Слегка пьяненькая толпа из десятков тысяч собравшихся посетителей взорвалась восторженными возгласами, состоящими из призывов к миру и дружбе.

– Как же круто! – выдохнула рядом со мной Линда. – Настоящий Советский Союз! И они такие веселые, не как в кино! И музыка такая приятная!

– Орале! Мадре де диос! – Изабеллу тоже проняло.

Если честно, не понял причин их восторга. Никогда не испытывал пиетета перед народной культурой. Но родной “Великий и могучий” очень и очень приятно услышать.

– О божечки, они бы первый приз на ярмарке штата взяли! – воскликнула Трейси. – Ребят, а ну поднимайтесь, давайте тоже покружимся! Йеп?!

– Да! Орале! Отличная идея! – поддержала Мария. – Я тоже хочу!

Быстро хоровод не организовать, даже с таким пробивным хороводоводом, как Пенни Смит. Так что в круг мы встали, уже когда “казачка Надя” закончила русскую народную и кружились под музыку Эдди Мани, бодренький такой классический рок про любовь. “Я думаю, что влюблен” – его известная песня, оказывается, я просто забыл, кто ее исполнитель. Кажется, он на одной из радиостанций ГТА Сан-Андрес мелькал, но не уверен.

Рок-музыкант закончил номер и на экраны вернулась, как я понял, московская студия. Зрители, азартно аплодирующие и выкрикивающих на немного ломанном английском банальные дружелюбные “хеллоу ворлды”. Студенты, судя по молодым лицам. Возможно, подобрали из числа особенно доверенных и идеологически подкованных комсомольцев, устойчивых к тлетворному влиянию загнивающего запада.

Но согласен с Линдой, как же это круто! Тут всякие пендехо типа Джонсона ядом исходят и орут о красной угрозе, а затем многие тысячи зрителей видят, что с той стороны океана такие же нормальные люди, как и с этой.

У меня есть претензии к американцам, например, они могли бы дома обувь при входе с улицы снимать. Но если отбросить политическую миерду и стравливающих народы кабронов, то обычный фермер Джон – такой же простой работяга, как колхозник Ваня, и делить им нечего.

Длилось включение из Москвы минут 40. И в целом неплохо. В студии царила неформальная атмосфера, зрители пытались подпевать артистам и музыка по большей части приятная.

“Каждый выбирает для себя” от коллектива, наряженного в духе 70-х, себе бы в плейлист добавил. Для калифорнийской публики они наверняка старомодно звучали, но для меня – скорее кинематографично, в стиле советских фильмов нынешней эпохи.

Решительно не понравилась Пугачева. И дело даже не в том, что “ее примадоншество” неоднозначный человек – надо разделять творчество звёзд и ту дичь, что они порой творят. У нее есть хорошие песни, та же “Позови меня с собой” или “Миллион алых роз”. А вот ее “Первый шаг” меня ни капли не впечатлил. Обычная невзрачная эстрадная нудятина про любовь. Зрителям с той стороны почему-то она пришлась ко двору, а с нашей американщины хлопали больше от самого факта культурного обмена, как почудилось.

И “Всё сначала” от каких-то доморощенных рокеров мне совсем не зашла. Смотрелось, как нелепая попытка подражания AC/DC c плохим звуком. Возможно, это на фоне очень приятно звучащего с этой стороны Эдди Мани и его композиции.

Вот мужской казачий хор – абсолютно шикарен! Мощь! До их вокала далеко всем этим советским эстрадным выскочкам и рок-звездам. И даже американцы прониклись и начали хлопать в такт “Маруся, раз-два-три, калина…” Мне пришлось сдержаться, лишь бы не начать подпевать.

Ничего так выглядела вполне годная клиповая вставка с электронной музыкой. Приятно смотрелась гимнастка в купальнике, выдавшая с партнером акробатический танец под “Синий иней”, которую и Трейси охарактеризовала как “обалдеть красотка”.

И снова Пугачева, сменившая белый бесформенный балахон на черный. У нее что, какие-то комплексы по поводу фигуры, раз наряжается постоянно в шторы? Совершенно невнятная песня про ревность с картонной игрой на камеру. Не понравилось! Лучше бы Арлекино выбрали. И вообще, что у нас, других певцов нет, что ей аж два номера отдали?

Еще какие-то молодые советские рокеры что-то прям рок-н-рольное сбацали про “Я нашел свой единственный правильный путь”. Не шедевр, но неплохо. Сложилось впечатление, что солист мне знаком. Не Владимир Кузьмин? Не уверен, я не поклонник. Вот Цоя или Летова узнал бы гарантированно, но кто же их позвал бы. Обидно за настоящих легенд.

Резюмирую – казачий хор невероятно крут, Надежда Бабкина норм, молодые советские рокеры тоже, но на фоне американских проигрывают. Примадонне стоило бы поменять подход к выбору репертуара и не почивать на лаврах главной звезды эстрады. Исключительно моё мнение внутри моей головы, никому его не навязываю.

Наконец, закончилось. Многотысячная толпа выдала советским людям финальные овации и прямое включение прервалось. И никакой политики! Сплошные “мир, дружба, жвачка”. Рокки, ты потрясающий, хоть и оказался Стивом. Предположу, что ни на каких бабочек я не наступал и трансляция велась и в нашей реальности, но я про нее не знал. Вполне простительно. Я и про громкий телемост с Познером и политикой слышал только “В СССР секса нет”. Ага-ага, длинноногие гимнастки с упругими чичис есть, а что делать с ними, мужики не знают, вот и подбрасывают под потолок.

– Вау! Солдаты в меховых шапках очень хорошо пели! – резюмировала своё мнение Линда. – И остальные артисты тоже неплохие. Я всегда знала, что мистер Джонсон нам врёт на уроках, когда говорит про СССР!

– А видели эту рыжую синьору в пончо? Какой же отстойный стиль! Ей бы не помешало сходить на укладку и макияж к моей Элените, сабэс! Но голос хороший, громкий.

– Она точно ведьма. Очень мрачная, ей только отравленного яблока не хватает, – согласилась Мария.

– А о чем они пели, кто-то разобрал, сабэс? – спросила Белла.

– О любви, наверное, все музыканты поют о ней, – пожал я плечами. Не признаваться же всем, что я знаю русский. Это было бы эпических масштабов палево.

– А мне басист у парней, одетых по моде эпохи диско, глянулся, – поделилась Трейси. – Я бы его в группу позвала, но это нереально. Йеп?

Увы, политики с обеих сторон океана наверняка всё испортят и прекрасная инициатива Воза не приведет ни к чему.

Телемост стал основной темой для обсуждений следующего дня. И у нас на стенде, и вообще среди посетителей экспо-центра. Да даже от пиджаков из Атари периодически прилетало нечто про СССР. И, внезапно, точечной критикой.

“Мистеру Возняку не стоит превращать дипломатию в балаган!” – отлично расслышал я мнение Иствана, сказанное Кортексу.

– Крис, а ведь та музыка из Тетриса, созданная мистером Лоу, ведь русская! – вдруг осенило Линду уже за завтраком. – Вот здорово бы было тот военный хор в игру добавить. Или мелодию из самого начала, где женщины в странных платьях, она мне тоже приятной показалась.

– Хорошая идея, – одобрил я, – поищем, что там из бесплатной советской музыки.

Вот и для “Коробейников” обоснование подъехало. Правда, Чайковский уже отлично лёг и Кен чуть ли не картриджи в печать отдавать собрался, но мне же придется и сиквел выпускать, с улучшениями. Например, показывать тенью, куда блок упадет.

Программа третьего дня потенциально радовала нас кантри-роком. Грейтфул Дэд, то есть “Благодарные мертвецы”, Джексон Браун, и хедлайнеры всего фестиваля – Флитвуд Мак. Моё мнение – стоило бы Джонни Кэша приглашать. Но кто вообще всяких каналий спрашивать станет?

Агнешку и Дебби сегодня родители уже увезли, хоть Ковальски и получил билеты от меня на все три дня. Дядя Джон справедливо рассудил, что пробки на выезд затмят въездные и срулил пораньше. Может быть, и прав. Я к пигалицам из фан-клуба Эль-Кей уже привык.

– Эй, приятель. Это ведь в футболке вашей студии вчера вечером выходил мистер Возняк перед спутниковым эфиром? – подошел ко мне парень лет двадцати пяти немного гиковатого вида – мятая клетчатая рубашка, большие очки, фотокамера Кэнон на шее и блокнот с записями.

– Да, Каналья Геймс. Меня зовут Крис, – вежливость за минувшие трое суток стала рефлексом.

– Я Даг Коул, журналист из “Электроник Геймс”. Мои коллеги до вас еще не добрались? Как насчет интервью нашему журналу? Первых страниц и публикации полной стенограммы не обещаю, но как минимум обобщенную заметку гарантирую. Интересует?

Еще бы! Очень уважаемый журнал об играх. Едва ли не первый в мире. Но вести себя надо с достоинством, а потому я пожал степенно протянутую мне руку.

– Безусловно. Отказываться от бесплатного пиара нашей небольшой студии глупо.

– Вы уже его получили от самого Стива Возняка! – рассмеялся Даг. – На вашем стенде есть приватная зона для беседы?

– Да, пройдемте со мной. Не возражаете, если я позову нашу художницу, это она нарисовала арт с футболки мистера Возняка?

Обосновались в заднем помещении за занавеской, аналогичном тому же, где мы с мистером Кортексом спорили. Я, Линда, репортер, диктофон и миллион вопросов.

– Давай начнем со знакомства. Твоё имя, фамилия, должность в компании?

– Крис Коламбус, но можно упростить до Си-Си, так меня часто называют друзья.

– Я Линда, можно Эль-Кей.

– Вы оба молодо выглядите. Сколько вам лет? Откуда вы вообще взялись? Какое у вас образование?

– Я эмансипированный несовершеннолетний, Даг. Досрочно выпустился из политехнической школы имени Фрэнсиса в Сан-Вэлли, в долине Сан-Фернандо.

– Мне восемнадцать, – коротко сказала Линда, смущенно спрятав взгляд. – Я тоже училась в политехнической школе.

– То есть вы оба из Лос-Анджелеса?

– Исторически да, но в данный момент наша студия в процессе переезда поближе к Кремниевой долине, – рассказал я, – Беркли – отличный университет, знаете ли.

– Ваша студия называется Каналья Геймс, а ты ходишь с тростью, прямо как злой гений. Каналья – это ведь “мерзавец” на испанском. Но я не вижу перед собой плохого парня.

– Как выразился один наш добрый друг, мы мерзавцы, что собираются украсть у пользователей их время при помощи наших потрясающих игр. И кусок общего пирога у конкурентов. На самом деле я не злодей, даже наоборот, планирую в будущем заниматься благотворительностью. Трость – это временно, последствие укуса гремучей змеи.

– Ого! Как так произошло?

– Случайность. Линда и мистер Уильямс спасли меня, вовремя доставив в больницу. Также благодарю за своё выздоровление всех врачей из госпиталя во Фресно, а особенно доктора Джексона.

– Каковы ваши должности? Спектр обязанностей? В студии ни для кого не секрет, что разработка игр – сугубо мужская индустрия.

– В нашей маленькой студии я совмещаю роли ведущего программиста, сценариста и немного руководителя. Последняя часть – самая сложная. Линда – наш арт-директор и ведущий художник. Вся графика в наших проектах – ее заслуга. И миссис Роберта Уильямс не согласится с вашим заявлением о мужском занятии.

На самом деле я чуть слукавил. Кубики в тетрисе я сам нарисовал, но тут никому не нужные частности

– Крис, Стив Возняк сделал вам рекламу, которая стоит миллионы долларов. Сколько акций своей независимой компании вам пришлось ему отдать за этот выход с уткой на груди? И почему именно утка?

– Уточки – они милые, – скромно пискнула Линда.

– Воз – очень хороший человек и гениальный инженер, но он не наш спонсор и у нас нет рекламного контракта. Предположу, что либо он сделал нам подарок, либо надел первую попавшуюся майку, а мы везучие канальи.

– А как насчет Кена Уильямса и Сьерра Онлайн? Вы их подразделение?

– Каналья Геймс – независимая студия. Но Сьерра Онлайн – наш издатель, потому мы на их стенде.

– Ваш стенд представляет Пенелопа Смит, мисс Сентябрь по версии Плейбой. Ваша игра про уточку настолько плоха, что вам пришлось покупать внимание прессы обнаженной натурой? Что заставило девушку месяца приехать в Сан-Бернардино рекламировать инди-студию?

– Мы с Тре… с Пенни хорошие подруги, даже снимали общее жильё. И она лицо другого нашего тайтла – Темпл Ран, – вместо меня ответила Линда. – Пожалуйста, уберите оговорку из текста.

– Прошу, расскажите о ваших дальнейших планах.

– Три наших продукта, издаваемые Сьеррой Онлайн, можно увидеть на стенде…

Я обстоятельно и деловито рассказал, какие у нас разноплановые механики, от математической головоломки и до раннера.

– Еще один проект – текстово-графический квест нового поколения, “40 тысяч способов сдохнуть”. Это нечто новое, чего пока индустрия не видела. Она выходит этой осенью, после финальных доводок с литературным редактором. Мы уважаем наших игроков и не можем представить безграмотный текст. И пятая новинка – вы влюбитесь в нее, как и другие геймеры, но конкретику я пока рассказать не могу.

– Не переживаете, что родительские комитеты по всей стране потребуют запретить ваш продукт из-за провокационого названия и ее придется отзывать из продаж?

– У нас добрая игра, несмотря на черный юмор, – дала ответ Линда. Умница. Увы, к данному интервью мы с ней не готовились.

– Под какие платформы вы разрабатываете ваши программы?

– Под все доступные. Наша политика в максимальном охвате. Где-то делаем перенос своими силами, где-то пользуемся помощью специалистов, лучше знакомых с тем или иным компьютером.

– Такими, как Джон Харрис?

– Да. Джон отличный программист и профессионал. Надеюсь, еще не раз сможем с ним поработать.

– У вас есть любимые игры, разработанные не вашей студией?

– Фроггер! – иного ответа от Линды ожидать и не стоило, аж зарумянилась.

– Эль-Кей – чемпионка городского турнира Лос-Анджелеса по Фроггеру и едет скоро на национальный чемпионат в Айову, – объяснил я.

– А ваши фавориты, Крис?

И вот тут я завис. По-настоящему зацепивших игр в 1982 у меня не имелось. Почти всё, с чем я тут сталкивался, безнадежно устарело геймплейно, графически или по обоим показателям. Но лить помои на коллег некомильфо, это мне еще припомнят.

– Подземелья и драконы, – нашелся я, – настолки ведь тоже считаются?

– Что бы вы сказали нашим читателям?

– Нужный человек не в том месте может перевернуть мир, – в ход пошла цитата из великой Халф-Лайф 2. – Мы в Каналья Геймс планируем сделать именно это – перевернуть мир видеоигр.

Корреспондент отщелкал на свой Кэнон несколько фотографий, причем отдельно отснял мою трость-уточку.

– Дейв! Думал, ты и не придешь, – не удержался я от негромкого восклицания, выйдя из-за ширмы. Мой знакомый гик как раз пробовал помочь Пенни Смит убежать от каменного шара.

– Еле нашел ваш стенд, а тут никого, – повинился Дейлайт, – кроме мисс Сентябрь и второй красотки. Отличный фестиваль получился, не так ли? Я самое интересное пропустил, когда только на третий день приехал, да? В командировке был.

Я в двух словах поделился с приятелем всеми значимыми новостями – про переезд в Беркли и внезапный телемост.

– Чуть не забыл – мне нужна плата расширения памяти на IBM 5150.

– О, тоже на него перешел, да? Отличная машина, жаль, игрушек под нее почти нет. Есть 256Кб за 600 долларов, от хороших парней, собирающих платы в гараже. Качество не хуже крупных производств, или за триста баксов могу уступить ту, что для себя паял. Ты мою работу знаешь. Можно меньший объем, но лучше с запасом взять.

Громадные, блин, деньги. Но на дискете с компилятором Си, полученной от Блейза, тот карандашом написал “Минимум 96Кб памяти”, при 64Кб, распаянной на материнке.

– Беру твою работу, спасибо. заедем после фестиваля.

В Эппл 2 плата Дейва работала исправно, нареканий к его качеству пайки никаких, а триста долларов экономии есть триста долларов.

На том эпопея с посещением фестиваля и завершилась. Трейси и Изабелла уехали в Ктулхомобиле, мы сгоняли к Дейву за оперативкой. Заглянули к Лео подписать трудовое соглашение Беллы, а также выдать несколько особых поручений и в ночь выехали обратно в Оукхерст, собирать вещи для нового жизненного этапа.