Как всегда, когда жизнь заваливала делами под завязку, создавалось ощущение, что время, как назло, ускоряло ход. Только моргнула – уже прошла целая неделя. Работа, университет, рисование – и так по кругу. Катя меня демонстративно игнорировала, и я старалась пересекаться с ней как можно реже. Мои попытки объясниться и наладить взаимоотношения разбивались, как о глухую стену, о нежелание Кати меня слышать. Она сделала выводы, и мои жалкие объяснения ей были ни к чему. Наше общение ограничивалось обсуждением рабочих моментов, но и их Катя при любой удобной возможности скидывала на Диму.

Он же лишь неловко пожимал плечами и сконфуженно улыбался.

– Она отойдет, – повторял он раз за разом, но чуда не происходило.

В один из дней я принимала у ребят смену в одиночку. От Дениса пришло сообщение, что он задерживался из-за пробок. Такое происходило редко: хоть Дэн и создавал впечатление разгильдяя, к работе относился очень серьезно. В будние дни, как обычно, большого наплыва посетителей не было, и я дорабатывала эскиз в скетчбуке, лениво водя карандашом. Настроение держалось практически на нуле. Февраль был моим самым нелюбимым месяцем в году: к концу зимы терпеть свирепые холода, короткие световые дни и монотонную серость вокруг сил почти не оставалось. Все хотели приблизить весну всеми возможными и невозможными способами, а потому надевали яркие шарфы и шапки, включали жизнерадостную музыку и окружали себя цветами. Посетители все чаще приходили с букетами, а постоянники приносили комнатные растения в горшках, чтобы разнообразить наш небольшой ботанический сад, как любила называть его Елена. Я же довольствовалась нарисованным садом, от которого начальница была в полном восторге и воодушевлении.

– Мне нравятся гортензии, может, их добавим?

Елена перегнулась через стол, поглядывая на мой рисунок. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – вспыхнула в голове поговорка, которую так любила бабушка. Елена всегда приносила стоящие идеи, которые я никогда не отметала не только потому, что она была хозяйкой кафе, но и потому, что обладала удивительным чутьем.

– Конечно, яркие цвета не помешают. – Я улыбнулась. Это были одни из немногих растений, чье название я знала, потому что сад бабушки всегда был украшен шапками этих красивых цветов.

Елена кивнула, одарив меня одной из своих материнских улыбок, и положила какие-то документы передо мной на стол:

– Отдашь Дениске, когда появится, ладно? Мне надо бежать. – Махнув рукой, Елена закуталась в ярко-желтый шарф и скрылась за дверью, проводившей ее звоном колокольчика. – Не скучай!

Убирая бумаги на угол стола, чтобы они не затерялись в хаосе рабочего пространства, я мазнула по ним взглядом и замерла. Направление на медосмотр. А наверху дата рождения Дениса: 2 марта. «Это ведь через неделю! Почему мне никто не сказал?!» Как бы стыдно в этом ни было признаваться, я изучила все страницы Дэна в социальных сетях. Правда, сведений там было ничтожно мало. Он даже дату рождения скрыл! Эта новая информация так взволновала, что пришлось отложить скетчбук. Проверив расписание, я увидела, что в этот день у нас стояла общая вечерняя смена. В голове поднялся ураган вопросов: что ему подарить? Как бы порадовать? Это желание оказалось таким сильным, что сосредоточиться на рисовании я больше не могла.

Когда давление мыслей стало невыносимым, я схватила телефон и написала Лизе сообщение: «Код желтый. Встретимся завтра в кофейне перед первой парой?» Ответ пришел незамедлительно: «Так точно, капитан!» Даже когда я была не уверена ни в чем, константой всегда оставалась лучшая подруга. Она так бурно отреагировала на рассказ о нашем с Дэном поцелуе, что мой собственный восторг от этой ситуации удвоился. Лиза выпытала все до мельчайших подробностей и вынесла твердый вердикт: «Он втюрился в тебя по уши». Хоть это и было сильным преувеличением, поддержка подруги придавала уверенности и прогоняла тревожные мысли. А они набрасывались всякий раз, стоило мне остаться одной в густой ночной тишине.

Гнетущую атмосферу разорвал звон колокольчика, когда дверь кафе распахнулась, впуская морозный воздух и спокойного Дениса. Его волосы были влажными, было трудно сдержаться и не отчитать его как маленького. Прежде чем я успела открыть рот, Дэн обезоруживающе улыбнулся и поставил передо мной картонную коробочку:

– Солнце, прости, что задержался, я принес взятку.

От одного появления Дениса я расплылась в счастливой улыбке. А когда я заглянула под крышку, где меня ждал кусочек любимого торта из пекарни неподалеку, недовольство исчезло, уступая место детскому восторгу.

– Взятка принята. – Улыбка стала еще шире, и я подняла на Дениса взгляд.

Его серые глаза приковывали и не давали отвернуться. Хотелось раствориться в этом неспокойном море, а еще – снова поцеловать Дениса. Но я отогнала эти мысли, боясь, что Дэн прочтет их на моем лице. Через несколько долгих секунд Денис сам разорвал зрительный контакт и скинул куртку. До нас донесся жалобный писк кофемашины, и Дэн махнул рукой, как бы говоря: «Я разберусь». Сердце бешено заколотилось о прутья грудной клетки, неистово желая вырваться на свободу и рухнуть Денису в руки. «С этим определенно нужно что-то делать…» Я потерла лоб ладонью и постаралась сосредоточиться на работе, которая отлично заземляла.

– Значит, мы ищем идеальный подарок для твоего загадочного парня? – Лиза развалилась на столике, положив голову на руку.

В девять утра в кофейне уже было полно студентов. Кто-то досыпал за столиком, кто-то брал кофе навынос, чтобы не уснуть на паре, а кто-то, как мы, обсуждал дела жизни и смерти. Аромат кофе и свежей выпечки успокаивал, а снующие туда-сюда люди навевали чувство, что жизнь вокруг кипела, несмотря ни на что. Лиза умиляла своим сонным видом и растрепанными красными косичками.

– Он не мой парень, – устало повторила я, перебирая салфетку. Мысли не давали спокойно спать всю ночь: что же купить Денису, чтобы подарок не показался слишком личным, но был приятным и порадовал именинника? Что ему нужно? Чего еще не было у такого человека, как он?

– Увы и ах, – пробормотала подруга, прикрывая ладонью зевок.

Перед ней на стол опустился стакан с кофе, и Коля оставил на ее волосах легкий поцелуй. В его взгляде так ярко горели тепло и любовь, что их было ни с чем не спутать.

– Доброе утро, лиса, – нежно проговорил он и, приподняв пальцем подбородок Лизы, коснулся ее губ.

Я неловко отвернулась, улыбаясь. Меня все удивляло, как быстро эти двое нашли общий язык и сошлись. Создавалось ощущение, будто они всегда существовали в этом симбиозе, и даже мысли об их расставании и о том, что когда-то они были порознь, звучали дико. Лиза и Коля подходили друг другу, как два кусочка пазла: мягкий, добродушный и спокойный Коля уравновешивал энергичную, прямолинейную и взбалмошную Лизу. Она светилась рядом с ним, и это был единственный показатель, который имел значение. Как только они отстранились друг от друга, Коля обнял и меня:

– И тебе доброе утро, Стася! Вы отдыхайте, а я побежал работать, там Даша зашивается. – Он снова чмокнул Лизу в губы и скрылся в толпе клиентов.

– У вас, я вижу, все хорошо? – осторожно уточнила я, вспоминая тот странный телефонный разговор.

– Да, все хорошо. Коля замечательный. – Лиза моментально нашла глазами Колю и вздохнула: – Хочу, чтобы все видели это так же ясно, как и я.

Я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Но Лиза отмахнулась и снова вернулась к тому, на чем нас прервали:

– Так, подарок для Дениса, подарок для Дениса… – Я буквально увидела, как в ее голове лампочкой зажглась идея, и по блеску в глазах поняла, что она мне не понравится. – Нет подарка для брюнета лучше славного…

Мои щеки вспыхнули, и я завопила на весь зал, стараясь как можно скорее прервать речь Лизы:

– Книги, хорошей книги!

На нас оглянулись некоторые посетители, и я закрыла горящее лицо руками. Какой стыд!

– Вот видишь, как было легко! – Лиза засмеялась и отпила кофе. На ее губах играла бесстыжая улыбка, и мне захотелось стукнуть подругу для профилактики. – Не смотри на меня так! Лучшие решения приходят во время стресса.

– Кто так говорит?! – возмутилась я.

– Елизавета Дмитриевна Кольцова, – гордо произнесла Лиза и отсалютовала двумя пальцами. – Мы, кстати, уже на пару опаздываем. Погнали?

Быстро подхватив вещи, мы направились в сторону корпуса. Зимой выживать, особенно в Питере, тяжело. Ночь длилась бесконечно долго, а день, наоборот, пролетал как миг. Все студенты были похожи на недовольных детей, которых родители подняли очень рано. Преподаватели не сильно отличались, просто скрывали свое состояние более умело. Поэтому, когда мы пришли в аудиторию, я ничуть не удивилась, что лектора не было. Студенты занимались своими делами: кто досматривал сон, из которого его так нагло вырвала учеба; кто дописывал конспект; а кто-то болтал с друзьями. Здороваясь по пути с одногруппниками, мы прошли к свободным местам в середине аудитории.

Мысли были заняты подарком для Дениса. Но благодаря гениальному подходу Лизы круг поиска сузился до книги, что облегчало задачу. Правда, выбор все равно предстоял нелегкий, ведь я помнила стопки, громоздящиеся в спальне Дэна. «Как не ошибиться? Как выбрать то, что точно западет ему в душу?»

Лиза рядом со мной вздрогнула от прилетевшего ей в затылок комка бумаги. Я резко обернулась на раздавшиеся сзади смешки и безошибочно нашла глазами виновника. Никита Карпов, один из самых неприятных парней в нашей группе, мерзко усмехался и что-то вполголоса втирал своим дружкам. Слов было не разобрать, но посыл был предельно ясен. Мне Никита никогда не нравился, и я старалась не контактировать с ним. Он выглядел как типичный хулиган из ромкомов: темные, почти черные, волосы коротко подстрижены, вечная жвачка во рту и компания дружков, которые мерзко хохотали и не давали жизни всем вокруг.

– Карпов, тебе что, двенадцать? Учился бы лучше. – Не дожидаясь ответа, я отвернулась и склонилась к Лизе, у которой остекленел взгляд. – Ты в порядке, Лиз?

– Да, да, в порядке. – Ее голос не дрожал, но был таким неуверенным, что тревога сжала когтями мое сердце. Лиза нацепила наушники, отгораживаясь от всего мира. От меня.

Я опешила, ведь это было совершенно не в ее духе. Поведение Лизы пугало до чертиков. Я снова обернулась на Карпова, который все еще хищно усмехался и пялился на Лизу.