День нашего выступления стремительно приближался. Мне казалось, что я всего-то пару раз укладывался спать, а на самом деле промелькнула целая неделя. Фрау Шнук приступила к репетициям в костюмах, чего я сильно побаивался.

– Ты уже пробовал применить Силу? – завёл разговор Йонас.

– Какую силу? – Я его едва слушал. Потому что с ужасом рассматривал пакет, который мне только что вручила Мелисса. В нём был мой костюм, и прямо сверху лежали чёрные леггинсы.

– Силу джедаев, разумеется, – уточнил Йонас и недоверчиво покосился на то, что должно было заменить брюки: – Они с блёстками или мне показалось?

– Ещё как с блёстками, – откликнулась стоявшая неподалёку Лина. – Это леггинсы моей сестры. Она занимается балетом.

Я даже не поднял головы. Просто не мог отвести глаз от этого безобразия.

– Давай, Бен, не стой столбом! Живо переодевайся! – Фрау Шнук подтолкнула меня к мальчишечьей раздевалке.

Там уже сидели семь глубоко несчастных гномов. Им раздали колготки в кошмарную разноцветную полоску. Никто из гномов понятия не имел, как их надевать. Я тоже не знал. Потому что не носил такие вещи с тех пор, как научился сам одеваться. Но своё сочувствие я оставил при себе. Ведь никто из них не захотел поменяться со мной ролями. К тому же у меня своих забот хватало.

С пакетом в руках я проскользнул в дальний угол раздевалки. И оттуда молча наблюдал, как гномы один за другим путались в длинных колготках, которые без конца перекручивались и завязывались в узлы.

– Какие колючие, – пожаловался Кевин. – Их там из кактусов делают, что ли? – Его левая нога уже исчезла в узкой полосатой кишке, а правая пыталась протиснуться сквозь бесформенный тряпичный комок.

Леон успел нацепить на голову ярко-розовый колпак, и теперь у него перед глазами болтался помпон. Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь широко распахнулась.

С криком: «Бен, твои сапоги!» – в раздевалку ворвалась Мелисса.

А за ней целая толпа девчонок. Похоже, их нисколько не смущало, что мы переодеваемся.

Кевин сорвал с крючка куртку и поспешно прикрылся. Леон покраснел так, что его лицо слилось по цвету с колпаком. А Финн просто заполз под скамейку. Но девчонки не обратили на них ни малейшего внимания и пронеслись мимо.

Мелисса остановилась передо мной – и пара высоких чёрных сапог с грохотом ударилась об пол.

– Что это? – хмуро спросил я. Я был далеко не в восторге от противно пахнущих сапог и от её нахального появления в нашей раздевалке.

В ответ Мелисса улыбнулась так, как умела только она. Свою улыбку она наверняка считала неотразимой, потому что не забывала в придачу хлопать ресницами. Но для меня это была улыбка вампира, готового впиться в свою жертву.

– Это мои сапоги для верховой езды. И я охотно их тебе одолжу.

Её подружки захихикали. А Леон злорадно хмыкнул из-под своего дурацкого колпака. Обрадовался, наверно, что у меня костюм будет в сто раз ужаснее, чем у него.

– Для моего принца мне ничего не жалко, – прощебетала Мелисса и послала мне воздушный поцелуй.

Подружки захихикали ещё громче. К ним присоединились некоторые гномы. Я бы с удовольствием высказал всё, что думаю. И ей, и всем остальным. Но, к сожалению, в эту минуту моя голова была пуста, как необитаемая часть Вселенной. Так и не дождавшись ответа, Мелисса решила, что пора уходить. Она и её свита исчезли так же стремительно, как появились. Едва за ними закрылась дверь, как в раздевалке раздался взрыв хохота.

– Для моего принца! – Леон захлопал ресницами и послал в мой угол воздушный поцелуй.

– Ах, мой принц, не найдётся ли в твоём пакете ещё чего-нибудь интересненького? – тонюсеньким голоском пропел Кевин.

Я сделал вид, что не слышу. Просто сидел и смотрел в одну точку перед собой. Когда-нибудь всё это кончится, твердил я себе. Но в глубине души знал, что это не так. Кличку «принц» я уже заработал. Скорее всего, она не отцепится от меня и через сто лет.

Дальше стало ещё хуже. Гномы наконец влезли в свои колготки, и мне больше нельзя было тянуть с переодеванием. Оказалось, что леггинсы с блёстками и сапоги для верховой езды – это только цветочки. Ягодки были впереди. Вслед за леггинсами я вытащил из пакета накидку. С первого взгляда было понятно, что её сделали из шторы для ванны. Причём из очень старой шторы, какими давно уже не пользуются. Она была из блестящего гладкого материала небесно-голубого цвета. И, надо признать, идеально подходила к уродским леггинсам. Вдобавок она благоухала, как целое море туалетных освежителей. Я скорчил брезгливую гримасу и разжал пальцы – накидка с тихим шуршанием опустилась на пол. Но в пакете оставалось кое-что ещё… С опаской заглянув внутрь, я, к своему ужасу, обнаружил там белую рубашку с рюшами.

– Ни за что это не надену! – громко крикнул я.

Но, поскольку в раздевалке я остался один, это был крик в пустоту. В театре герои иногда разговаривают сами с собой. Я всегда удивлялся: зачем? А теперь понял. Им очень хочется, чтобы их кто-нибудь услышал. Всё равно кто. Услышал и пришёл на помощь. Последняя надежда.

Я представил себе, как стою на сцене. В леггинсах с блёстками, рубашке с рюшами и занавеске для душа. И как целу ю Мелиссу. Этот позор мне уже не смыть. Раньше, когда папа учился в школе, всё дурное, со временем, возможно, и забывалось. Но с тех пор жизнь сильно изменилась. Появился интернет, который не забывает ничего. Зрители наверняка будут делать фотографии. А папа, скорее всего, снимет меня на видео. Через много лет Кевин, Леон и остальные, уже став дедушками, будут пересматривать моё выступление на Ютьюбе. И хохотать до упаду, пока их вставные челюсти не брякнутся на стол.

А находить это видео будут по ключевым словам «Принц Бен». Единственное утешение – Ютьюб не сможет передать тошнотворный запах туалетных освежителей.

Хотя кто знает, как далеко шагнут технологии через сто лет…