После дней, когда жизнь кажется насыщенной событиями, всегда наступает затишье. Вот и сейчас настал такой период. Хотя обычно затишье бывало перед бурей, я не давала тревожным мыслям разрастаться, прореживая их, словно сорняки на грядках. Никита больше не подходил к Лизе, будто ничего и не было. Подруга немного расслабилась и снова искрометно шутила. Я была рада – ведь видеть ее потухшие глаза было настоящей пыткой. Порой до меня долетали смешки одногруппников и отголоски разговоров о «детсадовце» Лизы, но никто открыто не высказывался. Подруга закрывала глаза и уши, бесконечно повторяя, что «их слова ничего не значат». Интуиция твердила, что так просто эта история не закончится, но я отмахивалась, предпочитая наслаждаться спокойствием. Пускай оно и было мнимым.

Персик оправился и освоился у Дениса в квартире. Теперь не кот жил у Дэна, а Дэн у кота. Эти двое стали друг для друга спасением, и мое сердце разрывалось от нежности каждый раз, когда мне доводилось видеть их вместе. Денис несколько раз приглашал меня к себе в гости, но я отказывалась, ссылаясь на занятость. Внутри боролись противоречивые чувства: хотелось сблизиться с Дэном, но что-то подсказывало, что следующая попытка все изменит. Денис не давил, и я надеялась, что мои отказы его не оттолкнут.

Куча дел, которая валилась на меня лавиной, словно исказила ощущение времени. Только что была зима, но на календаре уже оказался апрель. Люди постепенно переодевались в пальто полегче и выползали на улицу почаще. Дни летели на какой-то запредельной скорости, и в этой гонке я не успевала переводить дух. Роспись стены шла полным ходом, все вокруг восхищались тем, что получалось. В этот раз спрятаться не получалось, ведь зал был проходным, и все норовили дать ценный совет. Я слушала с улыбкой, но делала по-своему – на творчество у меня был свой взгляд. В университете сыпались бесконечные домашние задания, медленно подкрадывались дедлайны по сдаче теоретической части диплома. Работа в «Чайном часе» занимала львиную долю времени, и порой было тяжело не захлебнуться в бесконечном потоке, который я звала жизнью. Жаловаться было не на что, ведь у меня была и работа, и деньги, и даже возможность самореализоваться. Но потребность в отдыхе никто не отменял.

В тот день смена была довольно спокойной. Посетители неспешно приходили и уходили, никому не требовалась наша помощь, а потому мы с Денисом без угрызений совести занимались своими делами. Я делала эскизы для университетского проекта, а Дэн что-то увлеченно листал в телефоне, периодически лениво посматривая на меня. В кружках на столе остывал горячий чай. Денис пододвинул ко мне тарелку с печеньем, и я благодарно улыбнулась. Атмосфера была домашней, и хотелось, чтобы она оставалась такой как можно дольше.

Положив телефон экраном вниз, Денис повернулся ко мне и заглянул в блокнот.

– Что рисуешь?

Я провела пальцами по листу, смахивая излишки грифеля и ластика. Нам задали разработать серию рекламных плакатов для художественной галереи, и на странице громоздились ряды прямоугольников. Идей было много, но до ума не была доведена пока ни одна.

– Плакаты. Пытаюсь придумать единую концепцию. – Я отпила чай и повернулась к Денису, который наблюдал за мной, подперев щеку. В его глазах читался интерес, и я продолжила: – Думаю сделать плакаты в стиле минимализма, как делают для классических книг, но пока не получается.

Дэн кивнул, изучая рисунки в блокноте. Он задумчиво поджал губы:

– Мне нравится этот и этот. – Его пальцы легко пробежались по странице. Телефон на столе несколько раз завибрировал, оповещая о новых сообщениях, но Денис не обратил на него внимания.

Я кивнула, соглашаясь с Денисом. Разработка эскизов была одним из моих любимых этапов работы, потому что можно было дать волю фантазии и зарисовать даже самые бредовые идеи.

– Я всегда мечтал научиться рисовать, но у меня руки из другого места. – Денис хмыкнул и слегка повернул свободную руку, напрягая мышцы. Мой взгляд невольно остановился на рельефе, не прикрытом рукавом футболки.

– Брось, рисование – это навык, которым можно овладеть. – Я отвела глаза, чтобы так бесстыдно не пялиться. – Руки у тебя очень даже ничего.

Даже не видя его, я легко представила нахальную ухмылку, которая расцвела на лице Дэна. Он наклонился ближе, так, что пришлось снова на него посмотреть. Денис поиграл бровями и лукаво спросил:

– Ты так считаешь? Потрогаешь? – Он картинно согнул руку и напряг мышцы, а я закатила глаза, старательно делая вид, что меня это ни капли не волнует. Хотя кого такие руки не взволновали бы?

Денис засмеялся и снова принял расслабленную позу. Карандаш вновь заскользил по бумаге, вырисовывая новые линии и тени. Пристальное внимание Дэна мешало полностью сосредоточиться. Он словно испытывал меня, и я это испытание проигрывала. От слишком сильного нажима грифель с коротким треском сломался.

– Черт!

– Научи меня, – раздалась тихая просьба, и я резко повернула голову.

– Что? – переспросила я недоуменно, словно его слова были слишком безумными, чтобы в них верить. Наши взгляды встретились, и мое воображение, пожалуй, уж слишком бурно отреагировало на этот зрительный контакт.

– Научи меня рисовать. Можем начать с чего-нибудь простого. – Денис вновь аккуратно провел пальцами по моему рисунку. – В субботу, у меня дома.

Я глупо захлопала ресницами, пытаясь переварить сказанное. «Или я сошла с ума, или этот парень идеален», – мысли в голове пустились в радостную пляску, но рациональная часть выстроила оборону. Молчание затягивалось, а адекватных причин для отказа так и не нашлось.

– Соглашайся, Персик по тебе соскучился. – Дэн обезоруживающе улыбнулся, и я не заметила, как неистово закивала.

– Хорошо. – В горле пересохло, и голос звучал тише обычного.

– Хорошо, – вторил Денис.

Не знаю, до чего довели бы нас эти переглядывания, если бы из зала не раздался писк кофемашины. Дэн поднялся, тихо чертыхнувшись.

– Скажи, что надо купить, ладно? – С его лица не сходила пленительная улыбка, которая мигом стирала все мысли в голове.

– У меня все есть, я принесу, – сказала я, не сдерживая ответной улыбки.

Дэн отсалютовал двумя пальцами и скрылся в зале, чтобы вызволить нашу капризную технику из беды. Я пялилась ему вслед, но вскоре одернула себя и снова уткнулась в скетчбук. Сердце радостно билось в груди, словно птица, которая предчувствовала свободу. Было трудно поверить, что Дэн действительно попросил меня научить его рисовать. У него дома.

«Дело в рисовании или, может… во мне?» – робкая надежда разгоралась сильнее. Тушить я ее не собиралась, как бы ни были высоки риски обжечься об это пламя. Воздушные замки становились все внушительнее, а рисунки на бумаге – абстрактнее.

На краю стола снова завибрировал телефон, вырывая из мечтаний. Он никак не замолкал, и я поняла, что на этот раз Дэну кто-то звонил. Решив, что звонок важен, я подхватила мобильный и поднялась, чтобы отнести его Денису. Но заметила имя, горевшее крупными буквами на экране: Марго. От простого набора букв внутри закрутился ураган эмоций.

«Какого черта она ему звонит?!» – к моему внутреннему пульту управления, как в мультфильме, вышел гнев. Первое желание – вышвырнуть телефон в окно, лишь бы избавиться от этой дурацкой штуки. От одной мысли о том, что между этими двумя до сих пор не все кончено, к горлу подступал яростный крик. Я резко вернула телефон на место, снова положив экраном вниз.

Я поднялась и закрыла лицо руками. Ревность – это не про меня, ведь ревность – это слабость. А еще неуверенность в себе и страх оказаться хуже кого-то другого. Всю жизнь я запрещала себе испытывать подобные чувства, при первых же признаках появления запихивая их как можно глубже, пока не перестала слышать вовсе. И вот, пожалуйста, ревность развалилась у меня в голове, как королева на законном троне. «Это абсолютно нелогично, Стася, – отчитывала я себя, снова упав на стул. – Кто ты такая, чтобы ревновать Дениса к кому-либо?» Но логические доводы в делах сердечных были бессильны.

Схватив блокнот, я открыла чистую страницу и набросала новый образ. От сильного нажима линии получались слишком темные и жирные. Контур был неаккуратным и хаотичным, отчего в том, что получалось, не сразу угадывалась девушка с дьявольской улыбкой на лице. Погрузившись с головой в процесс, я не заметила, как вернулся Денис.

– Что за ведьму рисуешь? – Насмешливый вопрос вывел из странного транса.

Я подняла на него испуганный взгляд и откинула челку, упавшую на глаза. Денис облокотился на стойку с другой стороны и всматривался в рисунок, как в головоломку, которую надо было отгадать. «Хоть бы не узнал, хоть бы не узнал», – я мысленно взмолилась и захлопнула блокнот.

– Да так, вдохновение нашло, – отмахнулась я и, бросив скетчбук на стол, встала. – Пойду приберусь в зале, нам скоро закрываться.

Денис кивнул и потянулся, прежде чем пройти за стол. Рисунок явно не навел его ни на какие мысли, отчего внутри разлилось предательское облегчение. Уже отойдя от нашего рабочего места, я остановилась и прикрыла глаза. «Ты должна быть хорошим человеком», – настойчиво прозвучал внутренний голос. Через плечо я покосилась на Дэна, который печатал что-то на рабочем компьютере, и произнесла:

– Тебе звонили. Проверь, вдруг там что-то важное.

Персик встретил меня радостным мяуканьем и стал тереться о ноги, пока я не подхватила его на руки и не прижала к себе. Окруженный заботой, кот набрал в весе, его шерсть блестела, призывая скорее погладить. Денис с улыбкой наблюдал за нами. У ног стоял мой шопер, доверху набитый красками и кистями.

– Знаешь, не только Персик рад тебя видеть, – ухмыльнулся Дэн, забирая сумку и проходя в гостиную.

Я не дала себе времени смутиться от такого заявления и бросила вдогонку:

– Тебя тоже за ушком почесать? – Откуда взялась смелость, оставалось загадкой.

Наградой же стал раскатистый смех Дениса.

– Знаешь, я предпочитаю другие ласки.

От этого замечания по телу словно прокатился разряд тока, а воображение услужливо подкинуло возможные варианты. «Стася, не отвлекайся!» – приказала я себе, следуя за Денисом и не показывая, как он на меня влиял. Около дивана стоял стол, который Дэн, похоже, перетащил из кухни. Он хорошо освещался небольшим светильником, а в остальной части комнаты царил приятный полумрак. Помимо бумаги, которую я все же попросила купить, на столе теснились коробочки с роллами и пара коробок пиццы. Мои брови удивленно взлетели вверх.

– К нам еще кто-то присоединится? – уточнила я, опуская Персика на пол.

Дэн, который доставал художественные принадлежности, обернулся и неловко пригладил волосы на затылке.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал разного, – отозвался он, а мое сердце екнуло. Вечное внешнее спокойствие Дениса никуда не делось, но напряженная поза выдавала волнение. Его дерзкая уверенность контрастировала с хрупкой нежностью и заботой, которые он большую часть времени старательно прятал. До боли хотелось увидеть каждую из его сторон.

Не желая смущать еще сильнее, я бросила кардиган на кресло и подошла к столу. От неловкости руки казались какими-то чужими, и я спрятала их в карманы джинсов. Дэн быстро раскладывал краски на столе, мельком рассматривая принадлежности.

– Определился, что хочешь нарисовать? – Вопрос должен был разрядить обстановку и вернуть нас к тому, ради чего мы встретились.

– Его. – Дэн кивнул на рыжий комок, который возился на полу с какой-то игрушкой, уже позабыв про нас.

– Отличный выбор модели, – засмеялась я, и после недолгой подготовки мы приступили к рисованию.

Раньше преподавать мне не доводилось, так что урок был чистой импровизацией. Денис выбрал фотографию, которая нравилась ему больше всего, и я помогла сделать эскиз карандашом. Пока он старательно вырисовывал мордочку Персика, моя рука сама собой выводила профиль Дэна. На фоне негромко играла музыка, а мы переговаривались, увлеченно рисуя.

– Я недавно закончил «Гэтсби», – вдруг сказал Денис.

Мое внимание тут же переключилось на него – я предвкушала его реакцию на книгу. Эта история была мне дорога, и потому ожидание было волнительным.

– И что скажешь? – Дэн не отрывался от бумаги, казалось, еще чуть-чуть, и он высунет наружу язык – так старался. А вот мое внимание было полностью поглощено Денисом.

– Сильная вещь, – кивнул Денис, – атмосфера американского общества двадцатых прекрасна. Да и Джей тоже. Почему ты любишь эту книгу?

Я задумчиво прикусила губу, хотя ответ давно жил внутри.

– Мне всегда было жаль главных героев. Особенно Гэтсби. Думаю, он учит нас самому главному уроку. – Наши с Денисом взгляды встретились, и я мягко улыбнулась: – Прошлое прошло.

В его глазах промелькнули эмоции, которые я не смогла ухватить. Дэн снова опустил голову к своему рисунку, обводя уже готовые линии наброска.

– Да, ты права. – Он кивнул. Слова звучали отстраненно. – Жаль, что Гэтсби понял это слишком поздно.

Вид Дениса стал рассеянным, и я решила не приставать к нему с расспросами. Его портрет под моим карандашом обрастал все большим количеством деталей и становился похожим на оригинал. Когда молчание показалось слишком тягостным, я с излишним энтузиазмом предложила:

– Ну что, перейдем к краскам?