито эмоций. Тишина была желанной спутницей, и я ни о чем не думала, откинувшись на спинку на заднем сиденье.

В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидела имя звонящего – «Мама». Разговаривать в такси мне всегда было неудобно: не хотелось отвлекать водителя, да и обсуждать какие-то личные вещи при нем тоже. Потому я сбросила звонок, собираясь перезвонить сразу, как выйду из машины. Мама не любила, когда ее игнорировали, и обычно бурно это выражала. До дома было еще минут десять, но мама и не думала ждать и сразу же позвонила опять. Сбрасывать второй раз я не стала и ответила, быстро проговорив шепотом:

– Мам, давай я тебе минут через десять наберу? Я домой еду.

– Ты чего на звонки не отвечаешь? Нет, мы будем говорить сейчас! – От раздражения и злости, которыми сочился мамин голос, все внутри сжалось. Словно мне снова десять и она пришла отругать меня за плохо прибранную комнату.

Я бросила виноватый взгляд на водителя, ободряющую улыбку которого я встретила в зеркале заднего вида. Сбежать от разговора не получилось бы даже на край света.

– В чем дело? – осторожно спросила я, надеясь, что это какая-то мелочь. В таком случае мама покричит, но быстро отойдет. Неприятно, но пережить можно. Что разозлило ее на этот раз, еще предстояло узнать.

– В чем дело? Это ты мне скажи! Видела у тебя на странице запись Лизы. Я все знаю!

Тело сковала тревога. Настрой мамы не предвещал ничего хорошего. Я вообще не собиралась обсуждать с ней эту ситуацию, а агрессивные нотки в мамином голосе обещали бурю, которая разрушит все на своем пути.

– Мам…

Закончить мне не дали.

– А я всегда знала, что она тебя тянет на дно! Эти ее яркие волосы, длинный язык, мерзкий характер… Она тебе неровня! Сама себя выставила посмешищем, так еще и рот смеет открывать. Помалкивала бы, не позорилась. Потаскушка малолетняя! Небось и залетела еще!

От этой тирады сердце болезненно сжалось, а дыхание сбилось. Внутри вновь ожили обида и острое чувство несправедливости. Я всегда верила, что женщины должны поддерживать друг друга, но в реальности было иначе. Мама выдавала что-то едкое, но слова сливались в один бесконечный жесткий монолог. Я уже не слышала, что именно она выплескивала. Руки дрожали, а по щекам побежали слезы. Ждала ли я какой-то другой реакции? Скорее всего, нет, но надежда умирает последней. И она окончательно умерла в тот самый миг.

– Перестань, ты ничего не знаешь, – произнесла я тихо, но твердо, хоть голос предательски дрожал.

Мама рассмеялась, и этот смех резанул по сердцу больнее, чем самый острый нож.

– Я все знаю! Нечего ноги раздвигать перед первым встречным. Вот увидишь, ничего хорошего из нее не выйдет.

– Прекрати! – Крик вырвался из груди быстрее, чем я это осознала. Еще никогда я не повышала голос на маму.

Мама замолчала. Непослушными пальцами я сбросила звонок и согнулась пополам, утыкаясь в колени. Рыдания рвали грудь, а чувства – сердце. В голове не укладывалось, как мой близкий человек может быть таким жестоким. Почему ей даже в голову не пришло разобраться в ситуации или хотя бы выслушать меня? На душе было так плохо и мерзко, что я не сразу поняла, что машина стоит.

Водитель неуверенно покосился на меня через плечо:

– Девушка, мы на месте.

Я отстраненно кивнула и подхватила свою сумку. Перед глазами все плыло из-за слез.

– Что бы это ни было, все наладится, – донеслось мне в спину.

«У кого-то – возможно, но, похоже, не у меня», – подумала я, вытирая заплаканное лицо рукавом.