Денис приехал быстро. Я сидела на корточках и прижимала к себе кота, безостановочно поглаживая его по спинке и бормоча, что все будет хорошо. От холода и нервов дрожали пальцы, а на щеках застыли дорожки слез. Позже, думая об этом моменте, я с ужасом представляла, какую картину увидел подъехавший Дэн. Но тогда внешний вид заботил меня меньше всего.

– Стась! – Денис вылетел из машины и протянул руку, помогая встать. – Забирайся, там сзади плед.

Я машинально закивала, хлюпая носом. Денис выглядел непривычно растрепанным и так, словно надел первое, что попалось под руку: из-под куртки выбивалась толстовка, а один ботинок был застегнут лишь наполовину. На заднем сиденье я осторожно уложила на плед Персика, который пищал и тяжело дышал. Дэн завел мотор и тронулся с места. Он был собран и периодически посматривал на нас в зеркало заднего вида. От неловкости изо рта полился сумбурный поток речи:

– Прости, что я выдернула тебя так поздно. У тебя наверняка были дела. Просто такси… и Персик… я не знала, что делать. – К горлу подкатил ком. Я часто заморгала, чтобы снова не хлынули непрошеные слезы.

– Стася, – твердо перебил Денис, и наши взгляды в зеркале встретились. – Правильно, что позвонила. Мы со всем разберемся. Вместе.

Я вымученно улыбнулась и глубоко вздохнула, вытирая слезинки, которые все-таки предательски выскользнули. Этот день придавил меня бетонной плитой, из-под которой было не выбраться. Мой взгляд то и дело притягивал Денис. Словно он был талисманом, который мог помочь обрести почву под ногами. В тот вечер щетина на его лице казалась длиннее, чем обычно. Под глазами залегли темные синяки, какие бывали у всех студентов перед сессией, когда они включали режим «выучи или умри». Дэн крепко сжимал руль. Тишина в салоне была мучительной, но я не решалась попросить Дениса включить музыку. Было страшно упустить даже малейшие движения или звуки Персика, вдруг ему станет хуже. Денис, похоже, был так глубоко в себе, что ничего не замечал.

До ветеринарной клиники мы доехали быстро. Дэн выскочил из машины первым и бережно подхватил Персика, завернутого в плед. Врачи в приемной скучали, хихикая над чашками чая, ведь на часах было уже почти двенадцать. В небольшой приемной, перетекающей в процедурный кабинет с металлическим столом, висел запах лекарств и хлорки.

– Вечер добрый. Нашему коту плохо, помогите, пожалуйста. – Денис осторожно опустил Персика на стол, на который указала молодая девушка, подскочившая нам навстречу. – Может, подобрал что-то на улице. Мы не знаем.

– Подождите вон там, пожалуйста. – Нам кивнули на пару стульев у стены, и двое врачей занялись Персиком, бока которого тяжело вздымались.

Я стянула шапку и обхватила руками голову. По вискам молотком стучала головная боль. Последние силы уходили на то, чтобы не удариться в истерику, которая уже злорадно потирала руки и ждала удобного момента вырваться на свободу. Мысли, как коршуны, впивались в мозг, заставляя прогонять самые худшие сценарии снова и снова. Врач говорит, что Персику не выжить. Лиза плачет навзрыд. Катя смотрит на меня с ненавистью. Коля лежит избитый во дворе университета. Мама говорит… Тут на мои лопатки опустилась широкая ладонь, прерывая панические мысли, и Дэн наклонился ближе:

– Эй, солнце, все будет хорошо. – Его рука плавно выводила успокаивающие круги на моей спине. Голос Дениса прозвучал спокойно, но ему словно требовалась вся сила воли для этого. Я мысленно ухватилась за запах знакомого одеколона, помогающий сосредоточиться на чем-то, кроме тревоги, которая бесновалась внутри весь день.

– Ему нельзя оставаться на улице, – прошептала я, не поднимая взгляд. – А везти его на съемную мне нельзя, тогда мы оба будем жить под мостом. – К концу фразы я сорвалась на всхлип, и пришлось замолчать.

Денис притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в свое плечо, и обнял, успокаивающе поглаживая спину и плечи. От такого простого, но необходимого утешения из мышц, которые к этому времени превратились в камень, начало медленно уходить напряжение. Легкие поглаживания и тихие слова поддержки Дэна помогли собраться, а руки перестали предательски дрожать. Рядом с этим человеком все тревоги сходили на нет, а сердце все шептало: «Ты дома».

Прикрыв глаза, я медленно вдыхала знакомый запах и думала о том, что позвонить Денису было лучшим из решений. За спиной раздалось негромкое покашливание. Я немедленно отлепилась от Дениса, вскакивая.

– Ну что там? – взволнованно спросила я.

Врач держалась уверенно, что и в меня вселило спасительное спокойствие.

– Персик стабилен. Действительно, он чем-то отравился, а еще явно сильно недоедал… – Ее осуждающий взгляд пригвоздил меня к месту. Нетрудно было догадаться, о чем она думала, ведь все мысли были написаны у девушки на лице. От возмущения я открыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука.

– Он уличный, – твердо сказал Дэн, подходя сзади и кладя руку мне на плечи. – Насколько все серьезно?

Девушка смутилась и потупилась, быстро пробормотав извинения, и провела нас к компьютеру. Там была открыта карточка Персика, которую она быстро заполнила.

– Мы поставили капельницу и сделали ему укол, чтобы он справился с интоксикацией. Нужно, чтобы Персик побольше пил и желательно находился в тепле. – Ее пальцы порхали над клавиатурой, в комнате раздавалось мерное кликанье.

Я облегченно выдохнула и потерла лицо ладонями. «Главное, что ничего по-настоящему страшного с ним не происходит. Со всем остальным можно справиться», – уговаривала я себя, распуская тугой узел в груди. Я неосознанно нашла руку Дениса и сжала ее. В этом прикосновении было все – благодарность, облегчение и… любовь, которую было невыносимо держать в себе. Он же в ответ переплел наши пальцы, но я не осмелилась поднять глаза, мысленно поблагодарив за поддержку.

– Ему осталось полежать еще минут пятнадцать, а потом вам придется забрать Персика. К сожалению, на передержку мы никого не берем. – Врач протянула счет, который Денис тут же забрал. – Оплата наличными или картой?

– Картой. – Дэн достал картхолдер из внутреннего кармана куртки.

Я закусила губу, посматривая на рыжее тельце, лежавшее на столе под капельницей. Персик казался таким худым и маленьким, что вызывал единственное желание – защитить. Оставив Дениса расплачиваться и решив, что мы разберемся с деньгами позже, я подошла к столу и присела так, чтобы очутиться с котом на одном уровне. Осторожно погладив его по спине, я смахнула вновь предательски выкатившуюся слезу. Я знала, что не смогу его забрать, и это чувство разъедало душу, как кислота, оставляя лишь выжженную землю.

– Ну, как тут наш боец? – Денис подошел сзади и аккуратно почесал лоб Персика пальцем.

– Дэн, что делать? Ему нельзя возвращаться на улицу. – Я не отрывалась от Персика, который мирно спал после такого тяжелого дня.

– Я возьму его.

Я резко выпрямилась, отчего перед глазами заплясали черные точки. Денис мягко улыбался, мое удивление явно веселило его. Он тепло посмотрел на кота и почесал того за ушком. Дух перехватило, я не могла вздохнуть, чтобы сказать хоть что-нибудь. Эмоции нахлынули все разом, и я бросилась к Денису, обнимая за шею и прижимаясь так крепко, как могла.

– Спасибо тебе, спасибо, – зашептала я, повиснув на нем. От переполняющих чувств сердце забилось в десять раз быстрее, снова взлетев на бесконечных эмоциональных горках.

Из груди Дэна вырвался смешок, и через пару секунд он осторожно поставил меня на ноги:

– Давай заберем малыша домой.

Не сговариваясь, мы отправились к Денису. Персик пришел в себя, но его все еще немного вело от лекарств. Всю дорогу он просидел у меня на руках. Пока ночной город проносился за окном, я наконец-то выдохнула и испытала подобие покоя.

В квартире Дениса было темно. Весь дом, скорее всего, уже спал, а потому в комнатах царила умиротворенная тишина. Дэн забрал у меня Персика и устроил его на диване. Мы оба были вымотаны, поэтому Денис зажег лишь небольшой светильник, оставив комнату в уютном полумраке.

– Ну что, Бандит, добро пожаловать домой. – Дэн погладил сонного кота и обернулся ко мне: – Есть хочешь?

Я замерла, наблюдая за этой картиной: Денис сидит на корточках и гладит рыжего кота. Прямо как в первый раз, когда я увидела их вместе. Правда, на этот раз в позе Дениса сквозило напряжение, а во взгляде бурлили два несовместимых, как вода и масло, чувства: радость и печаль.

– Стась? – окликнул Дэн.

Его голос вывел меня из транса. Словно только осознав, что была глубокая ночь, а мы наедине в квартире Дениса, я встрепенулась и стряхнула наваждение. Телефон подсказал, что уже два часа ночи. Разум говорил, что нужно уезжать, а сердце умоляло остаться хотя бы ненадолго. И впервые я решила прислушаться к первому.

– Нет, я… мне нужно домой, я вызову такси. Напиши, сколько денег тебе перевести за клинику. – Непослушными пальцами я открыла приложение такси, но широкая ладонь Дэна накрыла экран.

Я даже не заметила, как он возник рядом. Денис стоял ко мне почти вплотную. Волнение не позволяло поднять на него глаза. От его близости мысли путались, а предательский жар затопил низ живота. Я прикрыла веки и стала медленно считать до десяти. На тройке я сбилась, и пришлось начать сначала.

– Останься. – Его шепот жарким дыханием коснулся моего уха, и по телу невольно пробежала дрожь. В голосе Дениса было непривычное отчаяние, которое пробиралось под кожу.

Дэн невесомо коснулся моей талии и прочертил линию вверх по спине. Первый порыв был прижаться к нему ближе, но через пару секунд я уперлась ладонью ему в грудь, создавая между нами хоть какое-то расстояние. Мысли отказывались собираться в кучу, но я медленно выдохнула. «Раз, два, три…»

– Знаешь, Катя со мной не разговаривает. – Я встретилась с Денисом взглядом. Он опешил. Мы стояли слишком близко: одно движение, и наши губы встретились бы… – Почему? Она считает, что я очередная. Одна из многих.

На лице Дэна проступило понимание, он хотел было что-то сказать, но я остановила, приложив к его губам палец. Не было сил слышать его оправдания или – хуже – ложь. А потому я выбрала не слышать ничего.

– Катя сказала, что таких девушек уже было слишком много. И я не знаю, скольким из них ты предлагал здесь остаться на ночь. – Я сглотнула, потому что эти слова ощущались в горле битым стеклом. – Ты мне нравишься, Денис. – Это была самая безопасная формулировка того, что творилось на душе. Но ее было достаточно, чтобы лицо Дэна потемнело. – Но я не хочу быть одной из.

Я убрала руку и развернулась, чтобы уйти. Но одно движение, и спиной я оказалась прижата к его груди. Губы Дениса скользнули по моей шее и остановились около уха, а крепкие руки обнимали удивительно нежно.

– Я тоже этого не хочу, Стась. – Невесомый поцелуй остался на моем виске. – Но я уже говорил, что не гожусь для серьезных отношений. Просто побудь со мной сегодня.

Я судорожно вздохнула, потому что в голосе Дениса звучала неприкрытая нежность и боль. С губ не сорвалось ни слова, все силы уходили на то, чтобы держать себя в руках.

– У нас обоих сегодня выдался плохой день. – Он не спрашивал, а утверждал. Дэн крепче сжал руки, словно цеплялся за меня точно так же, как еще час назад это делала я. – Просто останься. Пожалуйста.

Показалось, что еще секунда, и он начал бы умолять. Дыхание сбилось, а ладони вспотели. Решение было принято. Разум снова проиграл битву сердцу. И я кивнула. Денис немного разжал объятия и облегченно вздохнул, зарываясь носом в мои волосы. Он не двигался, и мне оставалось поглаживать его по руке, позволяя моменту длиться столько, сколько Денису было нужно. Я была полностью в его власти и сделала бы все, о чем бы он ни попросил. И я подозревала, что Денис об этом прекрасно знал.