Сегодня последняя игра, и у меня уже куплены билеты на ночной рейс. Если мы выиграем, займем первое место. Такой шанс выпал команде впервые. Нервы у всех оголены, особенно у тренера, раздающего всем замечания налево и направо. Мне достается особенно, несмотря на то, что я забросил за плей-офф пятнадцать голов.
– Морóз, ты понял, что сегодня не дерешься, даже если они будут хором распевать песни, оскорбляющие твою сестру, мать и Пресвятую Деву Марию?
Я кивнул. Пару игр назад я не удержался и ввалил одному козлу. Это было после того, как ушла Мира. Наверное, мне даже стало легче. Тренеру это не понравилось, как и скауту, который наверняка узнал про мою выходку. Но я устал соответствовать и сдерживаться, устал быть паинькой в надежде, что та морковка, которой меня поманили, окажется настоящей. Я не был уверен, как поступлю, когда адреналин побежит по моим венам, но, если эти придурки попытаются вывести меня из игры, я им отвечу. Пусть знают, что со мной шутки плохи.
Свисток. Игра начинается. Как и предсказывал тренер, соперники играют жестко – они тоже хотят первое место. Клюшки стучат о лед и о клюшки соперников, от игроков пышет жаром. На кону победа в чемпионате.
К концу второго периода счет 3:3. Болельщики стонут. Пот с меня уже не капает, а льется так, что я ничего не вижу. В перерыве тренер беснуется. Том красный, как свекла, вытирает лоб.
Третий период начинается атакой соперников, но вратарь спасает ситуацию. Снова вбрасывание, шайба у Стивена, а затем летит ко мне. Щелчок.
Гол!
Трибуны взрываются. Мы ведем, но впереди еще целый период.
Дальше все, как по сценарию тренера: начинаются силовые приемы, грубая игра, гадости, брошенные тихо, но не настолько, чтобы я их не услышал. Я игнорирую. Плевать на придурков.
Когда до конца периода остается всего пять минут, шайба снова оказывается у меня, и я срываюсь с места. Бегу, как в последний раз. Защита соперников дырявая, а вратарь устал. Щелчок.
Гол!
Фанаты гудят и шумят, товарищи по команде хлопают по плечу, обнимают и прыгают на меня. Я почти счастлив.
Соперники меняют голкипера на шестого полевого игрока. Начинается такое противостояние, что арена содрогается от воплей болельщиков. Я меняюсь последний раз. До конца игры меньше минуты.
Семнадцатый номер соперников подъезжает и шепчет:
– Я знаю, что твоя девчонка-шахматистка бросила тебя.
Откуда этот черт узнал про Миру? Перед глазами знакомый красный туман, кулаки сжимаются.
– Потому что ты… – семнадцатый сыпет грязной бранью.
Но, как ни странно, я чувствую, как волна облегчения накрывает меня. Ничего толком он не знает. Услышал что-то и хочет меня поддеть.
– Пошел ты, – кричу ему. – Я не ведусь на оскорбления для второклассников.
Гудит сирена. Все. «Стокгольмские рыси» становятся чемпионами в этом сезоне и первый раз за всю историю шведского хоккея.
В раздевалке ликование. Обнимают тренера, друг друга. Я рад, но, честно, хочу быстрей в душ и в аэропорт. В потолок летит пробка, и льется шампанское. Воодушевляющая речь от тренера. Но для меня все кончено. Очевидно, что я возвращаюсь в Германию. Никаких изменений, на которые я рассчитывал, не случилось, поэтому с сентября снова играю за Кельн. Может быть, «Рыси» захотят продлить аренду и на следующий год, но пока об этом речи не было.
Я выждал столько времени, сколько положено по правилам хороших хоккейных манер, поднял со всеми бокал и бегом помчался в душ. Не хочу опоздать на самолет. Выскочив из раздевалки самым первым, налетел на коренастого мужчину.
– Простите, – бросил я на ходу, едва взглянув на человека, которого только что сбил с ног.
– Роберт, – услышал голос вдогонку. – Роберт Мороз, я жду тебя, чтобы поговорить.
Я остановился и медленно обернулся. Передо мной стоял скаут Райан Маккензи. Его поза была расслабленной, даже немного вальяжной. На губах играла легкая улыбка.
– Торопишься в Германию? – лениво спросил он, и внутри все вспыхнуло от этого вопроса.
– В Москву, – ответил я, постаравшись вложить в свой голос спокойствие и остатки беззаботности. – Семейные дела.
Скаут сделал два шага ко мне.
– Понимаю, – он помолчал и добавил: – Хорошая игра сегодня.
– Да, – кивнул я. – «Рыси» взяли первое место.
– А ты в финале забил дубль и ни разу не подрался.
Я пожал плечами:
– Ну, я дрался несколько игр назад – выпустил пар.
Райан рассмеялся:
– Выпускать пар иногда тоже надо. Просто нужно правильно это делать.
Я взглянул на часы. Мне реально нужно было бежать.
– Ладно, – его тон переменился, как и сам он. Стал деловым и собранным. – Давай к делу. «Флорида Пантерз» готовы предложить тебе контракт на три года.
Я не поверил тому, что он сказал:
– Что?
– Ты все верно понял. Если сделаешь правильный выбор, то тебе придется не только решить семейные дела, но и попрощаться, потому что летом ты отправишься в Майами.
Я обалдел, в услышанное не верилось.
Неужели это случилось? В самом деле случилось? Моя мечта, папина мечта, чтобы я играл в НХЛ, сбылась. От бушевавшей внутри меня радости я, наверное, выглядел немного ошалевшим, потому что рассматривающий меня Райан хмурился. Оказывается, я до сих пор ничего не сказал.
– Это отличные новости, – прошептал я, потому что в горле стало сухо. – Я очень рад.
– Ну здорово. Беги на самолет, переваривай. Детали и контракт я пришлю тебе завтра на почту.
Он хлопнул меня по плечу и направился к выходу. Я еще несколько долгих минут стоял, открыв рот, только потом опомнился и побежал к машине.
От обрушившейся на меня новости я не заметил, как прошел регистрацию, таможню, проверку безопасности, сменил один самолет на другой. Очнулся только когда приземлился в Москве.
Вспомнил, что мне предстояло провернуть, и почему-то стало казаться, что у меня все получится. Должно получиться. Я не верю в теорию, что человеку положено только немного счастья, типа, получил одну удачу – и хватит. Или высшими силами тебе выделено два килограмма «хорошего», и ты каждый день понемногу его расходуешь. Чушь, мне кажется. Я думаю, наоборот: одна удача тянет за собой другую, нужно только расправить плечи и не зевать, потому что удача – на самом деле страшная вещь, и, как правило, она несет за собой изменения и ответственность, к которой человек может быть не готов. А я очень даже готов. От того, как повернулась жизнь, у меня отрасли крылья. Поэтому я не сомневался, что сумею найти Кристину, поговорить с ней, но самое главное – вернуть Миру. За эти дни я окончательно понял, что не могу и не хочу без нее жить. Она нужна мне, как вода, пища и воздух, вместе взятые. Она тот самый недостающий элемент, который уравновешивал абсолютно все, приводя мою жизнь в полную гармонию.
Да и просто – я люблю ее.
И даже если так случится, что у Кристины есть от меня ребенок, о котором она не посчитала нужным сообщить, это никак не повлияет на мое желание быть с Мирой. Уверен, что можно найти решение. Всегда есть выход. Абсолютно.
Я вышел из аэропорта и посмотрел на часы – десять. Нормально. Пока доеду до Юго-Западной, будет часов двенадцать. Надеюсь, в это время молодая мама с малышом будет дома.
Достал телефон и набрал номер Андрея. Этот тип должен ее помнить:
– Привет, Андрюха, – воскликнул я.
Голос Андрея был сонным и удивленным:
– Роб? Привет. Что-то случилось? Звонишь в такую рань.
Я еще раз взглянул на часы. Нет, все верно.
– Рань? Да ты уже должен бежать десятый круг в Мещерском парке.
– Да-да, но я немного заболел. Вчера отравился.
Я закатил глаза. Понятно, что у него за отравление – похмелье называется.
– Ладно, я, как ты понял, не воспитывать тебя звоню. Мне нужна твоя помощь.
– Ага, – с готовностью отозвался Андрей, радуясь возможности сменить фокус внимания.
– Помнишь, примерно десять – одиннадцать месяцев назад…
– Ты прикалываешься, Роб? – перебил он. – Я не помню, что было позавчера.
– Погоди, – отмахнулся от него, – десять или одиннадцать месяцев назад у меня была вечеринка. И там была одна девчонка. Ее звали Кристина. Брюнетка. Татуировка дракона на плече. Ты к ней подкатывал, я точно помню.
В трубке было тихо.
– Кажется, что-то припоминаю, – неуверенно проговорил Андрей.
– Вспоминай, дырявая башка, – заорал я на него, хотя и сам толком ничего не помнил. – Мне нужна эта девчонка. Вопрос жизни и смерти. Вот почему важно ее немедленно найти, черт возьми.
– Ладно, ладно, – миролюбиво проговорил Андрей, и теперь его голос звучал одновременно громче и издалека. – Переключил тебя на громкую и листаю фотографии десятимесячной давности. Сейчас посмотрю, может, что-нибудь всплывет в памяти.
– Давай, – бросил ему я, а сам вышел на остановку, с которой отправлялся экспресс.
Вызывать такси в это время было бы сущим безумием. Дачники уже повезли любовно выращенную рассаду на свои участки, и составлять им компанию на МКАДе не было никакого желания. Андрей еще какое-то время пыхтел в трубку, отсматривая фотографии, и вдруг вскрикнул:
– Есть. А вы ржете надо мной все время, что я девушек фотографирую. Вот – пригодилось.
– Так, – замер я. – Ты помнишь ее?
– Да, вспомнил. Я к ней и правда подкатывал. Сейчас, погоди, – он снова завозился, а потом выкрикнул: – Слушай, есть ее телефон. Записан у меня – «Кристина дракон».
Казалось, от облегчения у меня внутри все растаяло, я чуть не выронил телефон, потому что руки стали желейными.
– Пришли мне сейчас, ладно? – этого Андрея нужно было проконтролировать. Знаю его – завалится спать на другой бок, и все.
– Уже отправил, – недовольно пробормотал он. – Можно и спасибо сказать, а не команды раздавать.
– Спа… – начал было я, но Андрей уже бросил трубку.
Поезд отправлялся через несколько минут, поэтому я стал искать вагон, в котором было мало людей. Я не знал, в какую сторону может повернуться разговор с Кристиной, и не хотел, чтобы вокруг было много свидетелей. Наконец я заметил несколько свободных рядов сидений в самом углу первого вагона. Отлично. То, что надо.
Все эти дни я думал, что ей скажу, и вроде даже что-то придумал, но сейчас слова вылетели из головы. Поэтому я просто набрал номер. Она ответила после второго гудка:
– Да. Кто это?
– Это Роберт.
В трубке возникла тишина.
– Роберт Мороз, – пояснил я.
– Поняла, – медленно протянула Кристина. – Честно говоря, не ожидала.
– Да, – сказал я, понимая, что звучу абсолютно по-идиотски. – Слушай, нам нужно поговорить.
– Зачем? – теперь ее голос звучал испуганно.
Я оглянулся на проходящего мимо пассажира и не нашел ничего лучше, чем сказать:
– Мне кажется, нам есть что обсудить.
Она явно испугалась еще больше, отчего я внутренне сжался. Неужели правда?
– Слушай, я сейчас не могу.
– Но нам нужно поговорить, – повторил я, сделав акцент на слове «нам».
– Ладно, – сдалась она. – Давай через два часа встретимся в веганском кафе у метро. Знаешь, где это?
– Договорились, – только я успел произнести это, как она бросила трубку.
Да что такое сегодня? Сговорились, что ли, все трубки бросать?
Я приехал на «Белорусскую» и пересел в метро. Хорошо, что у меня с собой только рюкзак, за остальными вещами придется вернуться в Стокгольм. Я не люблю лишние вещи, поэтому у меня их немного, но вот папину клюшку, которую привозила мне Мира, безусловно, нужно забрать. Я не позволял себе думать о переезде в Штаты, пока не верну Миру. Понимаю, что это будет чересчур, сразу так ее шокировать, но выбора у меня нет.
Я приехал на «Юго-Западную». Все здесь было родным. Миллион раз я уезжал с этой станции на тренировки или встречи с друзьями в центре, на школьные экскурсии и просто по делам. Веганское кафе все знали – здесь назначали встречи, потому что оно было приятным и с недорогим. Кофе стоил сущие копейки, поэтому сюда заглядывали студенты, даже несмотря на то, что капучино на соевом молоке был настоящей гадостью…
Заняв стол, я стал ждать Кристину. Думать о том, придет ли она одна или с малышом, я не мог. Я вообще не был готов к тому, что у меня, возможно, есть сын.
Появилась Кристина, и я сразу ее узнал несмотря на то, что на ней была легкая куртка и татуировку дракона я никак не мог увидеть. Она пришла одна. У меня отлегло от сердца. Осмотрела кафе, скользнула взглядам по столам, накрытым скатертями в красно-белую клетку, и наконец заметила меня. Кивнув, она подошла и присела на краешек стула напротив, видимо, решила взять быка за рога. Ну и хорошо, потому что я немного оробел, с инициативой у меня сейчас было не очень.
– Роберт, что случилось? Зачем тебе понадобилась встреча со мной? – спросила она шепотом.
Я снова так напрягся, что вспотел. Что за таинственность такая?
– Слушай, – черт, я не знал, как подобрать слова. – Помнишь, у нас с тобой кое-что было на одной из вечеринок месяцев десять – одиннадцать назад?
Она побледнела.
– Это было просто так, – затараторила Кристина. – Все прошло даже не очень удачно, как я помню, исходя из того, что в комнату влетела та сумасшедшая девчонка. Давай забудем и больше никогда не будем об этом вспоминать.
– Именно к этому я веду, – медленно начал я, не сводя с нее взгляда. – Мне тоже казалось, что это просто развлечение без обязательств. Но, возможно, после него есть последствия, о которых мне стоит знать…
Она нервно сглотнула и снова оглянулась.
– Слушай, сейчас все это выглядит странно. Ты выглядишь странно. Я не думаю, что ты так запал, что решил вспомнить обо мне через сколько, ты сказал, месяцев?
– Десять или одиннадцать, – механически повторил я, ничего не понимая.
Но она продолжала:
– Я говорила тебе тогда, но ты не помнишь, конечно. Вечеринка гремела так, что дом качался, все были весьма… веселыми. Так вот, я поссорилась с парнем перед той вечеринкой и решила… ну, ты знаешь, утопить горе в новых ощущениях. Но кто-то слил ему, что я была с тобой, подозреваю, та ненормальная, которая вкатилась в комнату. Ты что, и правда не помнишь? – Я поморщился. Помню конечно. Как Мира вкатилась в комнату, я никогда не забуду. Но вот эти все подробности о Кристине в моей голове совершенно не задержались. – Так вот где-то через месяц мой парень пришел к тебе, помнишь? И ты умудрился его послать. – Я снова напрягся, пытаясь вспомнить, но особо четко ничего не припоминал. Только то, что к нам домой действительно заявился какой-то тип. Он ругался на меня, угрожал даже, но я спросонья разбираться не стал – послал его и дверь захлопнул. – Сто процентов, та ненормальная малявка все это подстроила, она и к нам специально тогда влетела. Правда, я даже отчасти ей благодарна, потому что мой парень тогда меня приревновал, сказал, что больше не отпустит, и мы с ним вместе. Но только он поставил мне условие, чтобы мы с тобой больше никогда не общались. И вот ты ни с того ни с сего звонишь и предлагаешь встретиться. Я в самом деле не понимаю, что происходит.
От того потока, что она выливала на меня, кругом пошла голова. Я не успевал раскладывать по полочкам информацию: про ее чертового парня, про саму Кристину, про Миру, которая то вкатывается в комнату, то подслушивает. И Кристина какая-то странная – смотрит на меня, а сама трясется, будто от страха. Может, она так боится, потому что выдает моего ребенка за чужого?
– Кристина, – спросил я упавшим голосом. Я понял, что больше не могу жить в неведении. – Скажи мне честно, ты забеременела от меня после той ночи?
Я смотрел, как по мере осознания моих слов меняется ее лицо. В ужасе она стала оглядываться вокруг, ища выход, прямо как Мира. Все девчонки, что ли, так делают?
– Что? – она даже подскочила на стуле. – От тебя? Ты что, думаешь… – она снова оглянулась.
– У тебя есть от меня ребенок? – выпалил я, повысив голос, потому что терпение мое заканчивалось. Все эти нервные потрясения, игра, скаут, ночной перелет сказались на моих нервах. – Говори, есть или нет?
– Что? – воскликнула Кристина. – У меня нет ребенка.
– Но Мира тебя видела, – не унимался я. Мне хотелось потрясти ее, заставить сказать мне правду. И что только я в ней тогда нашел? – Она видела тебя с малышом и как ты выбирала ему одежду.
Кристина хлопала глазами и непонимающе на меня смотрела.
– Кто такая Мира? – наконец выдохнула она.
– Та девушка, что ворвалась к нам в спальню, а потом подслушивала. Как ты только что сказала.
– А, та ненормальная, – небрежно бросила Кристина, немного расслабившись, а моя кровь вскипела от злости. Усилием воли я заставил себя успокоиться. – Она вечно подслушивает и подглядывает. Я помню, обнаружила ее, прячущуюся среди вешалок в детском магазине. Она сбежала, как только я ее увидела. А потом еще раз где-то ее встретила. И взгляд, должна тебе сказать, у нее был безумный.
– Ты выбирала детские вещи в магазине, а потом гуляла с ребенком… – напомнил я ей.
И тут ее лицо стало таким изумленным, что я почти поверил.
– Поняла. Она решила, что это твой ребенок, потому что видела нас тогда… – Кристина прикрыла руками рот и снова обернулась. – Хорошо, что она не подкинула эту мысль моему парню. Достаточно и того, что просто ему стуканула, что у нас с тобой кое-что было.
– Она вообще ничего никому не говорила, – как же меня бесила эта курица. – Я в этом уверен.
Кристина будто немного расслабилась, потому что наконец расстегнула пальто и откинулась на спинку стула.
– Это ребенок моей сестры, и мы вместе с ней выбирали вещички, когда Мира нас встретила. Моя сестра замужем, они давно мечтали о малыше, и вот только в декабре он родился.
Мир заиграл новыми красками. Над головой засияло фиолетовое солнце, под ногами колосилась синяя трава, воздух теперь был желтым, а небо красным. Такими вспышками мой мозг осознавал только что сказанную фразу.
Я был готов расцеловать Кристину и убить Миру. Нет, сначала убить Миру, потом воскресить, чтобы снова убить. Кристину целовать не хотелось.
– То есть единственный ребенок, о котором идет речь – твоей сестры? – еще раз переспросил я.
– Конечно, – она кивнула и схватилась за телефон, потому что он моргнул, оповещая, что пришло сообщение. – Я тоже хочу детей. Но… не от тебя, Роберт, уж извини, пожалуйста.
От радости я был готов начать плясать и скупить все веганские отруби, которые здесь продавались, но вместо этого сказал:
– Ты должна будешь поехать со мной и рассказать эту историю Мире.
– Не могу, – пискнула Кристина и схватилась за красно-белую клетчатую скатерть, словно та могла ее удержать.
– Прошу тебя, – произнес я уже мягче. Не стоит пугать ее, а то заартачится и все. – Мира отказывается быть моей девушкой, потому что думает, что у тебя ребенок от меня.
На секунду Кристина застыла, а потом расхохоталась, выпустив несчастную ткань.
– Тебя отвергла та обезьянка? Роберт, да ты теряешь хватку.
От глухой ярости я позеленел.
– Мира лучшее, что случилось в моей жизни. Не надо о ней так говорить.
Кристина пожала плечами, а я подумал, что новости о нас с Мирой разлетятся по всему району со скоростью света. Ну и ладно. Я набрал номер Миры. Она традиционно не отвечала. Заблокировала меня, что ли?
Подумав секунду, я набрал Мишу. Мне не очень хотелось ей звонить, зная, что сейчас обрушится миллион вопросов, но выбора у меня не было.
– Миша, ты не знаешь, где Мира? – спросил я без всяких прелюдий.
– Что? А… э… здесь. У нас дома.
Я положил трубку. Не сейчас. Потом все всем объясню, но в первую очередь нужно покончить с этим делом.