Перерыв Дениса затянулся. В тот вечер он так и не вернулся, заканчивать работу мне помогала Катя. Сообщения и звонки остались без ответа. На смены со мной выходили Дима или Катя, а Елена ссылалась на «незапланированный отпуск». Денис словно испарился. Все вокруг были удивительно спокойны. Я же не находила места. После его бурного всплеска я не чувствовала обиды или злости, хотя ожидала, что меня захлестнут такие эмоции. На деле же в душе бушевали тревога и страх за Дениса, напрочь лишая равновесия. В голове то и дело всплывал бешеный взгляд Дэна, такой, будто свежую рану щедро присыпали солью. Он решил спасаться бегством, но я все еще не понимала от чего.

Мысли постоянно возвращались к одному и тому же мучительному вопросу: кто такая Аня? Почему одно лишь ее упоминание так влияло на Дэна? Его сестра? Подруга? Бывшая? Что такого случилось, что он сорвался с цепи? Я не решалась напрямую спрашивать коллег, ведь однажды уже получила многозначительное молчание от Кати. Положить конец терзаниям мог только сам Денис, но он с этим не торопился.

В очередной раз посмотрев на экран блокировки, я не обнаружила никаких сообщений от него. Пугало то, как часто я думала о Денисе. О нем и о Лизе. Все, кто был мне небезразличен, оказались на эмоциональном дне, и это не давало покоя. Хотелось протянуть руку помощи и вытащить их на поверхность. Вот только создавалось ощущение, что я тонула следом.

В кофейне около университета было непривычно пусто. Небольшая группа студентов сидела в углу, корпя над каким-то проектом, еще несколько человек рассредоточились по залу. Я зашла в кофейню поздороваться с Колей и взять капучино, но даже любимый аромат булочек с корицей и привычная атмосфера не подняли настроение. Коля стоял за кассой, пробивал гостям покупки и механически варил кофе. Мне было больно видеть его потухший взгляд и опущенные плечи. На мой вопрос «Как дела?» Коля слабо улыбнулся и качнул головой: Лиза так и не ответила ни на одно предложение все обсудить. Ее поспешное решение словно было окончательным и бесповоротным.

– Тебе как обычно? – уточнил Коля, протирая стойку.

– Да, пожалуйста.

Найти правильные слова, чтобы поддержать его, не выходило. Что ни говори, ничего не исправить. Я кусала губы и сверлила спину Коли взглядом, собираясь с мыслями. Молчание было невыносимым.

– Лиза отойдет, ты же ее знаешь, – предприняла я неловкую попытку, и Коля благодарно посмотрел на меня. – Ей сейчас нелегко, но все вернется на круги своя.

Коля кивнул, но слова будто не долетали до него, сгорая в окружающей его атмосфере – атмосфере вины, отчаяния и бессилия.

– Все будет хорошо, – прошептала я, забирая напиток и пропуская следующего клиента.

– Все будет хорошо, – вторил Коля одними губами, но веры в словах не было ни грамма.

На улице меня встретил легкий ветерок, приятно обдавший щеки. В начале мая темнело гораздо позже, белые ночи были не за горами. А потому люди больше гуляли и наслаждались свежим весенним воздухом, по которому соскучились за бесконечную зиму. В пустую квартиру не тянуло, и я решила побродить по улицам. С приходом настоящей весны город даже дышал по-другому. В центре появлялись музыканты, прибавлялось туристов, тут и там распускались цветы, наполняя все вокруг ярким ароматом. Наступало время, когда Санкт-Петербург как по мановению волшебной палочки превращался в лучший город на земле. Ноги сами принесли меня к Дому книги, напротив которого в сквере у Казанского собора уже зацвели кусты сирени. Там собралось много людей: кто-то фотографировался с россыпью цветов, кто-то сидел на лавочке и шумно болтал, а кто-то украдкой целовался.

Прогуливаясь по дорожке, я заметила на дальней скамье знакомое красное пятно. Краска сильно вымылась и требовала обновления, но Лиза игнорировала свою прическу. Плохой знак. Распахнутое пальто, небрежно накинутый на плечи шарф, потрепанные наушники. Подруга что-то отстраненно выводила в блокноте. Присев рядом, я увидела, что набросок отдаленно напоминал Колю. Лиза дернулась, скидывая наушники, и подняла на меня взгляд. Но когда поняла, что это я, ее плечи расслабились.

– Привет, рыжик. – Тоска по лучшей подруге была такой сильной, что затмевала все остальные чувства, которые вызывало ее поведение.

– Привет, Стась. – Лиза устало улыбнулась, прикрывая рисунок рукой.

Какое-то время мы сидели молча. Хотелось столько всего сказать и спросить, что выбрать, с чего начать, казалось невозможным. Я откинулась на спинку лавочки, рассматривая облака. Солнце, которое медленно ползло к горизонту, окрашивало их в золотой и персиковый, заставляя воображение рисовать яркие образы. Через какое-то время Лиза опустила на мое плечо голову. Тяжело вздохнув, подруга тоже подняла взгляд в небо.

– Я так устала, – тихо произнесла она. Даже не нужно было уточнять, что Лиза имела в виду. – Все не перестают на меня глазеть. Никита продолжает терроризировать. Просто от скуки! Он слил не все фотки, которые у него были. Я устала ходить и постоянно трястись, переживая, что меня снова выставят на всеобщее обозрение. Да и… – Лиза легонько постучала пальцами по крышке стаканчика, который я сжимала в руках. – Я скучаю по Коле. А еще мне все время страшно. Страшно, что Карпов что-то ему сделает. Что Карпов что-то сделает мне!

После этого эмоционального монолога Лиза замолчала, словно у нее резко села батарейка. Она уткнулась лбом мне в плечо, и я обняла ее в ответ, притягивая ближе.

– Вот бы отмотать все назад, вот бы никогда не делать этих фотографий…

Я погладила Лизу по плечу, прижимаясь щекой к красной макушке.

– Знаешь, иногда важно не предотвратить катастрофу, а суметь справиться с ее последствиями. – Лиза притихла, вслушиваясь, и я решила, что это знак продолжать. – Карпов пытается выставить тебя посмешищем, но единственное посмешище здесь – это он. Ты никогда не прятала голову в песок, так и не стоит начинать. Дай ему отпор. Покажи, что таким пустякам тебя не сломить. Ведь сильнее тебя я никого не знаю.

Нам обеим потребовалось время, чтобы переварить мои слова. Люди сновали мимо, спеша по своим делам или же, наоборот, беззаботно прогуливаясь. Выпрямившись, Лиза развернулась ко мне и улыбнулась почти так же ярко, как прежде.

– А я знаю кое-кого сильнее меня, – она лукаво подмигнула, схватив мои руки в свои, – это ты.

Такое заявление вызвало ответную улыбку. Ветер взъерошил наши волосы, будто подбадривая.

– Спасибо, что терпишь меня и мой скверный характер. Я подумаю, что действительно можно со всем этим сделать. – В глубине ее глаз я видела крохотные искорки зарождающейся решимости. Лиза словно дошла до точки невозврата и теперь была готова двигаться только вперед. – Поделишься, как твои дела? Как там поживает наш любимый коллега?

От упоминания Дениса в голову снова полезли переживания, которые я всячески отгоняла. Неизвестность пугала. Игнор от Дениса и мои бесконечные сомнения были невыносимы. Мне нужно было с кем-то поделиться, чтобы не сойти с ума. Я закусила губу, собираясь с мыслями, и выложила ей все, что произошло. Пересказала в красках встречу с отцом Дениса. Собрала в кучу все обрывки информации, которую знала про Аню. Рассказала про взрыв Дэна и последовавшее исчезновение. Получилось сумбурно, ключевых деталей пазла мне и самой не хватало.

Слушая эту душещипательную историю, Лиза неотрывно изучала мое лицо. Она не перебивала и не задавала уточняющих вопросов, позволяя выпустить все, что скопилось внутри. Ее брови то в удивлении взлетали вверх, то сходились на переносице от негодования. После того как я поделилась своими переживаниями с Лизой, на меня накатило облегчение. Нет, они никуда не делись, но теперь не приходилось справляться в одиночку.

– Ну и папаша у него… Всегда знала, что деньги людей только портят, – цокнула подруга, качая головой. – А Денис? Тоже хорош! Взрослые люди так тупо не решают проблемы.

В чем-то я, безусловно, была согласна с Лизой, но чувства заставили сразу броситься на защиту Дэна:

– Мы же не знаем, что там на самом деле произошло! Вдруг ему так плохо, что он просто не может ни с кем это обсудить. Вдруг Дэн… страдает в одиночестве?

Повернувшись к подруге, я наткнулась на внимательный взгляд, в котором больше не было ни веселья, ни возмущения. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, и Лиза тихо спросила:

– Он тебе очень нравится, да?

Даже не нужно было думать над ответом. Я кивнула. Денис мне действительно нравился. Мои чувства становились все очевиднее для окружающих, и я не знала, как на это реагировать. Лиза вздохнула.

– Тебе надо поехать к нему, – внезапно выдала она, и я удивленно заморгала. – Ты же знаешь, где он живет. Это не будет проблемой. Если Денис не хочет разговаривать по телефону или в переписке, то, когда ты приедешь к нему лично, он не отвертится.

Идея была заманчивой, но пугала до дрожи в коленях. «И почему мне это не пришло в голову?!» – подумала я, ведь такой выход был очевиден. Пара мгновений, и решение принято. Быстро наклонившись, я сжала подругу в благодарных объятиях.

– Я так рада, что ты у меня есть. Не прячься от меня больше, ладно? – пробормотала я ей в волосы.

– Обещаю. – Лиза сжала меня в ответ. Через пару мгновений мы отстранились друг от друга, и она махнула рукой, будто прогоняя меня. – Езжай уже к своему принцу.

Я кивнула и подскочила с лавочки, не в силах усидеть на месте. Внутри бурлила энергия, подталкивая туда, куда давно звало сердце. Попрощавшись, я направилась к метро, а в спину долетело:

– Буду ждать полноценный отчет, Стась! И только попробуй забыть.

Губы растянулись в широкой улыбке, и я отсалютовала подруге двумя пальцами:

– Так точно!

Всю дорогу до дома Дениса я испытывала воодушевление. Все казалось возможным и правильным. Воображение нарисовало образ Дэна, у которого от моего появления загораются глаза. Розовые пони, радуга и мы, бегущие по дороге из желтого кирпича в светлое будущее. Но едва я остановилась перед дверьми парадной, розовые очки спали. «А вдруг его не будет дома? А вдруг он меня прогонит?» – сомнения окружили, как стая хищников добычу. Солнце опускалось ниже, и улицу окутывали сумерки.

Потоптавшись под дверью, я все же набрала на домофоне номер нужной квартиры. Противный писк продолжался бесконечно. Чтобы успокоить нервы, я считала про себя: «…восемь, девять…» Но никто не ответил, и домофон отключился. «Его точно нет дома!» В отчаянии я закрыла глаза и помассировала веки. Еще одна попытка – тот же результат.

Едва я собралась уходить, как к парадной подошла пожилая женщина. На вид ей было лет семьдесят. Старушка хромала, но шла довольно бодро. Около двери она достала ключи, но подозрительно на меня покосилась, не решаясь открыть. После нескольких секунд переглядываний вопрос все же прозвучал:

– Девушка, а что вы тут стоите? Вы к кому? – Впускать меня старушка не спешила.

– Я в сто восемьдесят шестую, к другу… – доброжелательно улыбнулась я, стараясь расположить женщину к себе.

Она перебила:

– К Дениске, что ли?

– Вы знакомы? – удивилась я.

Старушка хмыкнула, явно расслабившись. Она приложила магнит к замку, и раздался мелодичный звук. Я придержала ей дверь и прошмыгнула следом. За стойкой у входа сидела консьержка, которая приветливо кивнула нам с женщиной. Наверняка она запомнила меня с прошлого раза, ведь представители ее профессии были покруче шпионов.

– Дениска всегда мне помогает. Лампочки поменять или кран подкрутить… Хороший мальчик, только одинокий. Вот уже третий день никуда из квартиры не выходит. Я переживаю, вдруг случилось что…

Я нахмурилась. Ситуация вырисовывалась хуже, чем представлялась. Мы вместе ждали лифт, женщина рассказывала о своей жизни, но я слушала вполуха. Волнение накрыло новой волной. «А вдруг он там без сознания?» Воображение рисовало одну картину страшнее другой. Мы доехали до восемнадцатого этажа, и женщина прошла к своей квартире.

– Скажи Дениске, что Марфа Петровна приготовила его любимый вишневый пирог. Пусть заходит в гости. – И скрылась за дверью, не дожидаясь ответа.

Я не переставала удивляться тому, как Денису удается сохранять свой замкнутый, таинственный образ и при этом располагать к себе людей. Колдун, не иначе. Подойдя к двери квартиры и глубоко вдохнув, я позвонила в звонок. Трель прорезала тишину, но никакой реакции не последовало. Я снова нажала на кнопку, задержав палец подольше. Противный звук повторился, и за дверью вновь повисла тишина.

– Какого черта… – пробормотала я себе под нос. Внутри боролись волнение и злость. – Сколько еще меня будут игнорировать?

Потоптавшись около двери, я собралась уйти, как вдруг интуиция подсказала попробовать дернуть ручку. Квартира оказалась не заперта. Конечно, это был дорогой жилой комплекс, но… должен же в человеке быть базовый инстинкт самосохранения? Коридор встретил темнотой.

– Денис? – позвала я негромко, запирая дверь и сбрасывая кеды с верхней одеждой.

В комнате играла тихая музыка. Слов было не разобрать, но мотив крайне унылый. Ни одна лампа не горела, и все помещение тонуло в полумраке. С тихим мяуканьем меня встретил Персик, которого я подхватила на руки.

– Привет, малыш, а где твой папа? – проговорила я, почесывая кота за ухом.

Едва я вошла в комнату, в глаза бросился непривычный беспорядок. На полу валялась одежда, коробки и пакеты от доставки, пустые бутылки. В комнате стоял густой запах перегара, хотелось заткнуть нос, чтобы этим не дышать. Денис сидел на полу, опираясь на диван, и заторможенно повернул ко мне голову. Судя по виду, это действие явно требовало от него неимоверных усилий.

– Зачем ты пришла? – выдавил он, спотыкаясь через слово.

Я ошарашенно смотрела на развернувшуюся картину, не зная, как реагировать. Сильно пьяные мужчины меня обычно пугали, но это был Денис. Его глаза бездумно изучали нас с Персиком. Я сделала несколько робких шагов к Дэну и опустила вырывающегося кота на пол. Персик подошел к хозяину и ткнулся лбом в его руку.

– Ты не отвечал на звонки и сообщения. Я волновалась, – мягко сказала я, вкладывая в голос как можно больше сочувствия и понимания.

Денис хмыкнул, отворачиваясь и медленно поглаживая Персика.

– Не надо было приезжать. И с чего тебе волноваться? – Голос звучал устало. Передо мной была новая версия Дениса, разбитая и сломленная. Но я была готова познакомиться и с ней. Ведь как я могла помочь, не зная, с чем имела дело?

Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним.

– Я волновалась за тебя, Денис.

Дэн снова повернулся и с трудом сфокусировался на моем лице. Во взгляде была пустота и боль, которую он, по всей видимости, топил в алкоголе. Но кажется, уже все, кроме него, знали, что это никогда не работало. Хоть и не переставали пытаться.

– Я того не стою, – выдохнул Денис и закрыл лицо ладонями. – Я приношу несчастье тем, кто решает быть со мной рядом. Я просто не умею по-другому… Я все ломаю. Все прекрасное, доброе, светлое… в моих руках превращается в пыль.

Слова походили на бессвязный поток сознания, но было ясно, что пьяный Денис говорил то, что думал. Прислонившись к дивану, я села рядом так, чтобы наши плечи соприкасались. Хотелось вернуть его в реальность, дать ощущение опоры, заземлить.

– Это неправда. Ты совсем не такой, Денис.

Он протестующе закачал головой:

– Ты ничего не знаешь, Стася, ничего…

Было невыносимо видеть Дэна в таком состоянии. На спортивном костюме были заметны масляные пятна. Полный хаос в комнате подсказывал, что пьет Денис давно. Я тяжело вздохнула.

– Я и правда не знаю. Но ты можешь рассказать. – Предложение прозвучало осторожно, я прощупывала почву, чтобы узнать, как далеко можно зайти. Но Денис снова закачал головой, и я сменила тактику: – Или можешь ничего не говорить, я просто побуду рядом.

Мы посидели так какое-то время, слушая песню «Крылья» группы Nautilus Pompilius и по очереди гладя Персика, который требовал внимания. От текста песни в горле вставал ком. Хороший выбор для того, чтобы утонуть в депрессии. Я не знала, действительно ли Денису лучше от моей компании, но оставить его не могла. Солнце окончательно скрылось, и в квартире стало совсем темно. Я начала вставать, чтобы открыть окно и включить хоть какой-то свет, но Дэн поймал меня за руку, заставляя вновь сесть обратно.

– Спасибо, что пришла, – проговорил он. В голосе звучало столько искренней благодарности, что сердце невольно сжалось. – Мне так плохо, мысли в голове… не замолкают. С тобой я могу их не слушать. Останься. Пожалуйста.

В тот момент рядом со мной сидел раненый мальчик, которого хотелось защитить. Мальчик, который отчаянно просил внимания. Я осторожно сжала его ладонь и произнесла:

– Я здесь, я никуда не денусь.

Денис успокоился. Закрыл глаза и обессиленно откинулся на диван.

– Спасибо, – повторил он.

Не знаю, сколько мы просидели так в темноте, пока Денис не уснул, положив голову мне на плечо и сжимая мою руку в своей.