В современном мире любая катастрофа начинается со звонка. Люди редко сообщают плохие новости через сообщение. По крайней мере, если их уровень эмпатии выше, чем у мистера Хайда. А потому, когда умиротворенный вечер воскресенья прервал звонок от одногруппницы, сердце тут же рухнуло в пятки.

– Маша? Привет. – Я не могла вспомнить, говорили ли мы с ней вообще по телефону. Ничего хорошего от этого ждать не стоило.

– Стась, привет. – Голос звучал неуверенно. – Слушай, тут такое дело… Я не дозвонилась до Лизы, а потому набрала тебя. – Тяжелый вздох. – Ты заходила в нашу беседу?

Я села на кровати, отставляя ноутбук. Это было одно из немногих воскресений, когда единственными делами были сериал и чипсы, а потому телефон я и не проверяла. Поставив звонок на громкую связь, полезла в приложение.

– Еще нет. Что там?

Маша замялась, и этой паузы хватило, чтобы реальность обрушилась, словно ведро ледяной воды. Двести сообщений. Ни одного хорошего. Одногруппники продолжали без остановки писать.

– Ты… посмотрела? – После моего утвердительного мычания, которое я едва выдавила из-за кома в горле, Маша затараторила: – Я хочу, чтобы вы знали, я тут ни при чем. Да, было забавно какое-то время. Посмеялись да забыли, но это… Это перебор. – Она неловко кашлянула и быстро попрощалась.

Одним из первых сообщений в чате был пересланный пост из анонимной новостной группы нашего университета. Обычно студенты отправляли туда вопросы, крики души о том, как их все достало, и обсуждали предстоящие мероприятия. Группа была популярной и собрала не только текущих студентов, но и выпускников. Подписчиков было тысячи. От поста, который вызвал такой ажиотаж, сковал ужас. Кто-то прикрепил фотографии Лизы, сделанные явно не для публики. В белье и без. Резко втянув в себя воздух, я перевела взгляд на текст поста, и меня затошнило: «Бро, присмотритесь, вдруг эта девчонка привлечет не только малолеток».

– Черт, черт, черт! – После пары глумливых сообщений в беседе группы я не стала читать дальше, лишь пролистала. – Ублюдки!

Во мне бурлил гнев, который было не сдержать. Такие ситуации происходили вокруг и раньше, но сложно было представить, что когда-нибудь нас тоже заденет. Больше всего возмущало, что люди не только не порицали подобные действия, а, наоборот, поддерживали. На посте было слишком много реакций, как и комментариев: сальных и осуждающих. Почему вообще всегда осуждали человека на фото, а не того, кто эти фото опубликовал без разрешения?

Дрожащими пальцами я набрала номер Лизы. Было страшно представить, что она чувствовала, если уже все видела. Гудки шли, а ответа не было. С губ слетели крепкие ругательства. Продолжая звонить Лизе, я ураганом пронеслась по комнате и натянула на себя первые попавшиеся под руку джинсы и свитер. Подруга трубку так и не взяла.

Я вылетела из дома, на ходу вызывая такси, на котором ездила слишком редко – в Питере оно стоило как почка. Но времени трястись в метро не было. Лиза была в сети два часа назад и на сообщения не отвечала. Сомнений, что пост дошел до нее, не было. «Почему она не позвонила?» – оттого, что подруга решила проходить через это все одна, хотелось ее стукнуть.

Сердце билось так, словно я бежала марафон, а не сидела в теплом салоне такси. Бесконечное листание сообщений не помогало вычислить того, кто слил фотографии. Да и откуда они появились? Одногруппники в чате ничем не отличались от мерзких комментаторов в группе. Конечно, мы не были одной большой дружной семьей, но подобное поведение все равно ощущалось как предательство. Самым ужасным было обсуждение внешности Лизы. Девушки не упускали возможности указать на ту или иную складочку или другой надуманный изъян. А парни – наши парни, с которыми мы каждый день ходили на пары! – высказывали, кто бы и сколько раз «ей вдул». Сказали бы они это все в глаза? Вряд ли.

Телефон вновь зазвонил, и я мысленно взмолилась: «Пожалуйста, никаких больше звонков сегодня». На экране высветилось имя Коли.

– Ты уже видел? – без приветствий спросила я.

– Видел, – мрачно отозвался он. – Лиза не отвечает. Я звонил уже пятьдесят раз. Ты с ней говорила?

– То же самое. Я сейчас еду к ней. – Я потерла лоб ладонью. Это было плохо. Все было плохо.

– Хорошо. Думаю, ей сейчас нужна ты, а не я. – В спокойном голосе Коли звучала плохо скрываемая злость. Мы немного помолчали. – Стась, ты знаешь, кто это мог сделать?

Я не спешила с ответом. Обвинять кого-то без разбирательств у меня не было права. Да и нужно было понять, откуда взялись фотографии. Кому-то же они предназначались, и, судя по голосу Коли, не ему.

– Я догадываюсь, но мне нужно поговорить с Лизой.

Он протяжно выдохнул и произнес мягче:

– Пожалуйста, напиши, когда поговоришь с Лизой. Я пока попробую удалить пост. – Он быстро отключился.

«Черт! Как я об этом не подумала!» Я радовалась, что эту задачу на себя взял Коля. Всю дорогу до Лизы я звонила ей, нервно отслеживая в приложении, сколько времени в пути осталось. Когда мы добрались, я успела себя накрутить так, что не могла сидеть на месте. Бегом бросилась к парадной и буквально взлетела на нужный этаж.

Я надавила на звонок и прикрыла глаза. «Будь дома, будь дома, будь дома», – звучали мысленные уговоры. За деревянной дверью что-то зашумело, а потом снова наступила тишина. Уходить я не собиралась, а потому вновь надавила на кнопку и не отпускала. Через несколько секунд я постучала в дверь:

– Малыш, открывай, я знаю, что ты там! – Снова звонок, и снова тишина. – Лиза, пожалуйста!

За дверью вновь раздался шорох. Я прислонилась лбом к двери. От волнения сердце в груди билось как сумасшедшее. Послышался щелчок замка, и я сделала шаг назад. За дверью ждала Лиза с опухшими глазами и красным носом. Алые волосы держались карандашом в беспорядочном пучке. Серая майка, перепачканная в красках, которую Лиза в шутку звала «рабочей», добавляла образу хаоса. Подруга не смотрела на меня, изучая пол, словно это было какое-то произведение искусства. Я сглотнула. «Что вообще говорят в такой ситуации?»

Пару секунд потоптавшись на пороге, я шагнула в квартиру и закрыла за собой дверь. Лиза прошла в комнату, так ничего и не сказав. Это было плохо. Очень плохо. Обувь я бросила на коврике и последовала за подругой. Она сидела на расстеленном диване, закрыв лицо руками.

– Лиз. – Я опустилась рядом и погладила ее по спине, надеясь успокоить. – Мы со всем разберемся. Удалим фото, почистим чаты, все будет…

– Как мы это почистим? – В голосе звучали слезы. – Что попало в интернет, остается там навсегда.

Я обняла Лизу и как можно крепче прижала к себе. Плечи подруги дрожали, она ухватилась за меня, как за спасательный круг, и дала волю рыданиям, рвущимся изнутри. Не знаю, сколько мы так просидели. Но я дала Лизе возможность выплакаться, ведь ей это было просто необходимо. Когда поток слез затих, подруга отстранилась, все еще избегая моего взгляда. Я принесла ей воды и убрала лезущую в глаза челку. Сердце разрывалось от того, в каком состоянии находилась Лиза.

– Ты знаешь, кто это сделал? – осторожно спросила я. Внутренний детектив по дороге сюда перебрал миллион вариантов произошедшего и остановился на очевидном: взлом телефона.

– Знаю. – Лиза не спешила меня посвящать, гипнотизируя пустой стакан.

– Кто? – Я вновь погладила ее по спине. Это был самый банальный способ дать понять, что я рядом.

На искусанных губах Лизы выступили капельки крови. Она глубоко вздохнула и наконец посмотрела мне в глаза:

– Карпов. Я сама отправила ему эти фотографии. – У подруги был такой решительный вид, словно она ждала исполнения смертного приговора, с которым уже смирилась. Стоило огромных усилий не разинуть рот от удивления.

«Карпов?! Сама?!» – завопил внутренний детектив и швырнул кипу бумаг в воздух. Мысли разлетелись, словно испуганные голуби. Несмотря на это, мой голос прозвучал предельно спокойно.

– Зачем?

Лиза отставила стакан и потерла лицо руками. Ей явно тяжело давались слова, и я прилагала все усилия, чтобы ее не торопить.

– Я… мы… переспали, – выдала подруга на выдохе и затараторила. Так, будто боялась, что, если не выложит все сразу, не сможет и вовсе ничего сказать. – Это не было чем-то серьезным. Мы встретились на студенческой вечеринке в начале года, ты тогда не пошла, а я решила попробовать. Слово за слово… Он был таким обаятельным, горячим… Я не думала, что между людьми могут вспыхивать такие чувства. Но что быстро вспыхнуло, так же быстро потухло. Наши встречи длились пару недель, не больше. Когда поняла, что ничего, кроме секса без обязательств, Никита мне не даст, я все прекратила. Мне казалось, он даже не расстроился, мы просто игнорировали друг друга в университете. Я не думала, что он… опустится до такого.

Я слушала Лизу, изумленно хлопая ресницами. «И как я это пропустила?!» Сложно было осознать эту историю. Но, как хорошая подруга, все удивление и возмущение я оставила при себе. Лиза напоминала побитого щенка. Она явно ждала реакции и делала ставки на черное. Было больно осознавать, что Лиза боялась мне что-то рассказывать.

– Почему ты не поделилась со мной? – спокойно спросила я, сплетая наши пальцы.

– Мне было стыдно. Мне и сейчас стыдно. – Подруга прикрыла глаза другой рукой, но тут же хлопнула ею по бедру. – Это же Карпов!

Я машинально кивнула и точно бы присвистнула, если бы умела. В голове не укладывалось, что моя Лиза и Карпов… Даже представлять это было странно. Никита, конечно, был симпатичным, и это не увидела бы разве что слепая. Он всегда привлекал девушек хулиганской натурой и броской внешностью, но его поведение обрывало любую возможную симпатию. По крайней мере, я так думала до этого дня. Никто из бывших Лизы не был похож на Карпова: ни характером, ни типажом. Это было что-то из разряда «невозможное возможно».

– Когда ты так долго молчишь, мне страшно, – прошептала подруга, и я не была уверена, что она шутила.

Одернув себя, я наклонилась, чтобы посмотреть Лизе в глаза.

– Да переспи ты с самим Волан-де-Мортом, я бы тебя не осудила! – Мой голос звучал так серьезно, словно это была присяга.

Пару секунд осознания, и Лиза, рассмеявшись, толкнула меня в плечо:

– Фу, у него же нет носа!

– Вот и я о том же. – Я улыбнулась, потому что ее смех был победой.

Отсмеявшись, подруга благодарно на меня посмотрела:

– Спасибо. – Она крепче сжала мою ладонь. – Я не знаю, что на меня тогда нашло. Мне никогда не нравились такие парни, но все так быстро завертелось… И вот к чему это привело. Мне так страшно…

Ее эмоции были понятны. Не каждая девушка через это проходит, но каждая может представить, каково это. Лиза была права: из интернета ничего не исчезает бесследно. Но мы по крайней мере должны попытаться все исправить. В том же такси я придумала, что мы могли бы предпринять: пойти к декану, пойти к ректору, да в ту же полицию! Просто так это нельзя было оставлять.

– Коля занимается этим, они все уда…

Лиза перебила меня, даже не дав закончить:

– Мне страшно за Колю. Никита говорил со мной. – Подруга тяжело сглотнула, снова ссутулилась и будто стала меньше. – Наши отношения с Колей… Я боюсь, что Карпов что-то сделает ему, если мы не расстанемся. Да и слова Никиты… Может, я действительно запудрила мозги мальчишке? Что, если Карпов прав и это все не по-настоящему? Нам нужно расстаться.

Лиза выпалила монолог на одном дыхании. Я поняла, что эти мысли – не сиюминутная слабость. Она варилась в них все это время, накручивая себя до абсурда. Но все они были неправдой. Мне нестерпимо хотелось наброситься на Карпова с кулаками за то, что он посмел посеять эти ужасные идеи в светлой голове подруги. Я развернула Лизу к себе и взяла ее лицо в ладони.

– Не давай этому придурку пробраться к тебе в голову. Кто вообще сказал, что возраст имеет значение? Самое главное – что у тебя внутри. Самое главное – как ты светишься рядом с Колей. Я никогда не видела тебя такой. Ты уверена, что стоит все ломать вот так просто?

Лиза прикрыла глаза, из-под опущенных век снова покатились слезинки. Я не осуждала ее, ведь на подругу свалилось слишком много. Осипшим голосом она произнесла:

– Я не знаю. Мне надо подумать.

Мы много говорили, и не только о том, что произошло. Коля прислал сообщение, что фотографии из группы удалили. Спрашивал, как Лиза, потому что она упорно отказывалась отвечать ему. Когда я вышла из ее парадной, на улице уже было темно. Щеки обдувал холодный ветер, который остужал. Из-за пережитого внутри осталась пустота: все ушло на поддержку Лизы. Сев на лавочку и подняв голову к небу, я сделала несколько глубоких вдохов. Осталось только одно желание – рухнуть на кровать и забыться. После пары минут я потянулась к телефону и нажала на номер Дениса. Невыносимо долгие гудки едва не заставили повесить трубку, но из телефона раздался его голос:

– Стася? Все нормально? – На заднем фоне слышались мужские голоса и небольшой лязг.

«Качается, наверное», – подумалось мне. Денис тяжело дышал и явно нервничал из-за позднего звонка.

– Да, у меня да. – Почему-то его голос действовал успокаивающе. – Сегодня был тяжелый день, и я решила тебе позвонить.

Денис не сразу ответил. Звуки на фоне стали тише, хлопнула дверь.

– Хочешь об этом поговорить? – неуверенно спросил Дэн, но тревоги в голосе стало меньше.

Я прикусила губу, смотря на проезжающие мимо машины.

– Не знаю, не уверена. Это долгая история. – Из горла вырвался неловкий смешок. – Прости, не знаю, почему я решила позвонить. Ты, кажется, занят.

– Брось, не за что тут извиняться. Я на тренировке. Рассказать, сколько от груди жму?

Услышав это нелепое предложение, я не удержалась и засмеялась. Показалось, что Денис пробормотал: «Так-то лучше». Он действительно пустился в рассказ о спортзале и о том, как какой-то парень не рассчитал силы и того чуть не придавило. Разговор был бестолковым, но от него тиски, сдавливающие грудь, разжались.

– Спасибо, – произнесла я, поднимаясь с холодной скамьи.

– Звони, если понадобится услышать парочку тупых историй, – хмыкнул Денис, в его голосе отчетливо слышалась улыбка. – Да и по любому другому поводу тоже звони.

Я поняла, что улыбалась как дура вот уже пятнадцать минут, когда разболелись щеки.